Нурсултан Назарбаев – Моя жизнь. От зависимости к свободе (страница 22)
Итак, добился, чтобы петь вместе с девушкой. Дальнейшая цель – танцевать вместе… Для этого надо записаться в танцевальный кружок. Решил и этот вопрос. В ту пору в моде были вальс и фокстрот. Научился танцевать и эти танцы, и в кружке стал танцевать вместе с Сарой. Красивая девушка оценила мои намерения, мою настойчивость. Постепенно мы начали находить общий язык, и я стал провожать ее до общежития. Следующая задача – признаться в своих чувствах… Но…
В разных местах по-разному интерпретируется это «но», поэтому, думаю, на страницах мемуаров следует сказать и об этом.
Хотя я давал знать Саре о своих чувствах, но сделать конкретное предложение о женитьбе мешал один нюанс. Дело в том, что я уже был помолвлен… Надо было разобраться с этим «но».
Рассказывая об этой проблеме, которая не очень нравилась мне, в свое время даже создала нервотрепку, я хочу ограничиться цитированием отрывка из книги известного английского писателя Джонатана Айткена «Нурсултан Назарбаев и созидание Казахстана», которая впоследствии была переведена на несколько языков мира. Чтобы написать эту книгу, он приезжал специально, неделями записывал на магнитофон все сказанное мной и так передает эту историю:
«Назарбаев был уже помолвлен. Впрочем, это была необычная помолвка, потому что он никогда не делал предложения этой невесте и испытывал к ней чувства отнюдь не жениховские.
Отношения Назарбаева с первой невестой правильнее было бы назвать соглашением, так как решение о том, что они поженятся, принималось их родителями. Когда оно принималось, Нурсултану было всего пять лет. Осенью 1945 года он с отцом Абишем был в гостях у семьи друга отца, своих соседей в Шамалгане. Они праздновали рождение дочери, которую назвали Астай. Церемония именин переросла в церемонию помолвки, так как оба родителя формально согласились, что их дети должны пожениться. Несмотря на то что Астай еще лежала в колыбели, а Нурсултан был совсем ребенком, помолвка в соответствии с традициями казахов стала обязательством.
Из шести членов семьи, которые участвовали в церемонии, лишь Нурсултан не понимал действительной силы этой помолвки, заключенной по традициям средневековья. Это начало его беспокоить, уже когда он пошел в школу. «Даже в первом классе меня дразнили одноклассники, крича мне вслед: “Вот идет жених”, – вспоминает он. – Это меня сильно смущало. Поддразнивание продолжалось, и я начал избегать ее. В детстве, увидев ее, я убегал».
Побег или даже просто отъезд в Темиртау на работу сталеваром не означал, что обязательство Нурсултана Назарбаева жениться на Астай аннулировано. Таково было твердое убеждение Альжан, матери Нурсултана, которая настаивала на соблюдении этого обычая. Она постоянно приглашала Астай, невесту в возрасте подростка, в дом Назарбаевых, тепло принимая ее и заявляя: «Однажды наш дом станет твоим». Это традиционное выражение означало, что свадьба неизбежна. Но это совершенно не входило в намерения жениха, чьи мысли по данному вопросу все больше склонялись в сторону Сары Кунакаевой.
Летом 1962 года Назарбаев во время отпуска приехал домой в Шамалган навестить семью. Мать настояла на посещении вместе со старшим сыном дома семьи Астай, которая была в трауре по случаю недавней смерти главы семьи. При входе в дом Нурсултан столкнулся с Астай, которая уже стала 17‐летней девушкой и по традиционным понятиям достигла брачного возраста. «Я был настолько настроен против нее, что не мог смотреть ей в лицо, – вспоминал Назарбаев. – Я даже попытался сразу же уйти из комнаты. Но она побежала за мной, схватила за руки и спросила: “Почему ты убегаешь?”
В первый раз в жизни Астай и Нурсултан поговорили о своей помолвке. Астай сказала, что перед смертью отец напомнил ей об обещании отдать ее замуж за сына Абиша. Единственным способом отменить это обещание будет, если сам Нурсултан официально согласится отказаться от помолвки и освободит ее.
«Так что ты должен прямо сейчас сказать, женишься ты на мне или освобождаешь», – потребовала Астай. Сейчас неясно, на какой ответ надеялась девушка, когда предъявила ультиматум. Нурсултан сомнений не испытывал. «Я освобождаю тебя, ты можешь выйти замуж за другого человека, – ответил он, вспоминая об этом позже. – Я произнес эти слова с большим облегчением, потому что с того момента я мог свободно ухаживать за Сарой».
Тут к словам Айткена ничего не прибавишь и не убавишь. Что было, то прошло. Это тоже одна из страниц книги, называемой жизнь. Вот и она перешла на бумагу. Что я могу добавить? Она была одной из бойких девушек аула. Но рано ушла из жизни. У казахов в таких случаях говорят, что на все воля Всевышнего. Матери нравилась Астай, она уговаривала меня жениться на ней. Все происходит, как предначертано судьбой. Иногда нет-нет да и мелькнет мысль: может, верным мог быть и тот путь.
Причина того, что мы нашли общий язык с Сарой, не в участии в хоре, не в посещении танцевального кружка. Причиной сближения наших сердец послужила Магнитка.
Всё до сих пор перед глазами. Это было летом 1962 года. В ночную смену в цехе сталеплавильного завода произошла авария. Расплавленный металл из доменной печи вытек и разлился по полу цеха. Обычно после такой аварии вся смена не уходит, пока не уберет весь скрап. Таков твердый порядок: хоть день, хоть сутки, но сами разбирайтесь с собственными огрехами. Вот в такой неприятный момент – почти сутки на ногах, все в саже, прокопченные, одни глаза да зубы блестят – за спиной раздался нежный голос. «Помощь не нужна? Принести воды?» – спрашивает голос девушки. Это была Сара, которая в ту ночь дежурила по электростанции и пришла посмотреть, что у нас под печью творится. И обратилась прямо ко мне. Хотела помочь. Из этих слов я понял, что сердце девушки окончательно повернулось ко мне. Я в долгу перед Магниткой, перед Темиртау, что они подарили мне это счастье.
Вскоре мы поженились. Свадьба прошла 25 августа 1962 года в небольшом кафе «Комсомолец». В ней приняли участие руководители областного, городского комсомола. В то время я уже успел по-настоящему прославиться. За месяц до этого участвовал во Всемирном фестивале молодежи, который проходил в городе Хельсинки. Привез оттуда красивые кофты из синтетики, которые там были очень дешевы, а у нас – в диковинку, и подарил Саре.
Я в долгу перед Сарой Алпысовной за то, что она была верным другом на протяжении всей жизни, подарила радость отцовства троих детей, всегда согревала своим теплом мое сердце. Дочери Дарига и Динара родились в Темиртау, а Алия – в Алматы.
Сара Алпысовна рано осталась без матери, поэтому хорошо понимает, насколько нужна детям душевная щедрость. В начальные годы независимости она создала фонд «Бөбек». За прошедшие 30 лет этот фонд проявлял настоящую государственную заботу о многих тысячах маленьких детей. И сейчас Сара постоянно участвует в благотворительных мероприятиях.
Как-то я прочитал книгу Билла Клинтона «Моя жизнь», в которой он пишет: «Очень долго я думал, что вообще никогда не женюсь. Теперь я был женат, и мне это нравилось, но я не знал, чем все это обернется для нас обоих. О нашем браке было написано и сказано, наверное, больше, чем о каком-либо другом браке в Америке. Меня всегда удивляли люди, которые считали себя вправе анализировать и критиковать его, делать глубокомысленные выводы. Сейчас, когда я женат уже почти 30 лет и видел, как расставались, мирились и разводились многие из моих друзей, я понял, что брак со всеми его радостями и несчастьями, с его обязательствами и разочарованиями остается тайной, ключ к которой нелегко найти даже самим супругам, не говоря уже о посторонних. 11 октября 1975 года ничего этого я еще не знал». Эти слова имеют глубокий смысл. Позже на страницах книги я, возможно, поделюсь своими мыслями об этом.
Хельсинки. Дискуссия. Гагарин
Выше я писал, что в 1962 году, будучи делегатом, выступал на съезде комсомола Казахстана. На съезде был избран членом Центрального комитета республиканского комсомола, а также делегатом на съезд Всесоюзного комсомола. На Московский форум советского комсомола от имени молодежи Темиртау нас было избрано три человека: секретарь комсомольской организации Магнитки Р. Гибадуллин, бригадир монтажников В. Михно и я. На союзном съезде я был избран кандидатом в члены Центрального комитета ВЛКСМ. В тот период участвовал и во Всемирном фестивале молодежи в Хельсинки. Эта поездка надолго врезалась мне в память.
Проведение всемирных фестивалей молодежи и студентов началось сразу после войны, в 1947 году. В наши юношеские годы с большим размахом прошел, конечно, Московский фестиваль 1957 года. Видимо, это было, говоря словами Черчилля, первой попыткой открытия «железного занавеса». Помню, как сильно удивился, когда прочитал в газете, что на Московский фестиваль приехали 34 тысячи юношей и девушек из 131 страны. А в фестивале в Хельсинки участвовало 18 тысяч человек из 137 стран. Они были представителями 1500 организаций. Фестиваль прошел 28 июля – 6 августа 1962 года. Что и говорить, нас основательно подготовили к Всемирному форуму. Можно сказать, мы получили соответствующую идеологическую закалку в Центральном комитете ВЛКСМ, в Центральной комсомольской школе. Дело в том, что в Хельсинки впервые открывался Международный клуб фестиваля и там наряду с конкурсами, концертами, выставками должны были организовываться дискуссии. А самым главным вопросом в политической программе нашей делегации было активное участие в дискуссии на тему «Преимущества социализма перед капитализмом». В результате тщательной подготовки в Москве в наше сознание должна была быть внедрена вера в то, что в капиталистических странах буржуазные эксплуататоры постоянно сосут кровь трудового народа, а прогрессивная молодежь западных стран живет только с мыслью побыстрее скинуть это тяжелое ярмо. А по прибытии на фестиваль нас удивило то, что, оказывается, наших сверстников на Западе волнует коммунистическая угроза, исходящая из социалистических стран, конечно же, прежде всего со стороны СССР. Послушаешь их, мы якобы готовы где только возможно силой установить коммунистические идеи. До сих пор перед глазами такие события, как прибытие в Хельсинки американского корабля «Матильда», открытие там «студенческого бара» и реализация виски, распространение самой различной антикоммунистической литературы, забрасывание камнями автобусов, в которых находились делегаты из социалистических стран (этим занимались подкупленные финские ребята), взрывы пластиковых бомб и другие всевозможные эпизоды. Словом, идеологи и пропагандисты двух миров ни в чем не уступали друг другу. К нашей чести, мы не ударили лицом в грязь. Наши недруги задавали нам в основном один вопрос: «Чем богаты советские люди?» Они, конечно, знали размеры наших зарплат, стипендий, пенсий, площади наших квартир. У нас тоже был готов свой ответ: мы не измеряем счастье деньгами, мы живем ради будущего, живем справедливой жизнью и строим новое общество, у нас люди не делятся на богатых и бедных, на белых и черных…