Одри Грей – Давшая клятву (страница 43)
Дамиус опустился перед ней на колени. Ее привлек цвет его глаз. Бледный, прозрачно-голубой. С красными прожилками, как песок. Солнце превратило его кожу в старую высохшую шкуру, но она все еще была бледной, как луна.
– Кто ты, маленькая девочка-роза? – Его голос звучал как хриплый шепот, проникающий глубоко в ее кости. – Почему Повелитель Солнца, который продал тебя мне, считает, что ты стоишь тридцати рунных камней?
Слезы навернулись на глаза Хейвен, пока она пыталась подобрать правильный ответ. Что-то внутри нее, то же самое, что помогало ей выживать до сих пор, твердило, что это важно. Что она должна задобрить его.
– Я не… я не знаю.
По выражению глаз Дамиуса было трудно что-то понять, но Хейвен уже каким-то образом догадалась, что ответила неправильно.
– Тридцать рунных камней. Вот что ты мне должна. – Он потянулся к ней, и она вздрогнула, когда его пальцы глубоко запутались в ее длинной гриве розово-золотых волос. – Пока ты не отдашь мне все тридцать камней, будешь принадлежать мне, Роза.
До того времени Хейвен не понимала истинной тяжести рабства. Она не понимала, что такое принадлежать кому-то, откликаться на придуманное кем-то имя, говорить, есть, плакать и дышать только тогда, когда разрешат.
Когда Дамиус просил, она ползла к нему по раскаленному песку. А он действительно просил. Часто.
Когда он называл ее новым именем, – Роза, – она бежала на зов. Когда он говорил, она вздрагивала и с потными ладонями и бурлящим животом слушала его.
Когда он вторгался в ее разум, разрывая ее изнутри на части, она позволяла это ему.
Когда он приказывал, она повиновалась.
Дамиус многому научил Хейвен. Выживанию. Ведению переговоров. Руническим искусствам.
Но самым важным, что Хейвен усвоила из его уроков, было то, что она скорее умрет, чем снова станетчьей-либо рабыней.
Хейвен со вздохом вернулась к реальности. Ее кожа была липкой и холодной, покрытой мурашками, несмотря на жаркое солнце пустыни. Все внутри скрутилось в тугой узел, и девушка подавила волну тошноты, когда паника захлестнула ее изнутри.
Вытягивая шею, чтобы лучше видеть, Хейвен пристально вглядывалась в пейзаж. Они ехали по склону горы. Камни, отлетающие из-под копыт лошадей, с грохотом сыпались в пропасть метров в тридцать глубиной.
У Хейвен закружилась голова, когда она проследила взглядом за их падением и увидела город Манассас, представляющий собой множество красноватых саманных домов до самого горизонта.
А вдалеке возвышались горы Кровавой Кости, такие же внушительные и ужасные, какими Хейвен их помнила.
Внезапно воздух покинул ее легкие, а горло сдавило. Впереди Хейвен увидела мост, перекинутый через бездонную пропасть между Погибелью и Руинами. Вот где состоится сделка. Тут они пересекут разлом и окажутся в царстве, которое выпустило монстров Преисподней.
Мост контролировали Пожиратели. Любой, у кого хватало смелости пересечь его, должен был заплатить пошлину, обычно в виде рунных камней.
В груди девушки зародилось рычание. Нахмурившись, она окинула взглядом своих спутников. Рук ехала чуть впереди. Она лежала на спине Арамайи, свесив руки и повернув голову набок. Ее липкая и влажная от пота кожа приняла болезненный зеленовато-белый оттенок.
Сурай сидела позади, крепко обхватив Рук руками за талию, не давая ей упасть.
Хейвен ощутила угрызения совести. Джинн не напал бы, если бы она не украла рунные камни. Сурай не сказала этого вслух – она была слишком добра, – но это не делало правду менее горькой.
Покачав головой, Хейвен мысленно отгородилась от чувства вины.
Белл… ей нужно думать только о Белле. Все остальное ее не касается.
Когда город остался позади и путники достигли прохладной тени утесов, Ашерон позволил им отдохнуть. Хейвен с завистью смотрела на кожаные фляги с водой, из которых Солисы пили. В горле у нее совсем пересохло.
Мало того, что ее связали, так еще оставили на лошади, стянутую по рукам и ногам, страдающую от боли в спине и ягодицах, пока сами разминались.
Преисподняя их забери. Она – Хейвен Эшвуд! Она может и сама слезть со своей проклятой лошади!
Смаргивая песок с глаз, Хейвен перекинула ногу и соскользнула вниз. Как только ее сапоги коснулись земли, Ашерон спокойно подошел, поднял ее за талию и закинул обратно на лошадь.
– Сиди смирно.
Взгляд изумрудных глаз, таких ярких на фоне тусклых красок Погибели, пронзил девушку. В нем безошибочно читалось предупреждение.
– Не буду.
Она соскользнула обратно на землю, приземлившись с ворчанием.
Прядь медово-золотых волос упала на лоб Ашерона, когда он прижал Хейвен к лошади.
– Сиди смирно, – приказал он сквозь стиснутые зубы, обдавая теплым дыханием ресницы девушки. – Или я привяжу тебя к седлу, как тушу лося.
Краем глаза Хейвен заметила, что остальные с любопытством наблюдают за ними.
– Нет, – выплюнула она. – Если хочешь, я скажу это на твоем языке, чтобы было понятнее. Ниат. Ниат. Ниат. Ниат!
– Упрямое создание! – Стиснув руками ее талию, Повелитель Солнца начал поднимать ее…
Резким движением Хейвен ударила лбом ему в челюсть, заставив его откинуться назад. Затем она бросилась на него, врезавшись всем телом в его торс и крича, как дикое животное.
Богиня Небесная, это было похоже на удар о каменную плиту. Разгоряченные, барахтающиеся, они вдвоем упали на песок.
Хейвен обнаружила, что лежит, прижавшись щекой к вздымающейся груди Ашерона, а ее руки больно заломлены за спину.
В следующее мгновение она вскочила на ноги и бросилась прочь.
Глава двадцать восьмая
Два шага… Хейвен успела сделать целых два чертовых шага, прежде чем Ашерон поймал ее.
Ее голова откинулась назад, когда он схватил ее, повалив на землю. Перекатившись, девушка попыталась пнуть Солиса, но тот зажал ее ноги рукой, а затем перевернул обратно на живот.
Горячий песок забился в рот, нос и глаза. Хейвен закашлялась, выплевывая больше песка и крови, чем слюны.
Песок захрустел, когда Ашерон наклонился к ее лицу. Мягкое дыхание согрело ее щеку и ухо.
– Монстр Теней помоги мне! – прорычал он с придыханием. – Если Рук умрет до того, как мы обменяем тебя у Пожирателей на лекарство и безопасный проход, ты мне сполна за это ответишь!
Хейвен съежилась под напором его гнева, и страх придал ей сил.
– Безродная свинья! Я не мешок с рунными камнями, чтобы меня на что-то обменивать!
– Это мы еще посмотрим! – Ашерон отошел, затем развернулся. На его лбу пульсировала вена, с нижней губы капала кровь. – Ты… – Его кулаки сжались, мышцы на предплечьях напряглись. – Ты…
Рычание вырвалось из его горла, и он зашагал прочь, слишком разъяренный, чтобы даже закончить свою мысль.
Хейвен потеряла дар речи. Она с трудом поднялась на ноги, извалявшись в песке еще больше. Остальные Солисы тут же отвернулись от Ашерона, который прошел мимо, поднимая пыль в воздух.
Слезы ярости и разочарования жгли глаза Хейвен.
Взглянув на Рук, которая прислонилась к плечу Сурай и не реагировала на уговоры выпить воды, Хейвен поняла, что смертельный исход возможен.
Ее охватило болезненное чувство.
Видимо, на когтях джинна был какой-то яд. Даже сейчас на ключице и шее Рук виднелись красные, гноящиеся раны.
Руны! Хейвен презирала сожаление. Это была бесполезная эмоция, которая лишь делала людей слабыми. И все же… Хейвен не могла отрицать глубокое чувство сожаления, которое наполнило ее грудь и не давало покоя.
Она пыталась подавить это чувство, но оно возвращалось снова, сильнее, тяжелее, пока Хейвен окончательно не призналась самой себе, что решение украсть рунные камни и нарушить договор было неправильным.
В своих терзаниях она не заметила Сурай, пока та не оказалась совсем рядом. Хейвен напряглась, вглядываясь в лицо девушки Солис в поисках гнева или ненависти.
Хейвен и сама не знала, почему ее волнует то, что Сурай думает о ней. Более того, почему ей хочется подружиться с этой Солис.
Спокойно оглядев Хейвен, Сурай подняла свою фляжку и поднесла ее к губам пленницы.
– Пей, – тихо приказала Сурай по-солиссиански.