О. Бриг – Счастье на вырост. Как стать родителем подростка, который смог. Дерзкий план по поддержке детей и не только (страница 9)
Оставь меня, старушка. Дети, которым за…
А что если ребенку уже за…? Что если ему тридцать пять, сорок пять, шестьдесят?? Тут и мороженкой не отделаешься, и двумя. Что тут уже чистить? Мы столько ошибок успели совершить, так накосячить. И жизнь-то у бывшего, но все еще нашего ребенка уже построилась – а в самом низу, в первом ярусе кирпичи, которые заложили мы – кривые, косые, непрочные. И жизнь такая же получилась: не то чтобы совсем кривая и непрочная, но какая-то нестройная, покосившаяся. Наш ребенок чердак достраивает, пытается им уравновесить первые этажи, но что-то не клеится: кладет очередной кирпич, а тот или разваливается, или съезжает. То ли кирпичи бракованные, то ли раствор. А где стройматериалы-то взял? Ясное дело – где родители показали, там и взял.
И кажется, что ничего уже не сделать. Но, знаете, безвыходных ситуаций не бывает.
Начнем с того, что ребенка нашего (который не ребенок давно) может вполне устраивать его жизнь. Нам может казаться, что «невооруженным же взглядом видно, что криво!» Мы можем и уровень в ящике с инструментами откопать, приложить в доказательство. Но с чего мы взяли, что в архитектурном ансамбле жизни нашего ребенка должны преобладать вертикальные линии? Может, он новый Эйфель.
В конце концов, его жизнь – его правила. Если мы живем в России, а он перебрался в Японию – мы же не будем переживать из-за того, что он ездит по левой стороне дороги? Там это нормально. И жизнь наших детей может быть нормальной для них, даже если нам кажется какой-то не такой.
Вообще, это удивительная вещь – насколько мы убеждены, что наши дети смотрят (или должны смотреть) на жизнь нашими глазами. Да, мы уже и про успех, и про установки с вами рассуждали, но вера в единую для всех
Ну, хорошо. Допустим, жизнь нашего взрослого чада действительно его не радует из-за нашего паленого стройсклада. Что тогда? Разрушить, чтобы построить заново, – не вариант. Никто в мире нам спасибо не скажет, если мы его жизнь разрушим. Даже если потом дворец на этом месте возводить соберемся. Выравнивать верхушку на кривом фундаменте – можно, но приведет разве что к внешнему благополучию. А для внутреннего – надо чинить. Аккуратненько. По кирпичику. Чистить, менять, выравнивать.
Я уже слышу ваш немой вопрос: «Да блин, это понятно. А что конкретно делать-то?» Да все то же самое, что и с маленькими, господа. То же самое. Как наши дети всегда остаются для нас детьми, так и мы для них всегда остаемся родителями, на которых они подсознательно ориентируются. И нет большой разницы, наблюдает семилетний мальчик за своим папой или сорокасемилетний за своим. Да, у взрослого «мальчика» больше личного опыта, который может восприятие искажать, но оно все равно есть. И так же, как и у маленького, то, что попадает ему в голову, влияет на его жизнь. Может, не так быстро и не так сильно, но влияет. А значит, тем, как мы себя ведем, что показываем, мы раскрашиваем картину мира не только маленького ребенка, но и взрослого. И об этом – вся эта книга. Так что даже если ваши дети уже сами папы или мамы, она не будет лишней на вашей полке (раз уж вы не выбросили ее в окно с самого начала).
Мы всегда влияем на наших детей.
Неужели нет никаких различий по возрастам? Есть, конечно. В распределении усилий, во времени взаимодействия, в форме донесения информации. Но принцип остается тем же.
Это можно сравнить с лечением какой-нибудь болезни. Предположим, вы врач (да простят меня господа медики, у коих сейчас будет дергаться глаз). По району бродит ангина, а ваш пациент в группе риска. Соответственно, вы рекомендуете ему что-то для профилактики – скажем, ежедневные полоскания по паре раз. Если пациент пришел к вам уже с признаками заболевания, вы, вероятно, увеличите дозировку, пропишете что-то посущественнее: полоскать горло пять раз в день плюс рассасывать какие-нибудь таблеточки. Если болезнь уже запущена, выпишете рецепт на гораздо более сильное лекарство, например антибиотики. Но во всех случаях это будет лекарство, которое лечит горло – не печень, не мозг и не правую пятку. Направление действия лекарства будет одинаково – потому что болезнь та же. На разных стадиях, но та же самая. Да, чем хуже состояние, чем больше времени игнорировалась болезнь, тем сложнее ее лечить. Нужно больше усилий, времени, желания пациента в конце концов. Но лекарства будут «из той же серии». Вы не будете ангину лечить активированным углем.[3]
Что бы мы ни «лечили» в жизни нашего ребенка, возраст не будет определяющим. Определяющей будет сама «болезнь». А остальное – уже нюансы, которые вы, как опытный врач, легко учтете и подстроитесь. Тем более у вас под рукой такое руководство![4]
Д’Артаньян и все-все-все. Как насчет самоутвердиться?
Соблазн легко самоутвердиться за чужой счет очень велик. И коварен. Потому что мы его не осознаем – вообще. Что подразумевает бабушка, которая, смотря на разбушевавшегося внука, качает головой и вздыхает: «Ай-ай-ай, совсем разбаловали родители, ну надо же построже с ребенком быть»? Она подразумевает, что она лучше нерадивой мамаши (или папаши) знает, как воспитывать детей. У нее знаний больше, опыта больше, она прошла долгий путь, сложную жизнь, и она крута. Просто все ее почему-то воспринимают только как бабушку, а не как крутанского крутана с багажом в мильоны прожитых минут. Это печально. И это надо как-то аккуратненько восполнить, почувствовать-таки собственную значимость. Вот бабушка и делает это – самоутверждается за счет огрехов процесса воспитания (как она искренне считает) в молодой семье.
А картину в магазине, где ребенок бьется в истерике, чтобы ему купили игрушку, видели ведь? Очень занимательное зрелище. Иначе как объяснить такое количество неравнодушных наблюдателей? Они обычно делятся на две группы: первая – уязвлено требует, чтобы ребенка пороли и держали в ежовых рукавицах, вторая – искренне сочувствует родителям (или потому, что на собственной шкуре знает, каково оказаться в такой ситуации, или просто проявляет сочувствие. Хотя таких, конечно, меньшинство). И все эти товарищи, нисколько не смущаясь, самоутверждаются. Первые – за счет родителей отпрыска (потому что «Ну как же, они элементарных вещей о воспитании не знают. Их любой дурак знает. И я тоже знаю. Я нормальный, а вот эти вот, с позволения сказать, люди – какие-то недоразвитые»). Вторые – за счет ребенка (потому что «Бедная мамочка, ей так тяжело… Как жаль, что ребенок не может этого понять, третирует ее. Он маленький еще, несмышленый, а я взрослый разумный человек, я понимаю, как мамочке трудно»). Ну примерно так.
И все эти бабушки и фанатские магазинные группы ни сном ни духом о том, что они вообще-то сейчас самоутверждаются. Они просто ведут себя так, как считают нужным, правильным и нормальным – исходя из тех убеждений и той картины мира, которая у них нарисовалась внутри где-то.
Вы, наверное, ждете, что я сейчас всех обругаю и разнесу в пух и прах такое отвратительное поведение, скажу, что самоутверждаться за счет других низко и подло. Но вообще-то это нормально. И происходит почти всегда. Подлым может быть способ, но самоутверждение за счет кого-то – это вообще нормальная ситуация. Любое самоутверждение происходит на фоне оценки себя любимого. А любая оценка происходит через сравнение. Иначе как понять, что вот тот долговязый тип высокий? Надо сравнить его рост с ростом других. А вот торт сладкий – вовсе не потому, что вкусовые рецепторы нам сказали, что он сладкий, а потому, что мозг сравнил полученный от них сигнал с другими и распознал, что он для нас когда-то был определен как «сладкий». Или мы прочитали этикетку, а на ней было написано «Торт», и мы быстренько сделали логичный вывод, потому что все торты, как мы знаем (то есть сравниваем текущую ситуацию с имеющимся опытом), сладкие.
Сравнение – естественный процесс для оценки происходящего и приобретения нового опыта.
Так что мы всегда сравниваем. Мы уже говорили про установки, так что вы знаете, что гигантская часть таких сравнений проходит без нашего сознательного участия – где-то глубоко внутри, в подсознании. И делается автоматически. Нам только результат выдается. Причем так быстро, что мы считаем, что это просто данность, а не результат анализа. А еще бывает, что и результат остается где-то на подкорке – когда мозг считает, что для нашего сознания это не очень важно. Так он часто прячет выводы о том, что нам надо расти, развиваться, что мы до чего-то не дотягиваем, что кто-то старается больше нас и тому подобные. Потому что это боль, ее хочется заглушить, засунуть подальше и шторкой прикрыть. А когда результат анализа – «я вообще-то и так неплох, получше многих» – это удовольствие, это приятненько. Так что мозг выкидывает его на поверхность, в наше сознание, и мы его воспринимаем. Это в «обычной» жизни, стандартный случай, так сказать. Есть, правда, еще больные и неприятные приступы вины и комплекс неполноценности, которые тоже частенько всплывают, но их сейчас в расчет не берем – у них другая подоплека. Хотя как раз они во многом приложили руку к тому, что нас так безудержно тянет самоутверждаться.