Обеско – Белые пятна (страница 3)
Английское торговое судно *Lady Margaret* шло курсом на Галифакс из Ливерпуля. Матросы выполняли свою работу, драили палубу, штопали парус, смолили канаты, кок готовил еду на ужин. Вокруг не было ничего, кроме бескрайнего океана, и чистого неба над головой. Так было пока матрос стоявший на мачте не заметил вдалеке одинокую шлюпку.
Капитану сразу же доложили, он в силу своего возраста не быстро вышел на палубу. Немного постояв и посмотрев на шлюпку, приказал поворачивать и плыть к ней, возможно там есть люди.
*Lady Margaret* шла неторопливо. Шлюпка понемногу становилась все ближе и ближе, превращаясь из небольшого пятнышка в нечто реальное. Когда она была уже совсем близко позвали капитана и старшего помощника. На ней не было людей. Только что-то накрытое брезентом.
Когда ее подняли и сняли брезент то обнаружили там всего лишь несколько ящиков с припасами, немного одежды и две записных книжки.
Капитан забрал книжки себе и приказал старшему помощнику чтобы всё досконально осмотрели и если найдут еще что нибудь интересное сообщить.
Первый помощник и еще два матроса вытащили содержимое шлюпки, особенно интересного там ничего не было, одежда, преимущественно плащи из легкой ткани, которые используются от солнца. Немного провизии и питьевой воды, два ножа, полупустой коробок спичек, и пара огрызков карандашей.
Капитан занес записные книжки в свою каюту после чего пошел к штурману. Записи его особо не интересовали, он не ожидал увидеть там что-нибудь необычное, опять очередное судно потонуло в шторм а выжившие доживали остатки дней на этой посудине, или что-то подобное. Сверив курс и координаты, капитан оставил штурмана, после чего проведал старшего помощника поинтересовался не нашли ли еще чего-нибудь, услышав отрицательный ответ вернулся к себе в каюту, писать бортовой журнал.
Закончив записи, капитан все же решил почитать что же там написали, и потом пойти спать.
Взяв обе книжки с полки пожилой моряк развернул первую. Пусто. Усмехнувшись отложил ее и взял вторую, более потрёпанную, изогнутую от воды.
Меня зовут Фернандо Эмилио Варгас, я был коком на испанском китобойном судне *Сан Хосе де ла Эсперанса*. Сейчас я и Карлос Антонио Альварес, старший помощник дрейфуем в океане на маленькой шлюпке. Жара невыносимая, Карлосу совсем плохо, он редко приходит в себя. Питьевой воды и провизии осталось не то чтобы много, не уверен что мы доберёмся до суши живыми. Поэтому я и пишу это чтобы все знали что произошло с нашим кораблем и большей частью команды.
Поначалу все было как всегда. Мы шли по морю в поисках кита. Вот он, был по правому борту в метрах 100-150. Сначала подошли на основном судне. Потом часть команды пересела в вельботы и начали саму охоту. Один из вельботов был совсем близко и даже сумел загарпунить кита. Кит пытался уплыть но выдыхался. Случился резкий удар, сначала все не поняли что случилось. Не только мы охотились на этого кита.
Что-то вцепилось в него и дёрнуло кита. Вода побагрела. Спустя мгновение кит был уже мёртв. И тогда та тварь, размером немного меньше Эсперансы, переключилась на вельботы. Их она потопила так же стремительно.
Тишина вокруг наполнилась криками раненых моряков уходящих в пучину. Потопив вельботы и лишив нас доброй части экипажа тварь ушла. Капитан отдал приказ спустить на воду последний вельбот и доставать раненых после чего разворачиваться и держать курс на Сан-Себастьян.
После нападения в живых осталось 14 человек, из них двое тяжело ранены, остальные 11 спустившихся на шлюпки погибли. Наше судно смогло оторваться от той твари, так мы думали.
Поздно вечером когда уже большая часть экипажа спала или ложилась спать. Большую часть того что произошло дальше я лично не видел, и записываю то что успел сказать Энрике когда приходил в себя, в тот вечер он нес вахту на грот мачте.
Энрике:
*Вокруг было темно, но в один момент из воды, засветили два ярких белых шара, в темноте они казались особенно яркими и ослепляющими, практически сразу после того как я это заметил последовал удар сильно качнувший судно, я чуть не свалился но все же смог схватиться за канаты. Начав спуск вниз я слышал как эта огромная тварь жрёт наш корпус. Еще один толчок и я полетел вниз.*
Карлос и я нашли Энрике на палубе, сломанная доска прошла через его бедро насквозь. Мы не планировали помирать на этом корабле, перетащив Энрике в вельбот, решили немного подождать, может еще хотя бы пару человек выбегут, пока что было решено взять припасы которые лежали на палубе.
Никто так и не пришёл. Спустив вельбот на воду мы отплыли и навсегда попрощались с нашей командой и *Сан Хосе де ла Эсперанса* погибающей и уходящей во тьму вместе с двумя горящими огнями.
Капитан тяжело вздохнул и захлопнул книжку. Опираясь на стол и с трудом поднявшись он прошел по каюте и забросил книжку на полку. Хромая, он вернулся к столу и нагнувшись достал из ящика стола полупустую бутылку виски. Налив примерно полстакана, и выпив залпом капитан отправился спать, уже переоделся и сел на встроенную кровать с бортиком. Напуганный матрос вбежал в каюту и крикнул, голос его сорвался, в воде что-то светится белым светом и оно движется к нам. Удар. Капитан упал на пол.
Слепые скалы
Не так давно я прогуливался по одной туристической тропе в лесу. На пути моём был небольшой деревянный висячий мост. Он, наверное, висел уже очень давно: доски прогнили, а канаты истерлись в труху. Мост оборвался, и я вместе с ним полетел вниз, падал метров 5, может 8. К сожалению, неудачно приземлился на левую руку.
Сейчас лежу средь досок и камней, наверняка со сломанной рукой. Боль, она просто чудовищна, не могу перестать думать только о ней. Но нужно что-то делать, возможно, стоит пойти по этому небольшому каньону — он по идее должен вывести к дороге. Идти где-то минут 30, но, учитывая моё состояние, время кратно увеличится. Возле дороги я наверняка встречу помощь, хотя кто знает. Также есть вариант попробовать забираться наверх, но со сломанной рукой маловероятно, что из этого что-то выгорит. Но ждать — это точно бесперспективная затея, никто не знает, что я тут.
Рука — не единственная проблема. При ударе я бедром напоролся на обломки доски. Пришлось вынуть эти щепки, снять рубашку и перевязать ногу, что далось мне с большим трудом.
Придётся идти. Буду вести записи на остановках, может, так смогу отвлечься от боли.
Идти тяжело, нога горит, каждый шаг отдаётся сильной болью, проходящей через всё тело.
Сумерки сгущаются слишком быстро. Наверху наверняка еще светит солнце, но сюда, ко мне на дно, попадают лишь остатки света. Темнеет прямо на глазах.
По левую руку от моего привала возвышается огромная груда камней, высушенная и обтесанная ветром. Выглядит, если честно, не очень, мне некомфортно находиться рядом с ней — кажется, будто эта масса нависает и давит на меня. Как только станет немного легче, я сразу же отправлюсь дальше.
В изгибах скалы, там, где узоры трещин пересекаются с глубокими тенями, виднеется совершенно иное. Кажется, будто на меня смотрит вытянутое, абсолютно гладкое лицо без глаз. Это игра света и тени, не более. Голова гудит после случившегося.
Нужно идти дальше. Дорога должна быть где-то за следующим поворотом, может, чуть дальше. Главное — не засиживаться.
Иду я уже достаточно долго, кое-как пытаюсь отслеживать время – кажется, что оно будто застряло, остановилось навеки. По ощущениям прошла вечность, а тьма всё никак не может сменить сумерки. Они замерли в одной, единой позиции, наблюдающие с небес.
Часто приходится останавливаться: рана на бедре начинает неметь, это пугает меня больше обычной боли – раньше просто саднило, теперь же я практически не чувствую место рядом с раной. Рука болит всё так же ровно, при каждом, даже малейшем, движении отдаёт до самого плеча.
Каждый раз во время отдыха, поднимая взгляд, я вижу, что этот каньон растёт. Проход растягивается, но стены не опускаются, а остаются такими же недосягаемыми. Вне зависимости от подъёма тропы или спуска, вершина каменных стен остаётся на той же высоте. Она будто плывёт вслед за тропой.
По правде скажу, что чувствую себя не очень хорошо. Мне становится немного жарко. Хотя с темнотой должен приходить холод, возможно, у меня температура из-за кровопотери и ран.
Тишина, стало совсем спокойно и умиротворённо. Все привычные звуки леса ушли – ни птиц, ни шелеста деревьев и листвы. Только мёртвая, давящая тишина, в которой слышно лишь моё собственное дыхание и хруст щебня под ботинками.
Хотя всё же иногда мне кажется, что на самом верху каньона, над сплошной чёрной линией обрыва, слышатся шорохи. Будто кто-то или что-то медленно и аккуратно следует за мной по краю. Я останавливаюсь – и шорох затихает. Делаю шаг – и он снова рядом со мной, но в то же время далеко. Я проверял специально: задерживался на месте, а потом снова шёл – звук повторился там же. Сложно назвать это совпадением. Может быть, это галлюцинации из-за состояния – хотелось бы, конечно, чтобы это было так.
Снова сделал остановку, очередной привал, и вот, сидя на каком-то камне, успеваю внимательно разглядеть стену земли и камня. Снова лицо, даже несколько – позади меня, там, где я уже прошёл, на стенах оказались такие же лица. Тогда я сказал себе, что это игра света и тени. Слишком их много стало, и все слишком одинаковы.