Оанаро Эррэдт – Песнь дороги (страница 2)

– А?.. Что?.. Сейчас… – сонно пробормотал Гор, переворачиваясь на другой бок. Лютню из рук он при этом не выпустил.

– Ну, как хочешь, – Шут пожал плечами. – Останешься голодным.

Он снял котелок с огня, наложил в миску похлёбку и начал есть.

Аромат горячей еды плыл над полянкой. Гор шумно задышал, принюхиваясь, и сел, зевая, протирая глаза и оглядываясь вокруг, явно вспоминая вчерашний день.

– С добрым утром, – поприветствовал его Шут. – Как спалось?

– Нормаль… – Гор, наконец, вспомнил, как он тут оказался, и уставился на Шута. Несколько мгновений изумлённый певец разглядывал своего спасителя, а затем смутился и отвернулся.

– Доброе, – буркнул Гор, глядя в сторону, пока на его щеках горел юношеский румянец.

Хотя на вид певцу было около двадцати, такая реакция не удивила Шута.

Пшеничные растрёпанные волосы, большие голубые глаза и детская непосредственная улыбка, а также отсутствие усов и бороды вводили в заблуждение очень многих мужчин и женщин. Внешность наивного юноши была его козырем, которым Шут любил и прекрасно умел пользоваться.

В таком виде люди не воспринимали его всерьёз, и куда легче раскрывали перед ним свою натуру и свои тайны. А ещё Шуту просто нравилось быть таким.

– Я вчера думал, ты старше. – Гор мельком покосился на него и снова отвёл глаза. – А ты молодой совсем. И… красивый.

– Ага, – легко и обаятельно улыбнулся Шут в ответ, заставив певца смутиться ещё больше. – Мне часто так говорят. Ты есть-то будешь?

Гор кивнул, по-прежнему отводя взгляд. Шут достал из торбы ещё одну ложку и протянул певцу. Тот устроил котелок на траве перед собой и начал есть.

– Так ты в Догбаре хочешь работу найти? – Гор перепрыгивал корни деревьев, следуя за Шутом через чащу. Лютню он закинул за спину, опасаясь запнуться, упасть и повредить инструмент. – Или на смотрины идёшь?

– Посмотрим, – уклончиво ответил Шут. – А что за смотрины?

Он не собирался ставить певца в известность о своих планах, тем более что никаких конкретных планов у него не было. Просто Догбар был ближайшим городом, кроме Кроундока. Почему бы и не зайти туда?

– Ты что, не знаешь?! – Гор догнал Шута и пошёл рядом. Макушкой бард доставал ему до плеча. – Это смотр женихов! Все незамужние красотки выбирают себе пару! Я думал, ты за этим туда идёшь!

– Да нет, – Шут удивлённо посмотрел на спутника. – А ты что, жениться хочешь?

Гор снова покраснел, а затем почесал пятернёй в затылке, пригладил растрёпанные локоны, покосился на прореху в рукаве, провёл рукой по расстёгнутой курточке.

– Не знаю, – ответил он, не глядя на Шута. – Оно, наверное, и неплохо было бы, жить в хорошем доме с красивой девицей под боком….

– А что мешает? Одежду починить можно.

Гор вздохнул, а затем хмыкнул.

– Ты, конечно, молодой ещё, но ведь не дурак, Джастер. Сам понимаешь, что хоть как ты собой хорош и умён, а без денег на тебя даже трактирная служанка не взглянет… Хотя на тебя взглянут… Что ты так смотришь?

– Почему не взглянет? – удивился Шут. – Ещё как взглянет, если ты ей подмигнёшь да улыбнёшься. А если ещё и песню споёшь, и пару ласковых на ушко скажешь, то никаких денег не надо: и накормит, и напоит…

– Ещё скажи – и спать к себе позовёт, – хмуро буркнул Гор. – Ладно, тебя позовёт, верю.

– Ну да. А у тебя не так разве? Ты ведь тоже не урод.

Певец отвернулся, дёргая ремень лютни. Судя по его мрачному виду, с женщинами Гору сильно не везло, даже несмотря на его внешность и род занятий. Впрочем, с этой странностью он успеет разобраться, дорога впереди долгая.

– Не так, – наконец буркнул Гор в ответ. – Стой! Ты сказал: «песню споёшь»? Ты что, тоже бард?

– Да не, куда мне, – добродушно ухмыльнулся Шут в ответ на подозрительный взгляд. – Я на вашего брата насмотрелся, они все так делают. Я думал, ты тоже.

– А-а, – разочарованно и в то же время с заметным облегчением протянул Гор, глядя себе под ноги. – Нет, я не такой. Не по мне это.

– А какой? – заинтересованно спросил Шут. – Зачем тебе в Догбар, если невеста не нужна?

– Состязание там будет, – Гор вскинул голову, и карие глаза загорелись внутренним огнём. – Все барды соберутся, и лучшего выбирать будут. Награду обещают в сто золотых.

– Победить хочешь? – понимающе кивнул Шут. Сумма была весьма внушительной.

– Очень! – Гор смотрел вперёд и вверх, не обращая внимания, куда ступает, и едва не навернувшись на корне сосны.

– Осторожней, – поймал его за локоть Шут. – А то шею сломаешь быстрее, чем до города доберёмся.

– Угу, – Гор торопливо освободился от его руки. – Спасибо… Так вот, я хочу стать самым лучшим бардом на свете!

– Эвон как, – Шут внимательно смотрел на попутчика: Гора привлекали не деньги, а любовь к своему делу. – Так свет велик, всех не перепоёшь.

– Знаю, – парень заметно погас и хмуро покосился на Шута. – Но я всё равно буду стараться. Пошли уже быстрей, не хочу на состязания опоздать. Долго нам ещё?

– Почти пришли. Дорога рядом уже. – Шут кивнул в сторону просвета между деревьев.

Гор взялся за ремень лютни и решительно зашагал вперёд. Он не видел, как Шут, задумчиво потирая подбородок, внимательно смотрел ему в спину.

– Ладно, послушаю, как поёт, а там видно будет, – наконец принял он решение и, нарочито фальшиво насвистывая немудрёный мотивчик, отправился за попутчиком.

Догбар встретил путников шумом, гамом, нарядными одеждами, яркими цветами и разноголосицей. Стража на воротах пропускала в город всех желающих и даже без пошлины. Путники влились в людской водоворот, который выплёскивался на улицы Догбара и сталкивался там с другими людскими волнами.

Мужчины и женщины всех возрастов нарядились в лучшее и высыпали на улицы, красуясь друг перед другом. Вокруг смеялись, пели, то и дело доносились звуки то звонкой лютни, то флейты, то скрипки и ещё множества музыкальных инструментов.

– Ну и толпа! – прокричал Гор Шуту. – Надо бы найти местечко для ночлега, пока ещё можно!

Шут согласно кивнул: судя по всему, это будет не так просто.

– Я поищу, а ты иди, узнай про состязание, – ответил он, склонившись к уху барда. – Я тебя сам найду.

Гор кивнул и растворился в толпе. Шут же спокойно позволил людскому потоку увлечь себя в город, прислушиваясь не столько к людям, сколько к вероятностям.

На обращённые к нему заинтересованные взгляды девушек и хмурые лица соискателей женских сердец он не обращал внимания.

Место для ночлега нашлось в одном из трактиров. За пару серебряных монет Шут получил не только ключ от комнаты, но и обед, а заодно и сведения, где будут проходить состязания бардов.

– А ты тоже певец, что ли? – хозяин уделил время щедрому постояльцу, пока служанки сбивались с ног, таская подносы с едой и выпивкой в зал.

– Не, я послушать пришёл. Друг у меня бард, – ответил Шут, незаметно для хозяина подмигнув одной из служанок. Та зарделась, кокетливо хихикнула и едва не столкнулась с товаркой.

– Значит, ты невесту себе не ищешь? – хозяин погрозил кулаком замешкавшимся служанкам, и те прыснули в разные стороны.

– Куда мне? – Шут попробовал выпивку. Сидр оказался кислым и слабым. – Ни кола, ни двора, сегодня здесь, завтра там.

– А кормит-то тебя что? – трактирщик придирчиво окинул постояльца взглядом. – Одет ты по-простому, песни не поёшь, оружия у тебя нет…

– Руки, – улыбнулся Шут. – Где работа найдётся, там и роблю.

– Коли так, то мне помощник нужен, – трактирщик ухмыльнулся. – Дел невпроворот, сам видишь, сколько народу нынче! Ты парень молодой, сильный, а у меня конюх, будь он неладен, руку себе по пьяни повредил. Поможешь – я в долгу не останусь!

Шут снова приложился к кружке и прикрыл глаза, как будто наслаждался выпивкой. Ему хватило одного взгляда на вероятность, чтобы понять: овчинка не стоила выделки.

Конюх руку повредил, как же. Украл с погреба бутылку, пьяный в конюшню попёрся, лошадей переполошил, вот они его чуть насмерть и не затоптали. Лошадей, жалко, конечно, но трактирщик эту работу не ценит и не заплатит. К тому же, они не задержатся в этом городе даже на ночь.

– Я подумаю, – он поставил кружку с недопитым сидром на стол. – У меня пока другие дела есть.

– Думай, только не долго! А то я другого кого найду! – трактирщик забрал кружку и отправился раздавать поручения прислуге.

Шут вытер губы, незаметно прищёлкнул пальцами, меняя ключ от комнаты на уплаченные за ночлег монеты, и незаметно покинул трактир.

Возвращаться сюда он не собирался.

Состязание бардов проходило на главной площади, в перерыве между днями смотрин. Они с Гором успели вовремя.

Перед высокой сценой, украшенной флагами и цветами, стояли участники. Сбоку от неё был построен высокий помост для губернатора и прочих именитых и влиятельных людей Догбара. Именно эти расфуфыренные мужчины и разукрашенные женщины отдавали свои голоса за понравившихся им бардов. На сцене за небольшим столом расположился судья состязаний.

Шут просочился к сцене.