Нурсултан Назарбаев – Моя жизнь. От зависимости к свободе (страница 10)

Мать уделяла особое внимание моей учебе, создавала все условия для этого. После школы, накормив меня, давала некоторое время отдохнуть, затем сажала за выполнение домашнего задания на два-три часа. Я всегда думал, почему, пока я делал задание, никто из друзей не приходил ко мне, оказывается, мать попросту не пускала их в дом, чтобы я полностью закончил свое дело. Иногда даже говорила им, что меня нет дома. Но никто из друзей не упрекал меня этим. А ведь и для этого нужна внутренняя культура. У аульных детей душа кроткая и поведение тактичное.

Все доброе в человеке – изначально от материнского молока. У казахов говорят: «Кто не оправдал материнского молока (то есть не выполнил сыновний или дочерний долг перед матерью), тот не пользуется доверием у людей». Еще говорят, что женщина – опора жизни. Но женщина – не просто опора жизни, она и есть сама жизнь. В одном из ранних интервью я подчеркивал, что каково положение женщины в обществе, таково и положение самого этого общества. Мы должны постоянно внедрять это в сознание подрастающего поколения, учить наших детей и внуков ценить своих родителей. Добиваться того, чтобы они помнили, что человек, не делающий добра матери, не может ждать добра и от своих детей. Не зря сказано у Мухтара Ауэзова: «Основа человечности – женщина».

Нас в семье было три сына и дочь. После меня родился Сатыбалды, но он рано ушел из жизни, в 34 года погиб в автокатастрофе. Он тоже был долгожданным ребенком, между нами разница семь лет. Был симпатичным, очень сильным и боевым джигитом богатырского телосложения. Говорили, что он напоминает предка Карасая. Кто знает, может, сглазили. После Сатыбалды родилась сестра Анипа. Когда я работал в Караганде, они оба некоторое время жили, учились у нас. Затем Анипа вышла замуж, имеет дочь, растут внуки. Младший среди нас – Болат. Окончив училище, работал механизатором, водителем, позднее получил высшее образование. Поскольку он младший, рос немного избалованным… По этой причине немало и пострадал. Болат по натуре щедрый, доброжелательный к людям. Занимался благотворительностью, многим оказывал помощь. После меня еще были Айсултан и Нургазипа, но они умерли в раннем детстве. В таких случаях в народе поступают так: следующего новорожденного выносят из дома через окно, отдают кому-нибудь из родственников, затем обратно выкупают за мешок муки, вязанку дров, за барана и т. д. Поэтому брата так и назвали – Сатыбалды (буквально «выкупленный»).

До сих пор с трепетом вспоминаю сладкие дни детства, проведенные вместе с братьями. Я не забывал, что младшие братья всегда подражают старшему, поэтому и в учебе, и в труде старался быть примером для них.

Аул Шамалган находится у самого подножия Алатау, а наша улица была наиболее близкой к горам. Она так и называлась – Подгорная. Вспоминая свое детство, прежде всего вспоминаю эти горы. Для нас они являлись родным домом. Ибо и хозяйство, и сама жизнь были связаны с горами. Отец обычно будил меня в пять утра и отправлял в горы, чтобы передать Жумахану-ага какие-то вещи. До пастухов в горах четыре-пять часов ходьбы. Исполнив отцовское поручение, возвращался где-то в десять часов вечера. Об усталости тогда и не думаешь, потому что это делалось часто и стало привычкой. Летом на жайляу вместе с отцом косили сено, любовались кокпаром. В юртах частенько проводились тои, на которые приезжали акыны, проходили айтысы. На всю жизнь в памяти остались высокие горы с заснеженными вершинами, тучными лугами у подножия. Высота травостоя иногда скрывала даже всадника. Несчетное количество родников, речушек. Какая красота, какая прелесть!

Интересных моментов, конечно, было очень много. Расскажу только об одном. Сатыбалды у нас рос своенравным ребенком. Учился по настроению. Больше времени уделял играм. Один раз, видимо, мать вышла из себя, отругала его как следует, затем дала ему в руки учебник и заперла в бане. Когда я пришел из школы, младшая сестра Анипа тревожно шепнула мне на ухо, что женеше (мы все называли нашу маму женеше, так научила бабушка Мырзабала) закрыла Сатыбалды в бане. Я аккуратно выставил оконную раму и выпустил брата на улицу. Наступил вечер. Мать пошла позвать сына на ужин, но, открыв дверь бани, она увидела лишь учебник, Сатыбалды же не было… Испуганная мать прибежала обратно и говорит: «Дверь бани закрыта на замок, но внутри Сатыбалды нет!» «Наверное, вышел через дымоходную трубу», – пошутил я. Мать вновь побежала в баню. Потом она, разобравшись во всем и смеясь, говорила, как была в растерянности и долго разглядывала дымоход…

Школьное воспитание

В первый класс я пошел в 1947/48 учебном году в школу имени Д. Фурманова в Шамалгане. В то время в Шамалгане казахов было мало. Поэтому в школе было два русских класса и один казахский. В последнем училось всего семеро детей. С одной стороны, это было хорошо, потому что учитель больше внимания уделял воспитанникам, часто проверял их прилежность и успеваемость. Поэтому нельзя было давать себе слабинку, мол, вчера только отвечал, сегодня учитель наверняка не спросит…

Моя первая учительница – Такура Алгадайкызы Смаилова. Это она впервые научила нас держать ручку, обращаться с тетрадью, выводить в ней первые буквы. Между собой мы ее называли Такку-апай. Была квалифицированным учителем, окончившим Женский педагогический институт. Всю душу она вкладывала в детей. Как пословицы врезались в нашу память ее слова: «Не получив образования – не говори, что достиг чего-то, не потрудившись – не говори, что созрел», «Чем убиваться, плакать, что получил двойку, лучше стремись пролить достаточно пота, чтобы получить пятерку» и многие другие. Когда она скончалась в 1990 году, я в телеграмме выразил свои соболезнования. Дочь Такуры-апай Карлыгаш Смаилова в книге «Одноклассники Елбасы» написала: «Думаю, нет счастливее учителя, который впервые вложил ручку в руки будущего Президента страны. Стало быть, моя мать Такура на самом деле счастливый человек!» В школе имени Карасай-батыра в Шамалгане в небольшом музее висит фотопортрет Такуры-апай. Наше уважение к ней было особенным. Где бы ни встретили ее, мы всегда здоровались с ней, сняв головной убор. Вообще, справедливости ради надо сказать, что бывшая коммунистическая партия уделяла школе максимальное внимание. Школу она рассматривала не просто как учреждение образования, а прежде всего как очаг формирования, воспитания человека. С учителей требовали не только повышения успеваемости учеников, а учиняли спрос о том, как они закладывают в юношах и девушках основы человечности, держали этот вопрос под строгим контролем. Об этом следует помнить и сегодня, и завтра, и всегда.

Запомнился мне и учитель математики Жылкыбай Карасаев. Он был очень требовательным. Говорил: «Если не хочешь оставаться несчастным человеком, ты должен любой ценой постичь математику». Он разбудил в нас стремление решать математические задачи. Если бы не он, я вряд ли стал бы инженером-металлургом. Ибо математика нужна везде. Она развивает мыслительные способности любого человека.

Одним из педагогов, оставивших особый след в моей жизни, был Сейтхан Исаев. Он был специалистом с высшим образованием – окончил Казахский педагогический институт по специальности «учитель истории». Сейтхан-агай был секретарем школьной партийной организации, а я – секретарем комсомольской организации. Поэтому он относился ко мне не просто как к воспитаннику, а как к помощнику. Это он заметил во мне склонность к общественной работе, способствовал тому, чтобы я ею активно занимался. Прожил он долго, скончался в 102-летнем возрасте. Оставил после себя хорошие воспоминания. В одном из них он написал о моем отце так: «Мне хорошо запомнилось то, что Абиш-аксакал был мудрым, трезвомыслящим человеком. Для семерых детей из Шамалгана в интернате при средней школе имени Абая за счет государства были выделены места, решен вопрос питания. Но потом выяснилось, что Абиш-аксакал договорился с одним из родственников о проживании у него за определенную плату Нурсултана. На наш вопрос, почему он так поступил, отказался от положенных льгот, ведь у него дома есть и другие дети, он ответил: «В интернате среди сверстников сын может увлечься играми, другими делами, что может негативно отразиться на его учебе, успеваемости». Это была подлинно отеческая забота о будущем Нурсултана, о создании ему надлежащих условий для получения качественного образования, несмотря на любые трудности, чтобы сын соответствовал требованиям жизни».

Благодаря урокам Сейтхан-агая во мне проснулся интерес к истории. Иногда я делился и своими сомнениями по тому или иному вопросу. Мы изучали мировую историю, историю России, советскую историю, но история Казахстана не преподавалась. Мы знали героев мира и задавались вопросом: разве в нашем народе их не было? Не может же быть такого. Если бы не было, то разве казахи могли иметь такую огромную землю? На подобные мои вопросы агай ответил: «На историю выделяется мало часов, если их увеличат, то будем изучать и историю Казахстана». Затем на перемене подозвал меня к себе и добавил: «Свои вопросы задавай мне лично, после уроков можешь приходить ко мне домой».