О.О. Паничев – Четыре сделки и одно привидение (страница 3)
Сергей едва сдержал крик, готовый вырваться из онемевшего горла. Но шансов спугнуть маньяка было мало, как и победить в открытом бою – здоровяк без проблем с ним расправится, а после вернется к своей жертве. Сергей лихорадочно огляделся в надежде найти хоть что-то способное послужить оружием. Времени было в обрез, он схватил ближайший обломок кирпича и, стиснув зубы от переполняющего его гнева, попытался подкрасться незамеченным как можно ближе.
Легко и с мягким треском разорвалась капроновая ткань колготок. Вздохи сменились слабым, угасающим хрипом. Сергей не выдержал. Закричав что было мочи, он бросился на душегуба, замахнувшись кирпичом. Гигант повернул полное тупого удивления лицо, и в последний момент прикрылся рукой. Кисть Сергея врезалась в выставленное предплечье, булыжник выскользнул, пронесся в сантиметре от детской головки и разлетелся на осколки у её виска. Сергей в ужасе ударил кулаком по щеке здоровяка, но тот, не обращая на это внимания, одним толчком откинул его на пару метров назад.
От удара о бетонный пол сотрясло все нутро. Раскалывающая боль пронзает затылок, оглушает, только вид мчащегося на него чудовища заставляет прийти в себя, ползти, спасаться, выживать. Рука что-то задевает со стеклянным звоном. Бутылка, битая, хорошо. Сергей сжимает её и едва успевает увернутся от огромного ботинка.
Вскочив на ноги, он бьет наотмашь. Острые края впиваются в его ладонь, но тонут в толстой кожанке, не причиняя вреда громиле. Одной рукой тот хватает Сергея за шею, отрывая от земли. Глаза маньяка горят безумием, из смердящей пасти по квадратному подбородку течет слюна, он замахивается кулаком для решающего, фатального удара…
… И внезапно застывает. Взгляд его упирается в нечто за спиной Сергея, на лице появляется удивление, непонимание, страх такой, будто он призрака увидел. Секундного замешательства достаточно – Сергей прицельно, в глаза, шею маньяка вонзает окровавленный осколок. Хватка слабнет, он выскальзывает, падая на ноги. Теперь, прикрывая кровоточащие раны, пятиться громила. Вой полный злобы и боли вырывается из его пасти, и сливается с другим, громким звуком, доносящимся снаружи – воем полицейской сирены.
Сергей отпрянул от обезумевшего увальня, который сломя голову пронесся к выходу, вышиб створку ворот и исчез в темноте. Вскоре оттуда послышался рев мотора, хлопки дверью, голоса. Затем двое оперативников, промелькнув перед входом, помчались вслед за маньяком. Еще двое – молодая девушка в форме и лысоватый полицейский, вбежали в здание. Девушка ринулась к плачущей, забившейся в угол малышке, а мужчина остановился возле Сергея. Полицейский что-то говорил, спрашивал, кажется, вызвал скорую, но Сергей его не слушал. Он смотрел на трясущуюся школьницу, на её темные, распушенные локоны, на синюю джинсовую куртку, черные, надорванные колготы…
Женщина спросила её имя и тоненький голосок, срываемый всхлипами, произнес: «– Лена».
– А Машу, – Сергей схватил оперативника за руку, – Машу Лещинскую нашли?
Мужчина озадаченно посмотрел, и ответил:
– Нашли, нашли, – прозвучало угрюмо. – Ещё утром труп обнаружили.
Сергей склонил голову и тихо заплакал.
Крыша
По полупустым улицам серого города, подымая с асфальта опавшие листья, нёсся черный BMW. В машине сидело трое: за рулем сосредоточенно смотрел за дорогой крепко сложенный мужчина лет сорока, в темно-синих Levi's и коричневой кожанке; на соседнем сидении нервно потягивал "Мальборо" короткостриженый мужик помоложе, одетый в черную кожаную безрукавку, с двумя золотыми цепями на шее; наконец сзади, невидящим взглядом уставился в окно парнишка лет восемнадцати. Высокий и худой, брюки, видимо еще школьные, заканчивались высоко над лодыжкой, а спортивная куртка наоборот – могла вместить двух таких как он.
– Ну чё Лёха, – бритый повернулся к парню, – готов к своему первому реальному делу?
– Та ну да, конечно! – тот оторвался от окна, взглянув на собеседника.
– Ты как пионер, всегда готов, да? Был же ты пионером?
– Ну да, пришлось.
– Не такому вас небось учили, правда? – бритый сделал очередную затяжку и выпустил дым Лёхе в лицо.
– Ага, родину учили любить, – нехотя ответил парень. – А вот как с голоду не сдохнуть не рассказали.
– Хе-хе! – сигарета вылетела в приоткрытое окно. – Ничё, если всё гладко пройдет, то сегодня мамку с папкой накормишь, а если тебя Князь решит оставить, скоро и девочек по ресторанам водить начнешь. Скажи, Санёк! – бритый кивнул в сторону водителя.
Санёк молчал.
Не дождавшись ответа, пассажир переднего сидения снова обратился к Алексею.
– Я слышал, ты с батей на базаре железками торговал? Ворованными, небось?
– Нет, не ворованными. Им на заводе зарплату выдают продукцией, как и везде сейчас, её и продаём.
Сказав это, парень снова уставился в окно и вспомнил с чего всё начиналось. Когда отцу первый месяц зарплату не выдали, они не сильно переживали – сбережения были, батя всегда норму старался перевыполнить, за что начальство вознаграждало. Но шел второй, третий месяц без денег. Тогда отец начал на заводе из производственных отходов, которых по началу ещё хватало, лезвия для ножей делать, отвертки, инструменты всякие, а Алексей к ним ручки деревянные мастерил и на базаре продавал. После школы, вместо школы. Потом на заводе начали зарплату продукцией выдавать: принесет отец мешок штыков для лопаты, и что хочешь с ними делай, хоть суп с них вари. Ну и опять Лёха шел на рынок, а кому они нужны то, лопаты в ноябре месяце.
Так парень всю зиму и проморозился. Весной закончил школу, и что? Куда идти было? На тот же завод? Так он вот-вот закроется, как и остальные. Летом потынялся по подработкам, то тут, то там, но таких как он, никому ненужных, был каждый третий.
Обо всём этом, наболевшем, Алексею хотелось высказаться, но когда он смотрел на своих новых знакомых слова комом застревали в горле.
– Кстати, там же, на базаре, я и встретил Жеку Лысого, он на пару лет меня старше, в одной школе с ним учились. Он меня и свел с вами.
– Да, это считай повезло тебе. Жека, можно сказать путевку в новую жизнь тебе подарил, смотри не потеряй её теперь. Слышь Санёк, – обратился бритый к водителю, – я музон врублю, а то совсем кисло стало.
Санёк молчал.
Пассажир клацнул защелкой бардачка и достал из него аудиокассету, где на фоне обнаженной девицы в пикантной позе красовалась позолоченная надпись: «20 лучших ХИТОВ 90». Кассета быстро отправилась в магнитолу, и вскоре задорный девичий голос, под бодрый аккомпанемент, пропел о двух кусочеках колбаски на столе, и о сказках, в которые девушка напрочь отказывалась верить.
– Слушай Косарь, – Алексей выждал, когда мелодия немного утихнет и обратился к собеседнику, – а как тебя по-настоящему зовут? Если не секрет.
– Ну Димоном. А чего?
– Да так, просто. А кличка такая откуда?
– Ха, – Косарь ухмыльнулся, – это, братец, занимательная история! Сделал как-то Князь одному фермеру предложение, от которого нельзя было отказаться. А аграрий этот, тугодум был конкретный – у него уже и урожай сгорел, и склад какие-то нехорошие люди обворовали, а он всё мялся. Вот нас и попросили доходчиво всё ему объяснить. Приехали мы в этот его свинарник, а он шум, визг поднял, народу сбежалось – вся его родня наверно! И все кричат, руками машут, обзывают. А как раз рядышком, возле сарая коса стояла, я её сразу приметил, и когда один хмырь не подумав плюнул в нашу сторону… Ох как взял я эту косу… – Димон сделал выразительную паузу, и скривился в мерзкой улыбке, – и заработал себе это прозвище.
Косарь-Димон посмотрел в зеркало заднего вида желая полюбоваться, какой эффект его рассказ произвел на Алексея.
– А знаешь Лёха, сейчас кстати ситуация похожая. Тоже к одному упрямому едем сделку заключать. Учитывая, куда мы едем, и что тебе там может под руку попасться, представляю какое погоняло у тебя будет!
Косарь гнусно заржал, но приступ внезапного веселья сменился таким же громким и не менее отвратительным приступом кашля. Лёха прикинул свое возможное будущее прозвище, у него особой радости оно не вызвало.
– А почему мы именно к директору кладбища едем? Чего это Князя покойники интересуют?
Димон с удивлением обернулся к собеседнику:
– Да ты, малец, совсем не шаришь что ли! Не покойники его интересуют, а бабки! А кладбище это не просто бабки, а большие бабки. Помирают то все, – начал он разъяснять с умным видом, – и бедные и богатые, и всех хоронить надо. А похороны это что – за место на кладбище заплати, за гроб заплати, за крест или памятник заплати, за яму заплати, цветочки купи. Всё это там же и решается, не отходя от кассы. Сейчас, конечно, и живым денег не хватает, так что на покойниках экономят как могут: и ямы сами роют, и цветочки с огорода тянут. Но думаю, платежеспособность клиентов перекрывается их численностью. Да Санёк?
Санёк молчал.
С такой точки зрения Алексей о ритуальном бизнесе не задумывался, не сталкивался просто еще с этим. У него из близких только дедушка умер, но тогда Алексей еще ребенком был, и финансовая сторона вопроса его не касалась. Зато парень вспомнил случай, который пару недель назад наделал шуму у них на районе. Подробностей он не знал, но слышал, что у одной женщины в начале года умер отец. Она и в лучшие времена жила на грани бедности – без мужа, с отцом инвалидом и годовалым ребенком на руках, но как-то концы с концами сводила. Когда отец умер, с похоронами помогли соседи, уважали его, всё-таки старик всю войну прошел. А поскольку ходили слухи, что государство хоронит в гнилых гробах и безымянных могилах, то люди скинулись кто сколько смог, мужики яму выкопали, и «провели» деда, скромно, но по-человечески.