Нургазы Алпаров – Мошенник (страница 15)

В 1999 году я принял важное решение: продал свою любимую машину ВАЗ-21099. Эта продажа стала началом нового этапа в жизни. Мы с Индирой устроили свадьбу на 300 человек. Это было грандиозное событие, полное радости и смеха. Большинство гостей были знакомы с нашей семьей, и я понимал, что многие из них, скорее всего, останутся лишь приятными воспоминаниями. Я был против такой масштабной свадьбы, но отец настоял. Он считал, что, приглашая своих друзей и знакомых, мы отдаем дань уважения традициям. В его понимании, не пригласить их было бы неправильно.

Мой отец поначалу вообще не принял свою сноху Индиру, девушку, которую его сын любил, из-за ее незнания кыргызского языка и обычаев. Отец считал, что сноха отдаляет их от его любимого сына, вертит им как вздумается. Вот как культура и язык могут создавать барьеры между близкими людьми, и какие последствия возникают, когда любовь сталкивается с предрассудками и непониманием. Культуры разных народов отличаются не только языком, но и обычаями, традициями и мировосприятием. В Кыргызстане язык играет огромную роль в жизни общества. Он не просто средство общения, но и важный элемент идентичности. Для Дуйшенгазы-ата, который всю жизнь прожил в Кыргызстане, знание кыргызского языка и понимание местных традиций были настолько важны, что отсутствие этих качеств в снохе Индире стало камнем преткновения. Проблема заключалась в том, что Индиру воспитали в интернациональной, русскоязычной семье, ее отец был казахом, а мама наполовину калмычка, наполовину уйгурка, и она хорошо говорила на русском, но с кыргызским языком у нее не сложилось. На первых порах общения со свекром Индира забывала надевать платок, забывала традиционный поклон, пыталась использовать русскую лексику, думая, что это поможет установить контакт. Но, к сожалению, подобные попытки лишь усугубляли ситуацию. Каждый раз, когда она здоровается со своим свекром, используя русский язык, либо готовила из курицы, грибов или из рыбы (которую он как бывший моряк вообще не переносил), а не говядины, отец морщился и, казалось, уходил все глубже в свою неприязнь. Дуйшенгазы-ата был человеком с устоявшимися взглядами и предвзятым мнением относительно всего, что касалось русскоязычных. Его поколение выросло в условиях, когда кыргызская культура подвергалась давлению других культуры, включая русскую. Он не мог понять, почему его сын, надежда и опора всего клана, выбрал женщину, которая не имела никакого отношения к кыргызской культуре. С каждым разом, когда Индира пыталась наладить контакт, свёкр реагировал на неё с недоверием и даже агрессией. Эти события вызывали у меня внутри огромный конфликт. Я начинал осознавать, что моя любовь к Индире оказывается в зависимости от того, сможет ли она получить одобрение на этот брак, от моего отца. Это понимание приходило с сильными эмоциональными последствиями. Я не знал, как поступить: продолжать защищать свою жену или пытаться объяснить ей, что ее усилия были напрасными. Индира, не зная норм моего общества, искренне пыталась достигнуть доверия и понимания. Она была готова учить кыргызский язык как никогда раньше, изучая обычаи и традиции, чтобы быть близкой к своей семье. Но для свекра этого было недостаточно. Он не хотел принимать её, не искал общих точек соприкосновения. Опыт, который я переживал, научил нас важным урокам о том, как сложны и многогранны отношения в семье. Каждая возможность для общения — это шанс научиться чему-то новому, понять другую точку зрения и принять её. Однако иногда культурные барьеры становятся непреодолимыми. Я стремился быть посредником между двумя мирами, но оказывается, что некоторые вещи невозможно изменить. Думаю, самое сложное — это отсутствие воли к пониманию и искренней привязанности. Даже при наличии любви и уважения, культурные различия могут казаться непреодолимыми, если одна сторона отказывается хоть немного открыться для другого. Со временем я пришёл к выводу, что такие конфликты могут привести к разрыву отношений. Если бы мой отец смог взглянуть на ситуацию другими глазами, возможно, он бы по-другому отнёсся к Индире. Но он думал, что сноха плохо влияет на его сына.

Не знаю, что было бы тогда, если не вмешался Карыпбек-ата и не повлиял на своего друга Дуйшенгазы. Я купил старикам путёвку в санаторий на Иссык-Куле, что стало приятным подарком старикам. Там со своим другом Карыпбек и поговорил по душам. Крестный отец Карыпбек объяснил своему другу детства, насколько важно быть готовым принимать чужие обычаи и язык, даже если они отличаются от привычного для тебя. Эта любовь требует понимания, терпения и смелости. Карыпбек открыл глаза моему отцу, что для его сына понимание — это основа любых отношений. Им нужно быть на шаг впереди в своём стремлении к гармонии и единству, иначе они рискуют потерять близких. Карыпбек надеялся, что каждый из нас сможет научиться понимать и принимать различия. Важно помнить, что любовь не знает границ, и она может преодолеть любые преграды, если мы готовы работать над собой и стремиться к взаимопониманию. В конечном счёте, только любовь и понимание способны создать крепкие родственные связи, и, возможно, именно это — настоящий смысл нашего существования. Каждый из нас сталкивается с индивидуальными конфликтами, которые порой затрагивают не только личные отношения, но и культурные различия. История о невозможности принятия Индиры свекром, моим отцом — это не просто личная драма. Это повествование о том, как важна культура и язык в построении мостов между людьми. В моей жизни произошла эта ситуация, которая стала в будущем причиной глубокого внутреннего конфликта и требовала осмысления

После свадьбы мне выпало назначение в город Кара-Балта. Это решение дало мне возможность находиться на некотором расстоянии от отца, что помогло избежать конфликтов.

В этом маленьком, но уютном городке, в районной больнице, 4 мая 2000 года родился наш первенец Аслан. Этот день стал одним из самых радостных в нашей жизни. Это произошло прохладным дождливым майским днем. С появлением малыша на свет вдруг погода изменилось – засияло солнышко и стало теплее, как будто природа приветствовала рождение гения. А вот у близких людей его рождение вызвало много тревог. Малыш родился с крупной и немного деформированной головой, что тревожило родителей. Правда уже через два-три месяца голова ребенка приобрела нормальные размеры. Когда бабушка впервые увидела внука, то она, всплеснув руками, воскликнула: "Какой же он толстый!" Но маленький Аслан вопреки всем тревогам рос и спокойно созерцал мир.

Уже через два года семья переехала в большой и деловой город Бишкек. Но малыш как будто впитал дух спокойного, немного сонного городка Кара-Балта. Я его отец, управляющий Карабалтинского филиала ОАО «Айылбанк», проводил много времени на работе. А мать маленького Аслана Индира посвящала все время ребенку. Мы снимали небольшую, но уютную квартиру и чувствовали себя счастливыми. С появлением сына мир наполнился новыми красками. Аслан рос умным и любознательным мальчиком. Я всегда старался обеспечить ему лучшее образование. Он посещал самый лучший детский сад в городе, а затем и престижную школу. Я понимал, что образование — это ключ к будущему. Да, на это уходила вся моя зарплата, но это меня не останавливало. Я подрабатывал репетиторством, чтобы обеспечить Аслану все необходимое. Я верил, что каждый вложенный в его образование доллар— это инвестиция в его будущее. Каждый урок, каждая книга, каждый момент, проведенный вместе, были важны для нас. Мой сын стал источником вдохновения и гордости.

Моя карьера началась в ОАО «Айылбанк», где я проработал пять лет. В этой работе мне запомнился один случай. Кредитование фермеров под урожай пшеницы — это распространенная практика, способствующая развитию сельского хозяйства. В данном случае, фермеры обязались погашать кредиты, поставляя на Карабалтинский мелькомбинат пшеницу не ниже третьего класса. Это требование было обосновано необходимостью поддержания высокого качества продукции. Тем не менее, мелькомбинат, по всей видимости, проявил халатность. Он принял более 3000 тонн пшеницы, но качество некоторых партий оставляло желать лучшего. Когда ОАО «Айылбанк» решило вывезти пшеницу, оказалось, что мелькомбинат не отдал 200 тонн по цене 3 сома за килограмм, сославшись на отходы. Это решение вызвало серьезные вопросы, и мне поручили заняться взысканием недостачи. На первый взгляд, казалось, что ситуация была простой, однако у мелькомбината был опытный адвокат, который представил результаты экспертизы. Согласно этим данным, недостающие 200 тонн были признаны зерноотходами на сумму 600 000 сом, что могло сыграть решающую роль в судебном процессе. Не желая сдаваться, я внес в протокол судебного заседания запись о том, что эти отходы должны быть переданы ОАО «Айылбанк». Несмотря на мои усилия, я проиграл дело и получил выговор от руководства. Однако на этом история не закончилась. Суд выдал исполнительный лист на 200 тонн зерноотходов по цене 3 сома за кг, на сумму 600 тысяч сомов, это 7 000 долларов. Эти отходы, представляющие собой щуплые зерна и семена других злаков, были не так уж бесполезны. Зима выдалась особенно суровой, и корма стали дефицитом, дороже чем пшеница. Это обстоятельство и изменило ход событий. Мне удалось продать зерноотходы по цене 4 сом за килограмм на сумму 800 тысяч сом (9 300 долларов), что оказалось выгодным решением. Я закрыл недостачу в 7 000 долларов и даже смог заработать на машину 2 300 долларов. Эта ситуация научила меня важному уроку: иногда даже в самых сложных обстоятельствах можно найти выход и извлечь пользу. Всегда стоит искать альтернативные решения и быть готовым к неожиданным поворотам. Эта работа стала для меня настоящей школой жизни. Я познакомился с практическими аспектами бухгалтерского учета, финансового анализа и управления. Каждый день приносил новые вызовы, и я стремился стать лучше, изучая не только теорию, но и практику. Все это время я чувствовал себя как многие блестящие, перспективные молодые люди, стремящиеся к успеху и готовые преодолевать преграды на своем пути.