Одри Грей – Давшая клятву (страница 56)

– Я думала, что Преисподняя… – Девушка умолкла и взглянула на Повелителя Теней.

– Ужасна?

– Ну… да.

– Для некоторых так и есть. – Мускул на его щеке дернулся, и Столас перевел взгляд на тенистые долины внизу. – По-настоящему ужасные существа, которые приходят сюда, сильно страдают.

– Как? – Ей не следовало продолжать этот разговор, но любопытство пересилило. В конце концов, если верить ее горничной Демельзе, когда-нибудь Хейвен может попасть сюда навсегда.

– А как ты думаешь? – спросил Столас мягким и пробирающим до мурашек тоном, и он как никогда выглядел настоящим Владыкой Преисподней, пронзив Хейвен непримиримым взглядом. – Я нахожу их и пугаю. Хочешь узнать больше подробностей, Зверек? Например, как даже самые храбрые смертные кричат и взывают к своим матерям? Как они пытаются договориться со мной? Как мои монстры разрывают их на куски снова и снова?

Холодок пробежал между лопатками Хейвен, и она покачала головой, ругая себя за то, что задала такой глупый вопрос.

Конечно, здесь творились ужасные вещи, но красота Преисподней заставила ее почти забыть, что это ад.

– Ты думаешь, здесь красиво? – внезапно спросил Столас, приподняв брови.

Прежде чем Хейвен охватила ярость из-за того, что ее мысли прочитали, прежде чем она убедила себя, что никогда не сможет найти здесь, в этом выцветшем жалком подобии реального мира, ничего привлекательного, у нее мелькнула мысль, что это, возможно, самое странное и прекрасное царство, когда-либо увиденное ею.

Но потом эта мысль исчезла, и Хейвен поняла, что все наоборот.

– Нет, просто… здесь все так похоже на царство смертных.

Столас моргнул, и девушке показалось, что она уловила разочарование в его глазах.

– То, что ты видишь, – это зеркальное отражение твоего мира, мира живых. Только вместо лесных существ у нас есть монстры, и вместо светлой магии, живущей в деревьях, животных и воздухе, у нас есть темная магия. Она питается светлой магией заключенных здесь душ.

Хейвен вздрогнула. Это объясняло ее реакцию на это место и сильный, пронизывающий до костей холод.

Девушка еще раз окинула взглядом блеклый пейзаж. Вот только слово «блеклый» сюда не подходило. Конечно, цвета выглядели менее яркими, но серебристые оттенки были насыщенными, глянцевыми и многогранными, и каждый из них, казалось, был соткан из тысячи различных оттенков серебра.

Взять, хотя бы, металлическое небо. Даже если бы Хейвен потратила на рисунок множество лет, она никогда не смогла бы запечатлеть, как облака плывут по нему, будто нити оплавившегося жемчуга Ашарии на поверхности покрытого рябью бассейна ртути.

– Выходит, – начала она, отрывая взгляд от странного пейзажа, – если это зеркальное отражение моего мира, то где-то здесь есть Пенриф?

– Да.

– И… Эффендир?

– И он тоже.

– Наполненный бедными душами, которым не повезло быть сосланными сюда?

– И снова, – прорычал он с явным раздражением, – да.

– Тогда какую часть мира воплощает место, где мы сейчас находимся?

– Руины. – Столас окинул мрачным взглядом долины. – Когда-то города смертных простирались на этих землях, насколько хватало глаз. Но в тот момент, когда на них пало Проклятие, все, начиная отсюда и заканчивая территорией Погибели, было уничтожено. В тот день Преисподняя получила много смертных душ.

Хейвен содрогнулась, представив себе эти города и их жителей, уничтоженных Проклятием.

– А царство смертных получило Королеву Теней и ее монстров.

Повелитель Теней мрачно усмехнулся.

– Моргрит и моя жена всегда презирали это место.

– Почему?

– Недостаточно светлой магии, чтобы питаться. Недостаточно смертных, чтобы пугать. – Он пожал плечами.

– Это ужасно.

– Нет, – отрезал он. – Уничтожение земель Ноктисов – вот что было ужасно. Нельзя отнять у кого-то родину и ожидать, что за этим не последует месть.

Хейвен обладала не очень большими познаниями в истории, но из-за одержимости Белла прошлым Девяти Домов Смертных, она догадалась, что имеет в виду Повелитель Теней.

Во времена первых потомков Девяти Домов, когда Ноктисы были побеждены смертными и армией Солисов, а затем изгнаны в Преисподнюю, островное королевство Шадория было отнято у Ноктисов и передано Девяти Домам.

Они назвали эти земли Двором Девяти, местом, где члены Девяти Домов вместе правили королевствами смертных.

Когда Проклятие открыло Преисподнюю и выпустило Моргрит, Императрица Солнца из Эффендира уничтожила Шадорию с помощью магии, вместо того чтобы позволить Ноктисам вернуться в свое королевство.

– И что произойдет, когда Проклятие окончательно уничтожит всю Эритрейю? – спросила Хейвен.

Столас пожал плечом.

– Тогда весь ваш мир, как и мой, станет похож на Царство Теней. – Он кивнул в сторону чернильных облаков на горизонте. – Холодное и пустынное место без солнечного света и жизни.

– И это тебя не беспокоит?

Его губы изогнулись в горькой улыбке.

– Какое мне дело до солнечного света и зелени? Я – создание зимнего полуночного неба, полного звезд и теней. Темнота ощущается мной так же, как прикосновение солнечного света к коже ощущается тобой.

И все же было что-то в том, как его голос дрогнул ближе к концу фразы, или, возможно, в том, что его улыбка выглядела немного натянутой, что заставило Хейвен усомниться в его словах.

– Пойдем, – приказал Столас. – Хватит разговоров. Пора выяснить, что ты знаешь о магии.

Хейвен сглотнула, опасаясь, что переменчивый в настроениях Столас разозлится из-за того, как мало она на самом деле знает. Но другого выхода не было, поэтому девушка последовала за Повелителем Теней, ощущая, как клубок страха завязался узлом у нее в животе.

Глава тридцать восьмая

Столас нетерпеливо махнул рукой в сторону кованого железного стола, установленного у края обрыва, и они сели, обдуваемые порывами ветра.

Повернув руку ладонью вверх, Столас взмахнул пальцами над столом, и появилось серебряное блюдо.

– Прежде всего, ты должна насытиться, пока твоя смертная плоть не отсохла от костей.

Такое драматическое описание человеческого голода заставило бы Хейвен рассмеяться, если бы ее желудок не заурчал при появлении заманчивой горы еды. Инжир и засахаренные грецкие орехи, вареные груши, зеленые оливки, маринованная свекла.

Появился еще один поднос, полный дымящегося хлеба, который блестел в солнечном свете. Следом возник и третий поднос, наполненный сыром всех мыслимых цветов.

Но аппетит у Хейвен тут же пропал, стоило ей вспомнить истории о путниках из плоти и крови, попавших в Преисподнюю и навсегда оставшихся там после того, как они отведали еды со стола Повелителя Теней.

Вздернув подбородок, девушка закрыла рот.

– Не будешь есть? – настойчиво поинтересовался Столас.

Хейвен покачала головой, хотя в животе у нее заурчало.

– Нет, если это привяжет меня к тебе.

Он криво ухмыльнулся.

– А-а, я до сих пор не могу понять, кто пустил этот глупый слух. Нет, поев с моего стола, ты не останешься здесь навсегда, и осколок моего рога не даст тебе силы. И ношение моего пера на шее не сделает тебя бессмертной. Довольна?

Это ее не совсем убедило, но когда Хейвен еще раз бросила взгляд на восхитительные угощения, голод в ней пересилил здравый смысл.

Она потянулась за едой и быстро забыла о Белле. Забыла о Рук.

На какое-то эгоистичное мгновение она позволила себе насладиться теплом хлеба на языке и поразительным вкусом козьего сыра, съеденного вслед за хлебом.

Хейвен глотала еду, почти не жуя, с трудом переводила дыхание между приступами обжорства, и вскоре странный мутный солнечный свет отразился на дне полупустых подносов.

Столас барабанил пальцами по столу, наблюдая, как она жадно глотает.

Хейвен с вызовом приподняла бровь, набивая щеки едой.