О Хартия – Божественное Орудие. Том 2 (страница 11)

Марту, поражённую сердитой Старейшиной огня, пробрало любопытство. Теперь-то она уж точно не отпустит её сестру, чтобы вдоволь налюбоваться на ожившую статую! Она протянула руку Марии, и улыбнулась:

– Я Марта, это Илья, мы с ним друзья.

– Марта, а ты тоже Старейшина, как моя сестра? Или это ты Старейшина, красавец?

– О, ты обращаешься ко мне?

Все посмотрели на появившегося Мехмета, но сразу же перевели взгляд на ту, что шла позади него. Ей от этих взглядов стало неловко. И до чего же ей не повезло что вокруг неё собралось трое сумасшедших, поскольку ни один из них не почувствовал её неловкости и пялились на нее, чуть ли не с открытыми ртами.

Эмилия, в отличие от них, сразу же поняла, что за сегодня Мария нарушила все правила приличия и попыталась её притянуть, но та, продолжив смотреть на девушку только задумчиво сказала:

– Не-не, дай насмотрюсь.

Илья хотел было рассмеяться из-за этой любительницы разглядывать людей, но заметил, что Марта, в общем-то делает тоже самое, и тогда ему впервые стало стыдно за свою Старейшину.

– Нагляделись? – спросил Мехмет, который вообще-то вместе с ними её разглядывал, и насмешливо упрекнул их: – а теперь хватит смущать моё Божественное Орудие! – он обернулся к девушке и позвал её за собой к Оливии.

Когда он удалился, Мария, проводив его взглядом, обернулась к Марте и спросила:

– Это… Он что ли Старейшина? Ему же лет пятнадцать от силы!

– Мария, пойдем со мной, прекрати надоедать Старейшине энергии.

– А-а-а! – заверещала вышедшая из себя Мария, не обращая никакого внимания на то, что на них смотрят. – Да лучше бы ты меня не возрождала если собираешься вот так стоять надо мной как наседка! Это мои друзья, дай я с ними поговорю!

Марта попыталась сдержать смех из-за внезапно появившегося у нее друга, от чего её глаза покраснели и увлажнились. Илья же, в отличие от неё, не стал сдерживаться и громко рассмеялся, на что Мария загадочно посмотрела, а когда он закончил, заключила:

– Ах, как красиво он смеётся! Заберу тебя в мужья, так уж и быть, уговорил. Так, когда ты умер? Я вот в мае. Прям смотрела как они ноги мои пожирают, а потом – бах! – вырубилась, а тут эта зануда, – она указала на Эмилию, которая теперь сходила с ума от только что услышанного.

– О, – поддержав её тон начал Илья, – я умер в ноябре. Это ещё повезло что до заморозков не дотянул, там понятия не имею, где пришлось бы пришлось брать одежду.

Мария прислушивалась к его говору и быстро сообразила откуда взялся этот красавец. Да ещё и про зиму рассказывает. Повезло, что у них такого нет! Но, в общем-то не ей судить, она-то совсем немного протянула. Вот те, кто продолжил жить до сих пор казались ей настоящими силачами! Хорошо было бы, получись так и у неё, чтобы Эмилия не клевала ей мозг.

Ей вдруг наскучил этот разговор, она повернулась к своей сестре и недовольно сказала:

– Ну давай, веди меня, куда ты там хотела.

Так они обе скрылись, а Илья с Мартой озадаченно переглянулись и усмехнулись, поражаясь пронёсшемуся над ними вихрю по имени Мария.

Через некоторое время к ним подошёл Мехмет со своим Божественным Орудием и застав Илью за разглядыванием окрестностей, спросил:

– Красиво?

Илья повернулся, посмотрел на него и задумчиво произнес:

– Нет, как-то здесь странно. У меня ещё почему-то зрение стало лучше.

– Так это потому, что ты теперь сокол, – насмешливо объяснил ему Мехмет. – Твоё птичье тело является основным, это твоя совершенная форма. Это что-то вроде формы души. В общем-то и основное тело Марты – это олень.

Марта, сидя рядом с Ильёй на скамье, наклонилась к нему и тихо сказала:

– А его совершенная форма – кошка. – Получив укоризненный взгляд в свою сторону, она отпрянула от Ильи и спросила у девушки, отстраненно рассматривающей храм: – как вас зовут? И какая у вас совершенная форма?

Та обернулась и посмотрела на Марту проницательными почти бесцветными голубыми глазами. Она спокойно ответила:

– Я бы не хотела называть своего имени. А моя совершенная форма – мышь…

– Нет! – Мехмет в панике остановил её и широко раскрыв глаза медленно повернулся к Марте, надеясь, что он успел обезвредить эту бомбу до её взрыва, но та выпучила глаза от сдерживаемого смеха и прикрыв рот руками, попыталась отвернуться ото всех, чтобы вновь не смущать Божественное Орудие Мехмета.

Она уткнулась в плечо Ильи и беззвучно просмеялась, однако делать это не имело никакого смысла, поскольку все увидели, как сотрясалось её тело. Илья похлопал её по спине, пытаясь успокоить.

Когда она отдышалась, то подняла голову, и вновь столкнувшись со взглядом Мехмета, еле смогла удержать рвущийся наружу смех.

– Это ж какое великое совпадение, – прошептала она в исступлении.

– Ты бы лучше объяснила, зачем жертвовала собой, чем смеялась тут! – Разразился на нее Мехмет, – зачем отдала так много души?! И что бы Илья делал, если бы я с тобой не пошёл?

– Ну ты же пошёл… Я все рассчитала, прекрати меня отчитывать!

– Марта, что это значит? – впервые с момента призыва Илья нахмурил брови и сердито посмотрел на Марту. Та, от этого взгляда почувствовала несколько мазохистское наслаждение – так давно она его не видела.

– Да ничего страшного, честно.

– Ну конечно! – заголосил Мехмет, – посмотри вокруг, никто кроме тебя не упал в обморок!

И стоило ему это сказать, как издалека послышался мужской крик на китайском языке:

– Помогите! Кто-нибудь, помогите!

– И эта туда же, – прошипел Мехмет и исчез из поля зрения Марты и остальных.

– Так ты объяснишь, что это значит? – настойчиво повторил свой вопрос Илья.

– Все Старейшины отдают Божественным Орудиям часть своей души. Ты ведь был мёртвым, вот я и побоялась что малая часть моей души тебя не спасёт. – Она говорила медленно, придумывая в процессе что бы ответить, поскольку и сама не понимала для чего отделила так много. Это был внезапный порыв, которого она не смогла бы объяснить.

Божественное Орудие Мехмета тем временем отрешенно вглядывалась в пейзажи, нисколько не реагируя на этих двоих. У неё, в отличие от некоторых повстречавшихся ей сегодня людей, присутствовало чувство такта, но её совсем не задели ни их взгляды, ни их смех. Она растерянно размышляла о чем-то своём, но её тогдашние думы никто не мог узнать, однако, все понимали через что прошли Божественные Орудия и примерно представляли, что творится у них в головах.

И если для такого оптимистичного человека, как Мария, произошедшее было не более чем случаем из жизни, то многие действительно сломались. Она взглянула на Илью и прочитала в его потерянном взгляде ту же самую боль, которая затаилась у неё на сердце. Нет, Старейшины не могли их понять. По крайней мере, пока.

Мехмет внезапно оказался перед ними, держась за предплечье мужчины, который нёс на своих крепких татуированных руках Линь Жолань.

– Что с моей женой?! – проревел он.

– Тихо, тихо, – Мехмет схватил Жолань за запястье и, разговаривая на отличном китайском, высчитывал пульс. Марта с Ильёй поднялись с места, и он указал мужчине на скамью: – уложите её. Пульс есть, придёт в норму. Она у нас не первая такая сегодня.

Когда руки с накачанными и крепкими мышцами, уложили Линь Жолань на скамью, словно пушинку и их обладатель уже собирался сесть рядом, Мехмет предложил:

– Давайте я пока отведу вас к Старейшине иллюзий, чтобы вы могли понимать другие языки. Это быстро и безболезненно.

Тот бросил на Мехмета хищный озлобленный взгляд и не считая нужным его слушать, сел на скамью, после чего бережно приподнял голову своей жены, и придвинувшись, уложил её себе на колени.

Марте с Мехметом стало не по себе от его сурового вида. Они не могли понять через что прошёл этот человек. Его ситуация была намного страшней ситуации Мышки или Ильи, поскольку, к несчастью ли, но ему удалось до сих пор выжить. Во время Катастрофы ситуация становилась с каждым днём все хуже и хуже, и тот, кто прожил на день или неделю больше, смотрел на мир гораздо мрачнее, чем тот, кто умер раньше. Они были приспособленней, жёстче и сноровистей. Они знали демонов лучше, чем Старейшины, изучающие их издалека. И они совершали поступки, о которых вряд ли кому смогут рассказать, когда наступит мирное время. Эти люди, возможно были ценней любого Старейшины, потому что с ними, в большинстве своём, уже случилось всё самое страшное, и теперь им было нечего бояться. Они потеряли всякую надежду, прекратили думать и выживали лишь для того, чтобы найти себе пищу.

И теперь, когда он уже не знал ничего кроме бесконечного отчаяния, он наконец-то нашёл свой лучик надежды. Он так давно её потерял, и даже не смел надеяться, что она жива. А теперь, когда они вновь встретились, его любимая, его Жолань, потеряла сознание. Как мог он отойти от неё хоть на шаг?

Неизвестно сколько времени пришло с того момента как Линь Жолань отделила часть души и отдала её своему мужу, к тому же он наверняка не сразу понял, что ему делать в незнакомой обстановке и в теле тигра, поэтому никто не удивился тому, что она начала приходить в себя. Медленно поморгав, она первым делом заметила его лицо и счастливо засмеялась.

– Хэ Баи! Хэ Баи! – из глаз её хлынули слезы, но она продолжала смеяться.

Хэ Баи, муж Линь Жолань, нежно протёр её лицо, после чего повторил её счастливую улыбку и поцеловал в лоб.