Одиссей Мамонов – Первый контрудар Сталина. Отстоять Ленинград! (страница 14)

Занимающая вторую линию обороны 128-я стрелковая дивизия под командованием полковника Федора Ивановича Комарова в двадцатых числах июля была выведена из состава 27-й армии на переформирование. Участвовавшая в боях под Островом и Новоржевом, она понесла значительные потери, два раза сумела выйти из окружения и требовала доукомплектования личным составом и техникой. Из-под Холма ее перебросили в д. Старая Мельница под Новгородом. Командный состав дивизии остался от ее первого формирования, а пополнение рядовым и младшим начальствующим составом (сейчас бы сказали — сержантским) происходило за счет выходящих из окружения бойцов. 1–2 августа в дивизию прибыли около 400 добровольцев. Это были студенты ленинградских вузов, прошедшие двухнедельную подготовку в Череповце. Часть должностей была укомплектована выпускниками Витебского военно-политического училища, выведенного под Новгород. После этого дивизии поручили участок обороны по рекам Веронда и Шелонь у впадения их в озеро Ильмень: 533-й полк правее южной окраины болота Долговский Мох, 741-й полк — западнее Орлово, 374-й полк — восточнее Сидорково. 292-й артиллерийский полк формировался в районе деревни Березовское.

Несмотря на значительное усиление Лужского рубежа стрелковыми и танковыми соединениями, плотность советских войск оставалась достаточно низкой. Даже труднопроходимая местность не компенсировала растянутости войск по фронту и их одноэшелонное расположение. Большая часть соединений уже успела вступить в бой и понесла значительные потери.

Некоторое восполнение потерь происходило за счет введения в строй отступающих красноармейцев. Вот как вспоминает об этом бывший боец дивизии народного ополчения А. Андреев:

«В двадцатых числах июля мимо нас в тыл стали двигаться армейские части. С каждым часом поток пехотинцев, автомобилей, обозов становился все гуще и гуще. Мы сперва не понимали происходящего. Но уже на второй день ситуация прояснилась. Это отступали кадровые части. Многих бойцов мы уговорили остаться с нами, многих отступавших просто разоружили. Так рота пополнилась несколькими автоматами, пулеметами, полуавтоматическими винтовками Симонова».

С 22 июля перед позициями ополченцев советских войск не осталось.

К положительным моментам можно отнести то, что позиции оборонительного района были заблаговременно подготовлены в инженерном отношении и дополнительно прикрывались рекой Мшага. В оборудовании позиций значительную помощь оказали жители Ленинграда, которые прибывали для ведения оборонительных работ. Только на рубеже 1-й дивизии народного ополчения трудились до 3 тысяч ленинградцев. Они рыли противотанковые рвы, оборудовали доты и дзоты, расставляли надолбы, устраивали завалы на дорогах. Посильная помощь поступала и от местных жителей. Именно они в первые дни войны оказывали помощь продуктами, выпекали хлеб.

Первый бой ополченцы приняли 25 июля, когда немцы атаковали позиции 1-го батальона 2-го полка дивизии под командованием полковника И.И. Лебединского. Перед атакой пехоты немцы предприняли артиллерийскую подготовку, после чего в атаку поднялась пехота. Эффективно использовать имеющиеся минометы не получилось, так как на огневые позиции не были подвезены мины в достаточном количестве. Отсутствие слаженности и боевого опыта привело к трагическим последствиям — отсутствие проводной связи со своей артиллерией не позволило скорректировать артиллерийский огонь, который пришелся по своим же окопам. При смене позиции третьей ротой она по ошибке оказалась обстрелянной бойцами первой роты своего же батальона.

Когда сосед слева, кадровая дивизия, поднялась в атаку, ополченцы поддержали ее, но из-за отсутствия боевого опыта поднялись в атаку с дистанции около километра и при сближении с противником понесли значительные потери. Вынужденные отступить, ополченцы перегруппировались и снова поднялись в атаку, которая также не позволила отбросить противника. Впоследствии командир батальона старший лейтенант Мараев без ведома командира и комиссара полка дал приказ батальону отходить. Отход был сделан неорганизованно, в результате чего роты перепутались. Командиры рот и политработники не смогли организовать управление подчиненными бойцами. В ситуацию успел вмешаться командир полка, который вместе с одним из политруков рот сумел собрать около 60 отступающих ополченцев и занять оборонительный рубеж до того, как туда попали немецкие солдаты.

В ходе боя были убиты и ранены около 50 бойцов, в том числе комиссар батальона старший политрук Балакин.

Окончательно бойцов батальона и его командира удалось собрать только к вечеру 27 июля. За это время были собраны около 300 человек, место нахождения остальных не известно. Как было указано в докладной записке батальонного комиссара Моисейченко, проводящего расследование данного факта, «командир и комиссар 2 с. п. стали спрашивать у к-ра б-на т. Мараева — «почему батальон отступил и почему вы долго не являлись в штаб полка», последний ответил: «В штаб полка я не явился своевременно потому, что не знал, где он находится», а на вопрос, почему отступил батальон, Мараев ответил: «Я командовать не умею и не хотел, чтобы по моей вине было убито много бойцов, поэтому я решил отступить без приказа». И здесь же командир батальона Мараев заплакал».

Такая ситуация стала возможной из-за слабой боевой подготовки бойцов и командиров дивизии, сформированной, в основном, из гражданских людей.

В ночь на 26 июля полковые разведчики смогли захватить языка, который сообщил о подготовке наступления противника на следующее утро. Командование дивизии решило перехватить инициативу. Рано утром 26 июля первый батальон под командованием В.Н. Мараева поднялся в атаку. Разгоряченные атакой бойцы ворвались в немецкое расположение и вынудили его отступить. Фашисты откатились, оставив на поле боя около 100 человек убитыми и ранеными. Первый батальон полка в этом бою потерял около 20 человек убитыми и 50 ранеными. Атака врага оказалась сорванной.

28 июля немцы снова пробовали на прочность позиции 2-го полка дивизии ополченцев. На этот раз оборона была достаточно прочной, и немцам не удалось продвинуться.

28 июля командование Северо-Западным фронтом отдало директивы № 025 и 026, в которых говорилось, что противник, за счет перегруппировки подразделений, силами до трех пехотных дивизий наступает на старорусском направлении. 11-й армии ставилась задача прочно оборонять рубеж по реке Мшага и, при благоприятных условиях, силами 16-го стрелкового корпуса нанести удар с целью содействия войскам, действующим южнее реки Шелонь. Во исполнение этой директивы новый командующий 16-м корпусом генерал-майор Гусев отдал боевой приказ № 17:

«…3. Корпус в «Ч» часов 28.7, нанося удар правым флангом, атакует противника в общем направлении на Сольцы и овладевает Сольцы и переправами через р. Шелонь.

4. 237 сд наступать на фронтах Закибье, Новинка и наносить удар своим левым флангом в направлении Крекшина Горка, овладеть рубежом Крекшина Горка, отм. 43.5, в дальнейшем наступать в общем направлении зап. окр. Сольцы…

5. 70 сд наступать на фронте Щелино, Верх. Прихонь, 1-я в общем направлении Медведь, Сольцы, Любач. Ближайшая задана — овладеть Минин. В дальнейшем наступать в общем направлении Луги, вост. окр. Сольцы.

6. Горнострелковой бригаде содействовать удару артогнем. В мой резерв вывести один стр. батальон район сев. вост. Медведь. Вести активную разведку перед всем фронтом, создавая впечатление наступления.

7. Артиллерия: готовность в 12:00. Огневой налет — 15 минут. Подавить арт. и мин. батареи в районах Усть-Хатыне, Борок и в лесах зап. Старый Медведь…».

К сожалению, в силу сложившейся обстановки этот удар был отложен. 28 июля около четырех часов дня до батальона пехоты противника при поддержке двух бронетранспортеров вышли к деревне Ручьи, а потом попытались захватить железнодорожный мост через Шелонь около станции Шимск. Оборону моста осуществлял гарнизон из 3-й роты 51-го полка НКВД численностью 57 человек с двумя станковыми и тремя ручными пулеметами. Бойцы подпустили противника на 60–70 метров к проволочному заграждению, после чего открыли огонь. Противник откатился в исходное положение, но уже через два часа перешел в атаку. Теперь позиции защитников моста атаковал уже полк пехоты. В течение семи часов продолжался бой. За это время командование Красной Армии смогло перебросить на угрожаемый участок строевые подразделения, которые значительно укрепили оборону.

К десяти часам вечера немцам удалось выйти на правый берег Шелони и обложить позиции гарнизона с трех сторон. Оставалась не занятой только узкая полоска вдоль линии железной дороги в сторону Новгорода. В связи с создавшейся обстановкой начальник гарнизона младший лейтенант Пелых получил приказ от командования Северо-Западного фронта о взрыве моста и отходу на северный берег реки Шелонь. За этот бой 9 бойцов гарнизона были награждены орденами.

В ночь с 29 на 30 июля противник в свою очередь мелкими группами производил разведку на участках 237-й и 70-й стрелковых дивизий в районах Закибье и Костково. Убедившись, что перед ним закаленные дивизии, с которыми они недавно сталкивались под Сольцами, противник отказался от атаки на этом участке и выбрал хотя и более трудный, но, одновременно, выгодный участок для наступления по рубежу обороны 1-й горнострелковой бригады. Ее 1-й батальон занимал оборону на фронте Струпенка, Старый Шимск протяженностью 7 км и дополнительно вел наблюдение по северному берегу реки Шелонь до ее устья на фронте в 10 км. Таким образом, общий фронт обороны батальона составлял 17 км. Правее занимал оборонительный рубеж 2-й стрелковый батальон, который оборонялся до деревни Костково. Его участок составлял 6 км. Два остальных батальона горнострелковой бригады располагались в полосе обороны 70-й и 237-й дивизий, прикрывая во втором эшелоне их рубежи на случай перехода в наступление по директиве фронта № 025.