Novela – Такие разные миры (страница 8)

Мне совсем не хотелось казаться нытиком и ябедой, поэтому я быстро поблагодарила его и сообщила, что мне совершенно плевать и на Кристину, и на ее тупоголового дружка Честера.

– Ты не знаешь их так хорошо, как мы, – вдруг произнесла Руби и с жалостью посмотрела на меня. – Однажды Кристина избила Челси Спроус. Очень тихая и скромная была девочка, и компашка этим воспользовалась. Честер заманил ее в душевую, а там поджидала Кристина. Оставила кучу синяков и облила газировкой. Представь себе! Челси пролежала несколько часов без сознания, пока ее не нашла другая ученица. А главное, Крис ничего за это не было, как и Честеру. Они ведь могут делать все, что вздумается, а учителя закрывают глаза. Этим они и опасны.

Вновь взглянув через ее плечо, я заметила, как Кристина целовала своего парня в губы прямо на глазах у всех и как это проигнорировала учительница, проходившая неподалеку. Кристина с омерзением провожала взглядом проходивших мимо нее ботанов, мальчиков и девочек не в самых дорогих нарядах и не самой привлекательной внешности, и я видела настоящую злобу в ее глазах и знала, что все это неспроста.

Обычно такими становятся после глубочайшей травмы. Но если Кристина попытается нанести мне какой-то вред, то у нее уже появятся вполне реальные, но уже физические травмы. В этом она может быть уверена.

Потому что я не Челси Спроус и никому не даю себя в обиду.

Глава 5

Домой я вернулась не сразу.

Сперва мы с Руби заглянули в торговый центр, где она, если верить ее словам, еще на прошлой неделе присмотрела себе «обалденную юбку с вырезом», которую очень хотела надеть на их с Рэем скорую годовщину. Я не желала идти с ней и таскаться по магазинам, но Руби была, пожалуй, единственным человеком в школе, кто отнесся ко мне с добротой, поэтому в каком-то смысле я чувствовала себя перед ней в долгу. Она явно видела во мне подругу.

Мы долго ходили по улочкам с популярными магазинами, заглядывали чуть ли не в каждый из них, пока Руби наконец не остановилась возле большого плаката с изображением красивой девушки в яркой одежде. И в этом магазине, у входа в который и висел плакат, одни штаны, пожалуй, стоили как три месячные зарплаты моего папы.

Руби быстро прошла внутрь, взяв меня за руку, и начала медленно прогуливаться между рядами. К слову, она совсем не смущалась того, чтобы прикоснуться ко мне. Моментами возникало даже далекое ощущение, что мы с ней друзья с самого детства. И как мне кажется, это нормально, просто это я ненормальная.

– Как ты думаешь, если я надену это платье в ресторан, то не буду выглядеть слишком вульгарно? – спросила Руби.

Это она говорила про короткое, доходившее до колен синее платье со вшитыми наплечниками. Оно было сплошь усыпано блестками, будто его окунули в воду, состоящую на девяносто процентов из звезд.

– Если тебе нравится, можешь взять, – ответила я, мимолетно окинув наряд взглядом. – Тут ни к чему мое мнение.

– Ну, если бы ты шла на свидание с парнем на вашу годовщину… Что бы ты надела?

Я даже представить себе не могла подобную ситуацию. Фантазия забилась в уголок, не желая выдвинуть хотя бы примерные картинки. Так что я промолчала. И, видно, мое молчание Руби приняла за своего рода обиду или что-то похожее, потому что она быстро решила исправиться.

– Извини, если я сказала что-то не то. Я понимаю, у вас совершенно другой менталитет и… Ну, вы другие.

– Ничего плохого ты не сказала. Мне просто ничего не приходит в голову. У меня попросту нет ответа на твой вопрос, прости.

Руби задумчиво сжала губы, глядя мне в глаза, а потом пожала плечами и зашагала дальше. Я последовала за ней.

Так, к концу похода по магазинам она обзавелась тем самым синим «звездным» платьем, двумя юбками, топиком и парой туфель на платформе. Руби выбирала холодные тона, отдавая предпочтение голубому, синему, белому и бирюзовому. А я посчитала, что они ей очень к лицу, хоть и совсем не разбиралась в подобных нарядах.

Домой я вернулась уже ближе к вечеру, когда небо начало темнеть, прогоняя солнце. Как и ожидалось, мама ждала меня у порога.

– Где ты была? – спросила она спокойным тоном.

Этот ее тон был куда страшнее, чем если бы она повысила голос, чего она никогда не делала.

– С подругой прошлись по магазинам. Ничего такого.

– Ты не могла предупредить меня или отца? У тебя были карманные деньги на телефон-автомат.

– Прости, я забыла.

Я сняла рюкзак и бросила его у шкафа с обувью. Мама, конечно же, неодобрительно покачала головой, однако молча подняла рюкзак и поставила на стул в прихожей.

На кухне, под светом желтоватой лампы, окруженный ароматом свежезаваренного арабского чая, сидел Кани и выполнял, по-видимому, домашнее задание. Когда он меня увидел, его лицо озарилось улыбкой, и брат весело со мной поздоровался:

– Привет, ухти!

– Привет, Кани, – ответила я, потрепав его по голове и садясь на стул. – Как успехи в школе?

– Очень неплохо, скажу я тебе. Давно мне не было так здорово с друзьями.

– И много их у тебя появилось?

– Да практически весь класс.

Я была рада его успехам и даже немного завидовала.

Просто моего младшего брата никто никогда не шугался так, как меня. Внешне он ничем не отличался от остальных мальчишек, и этот факт всегда играл в его пользу. Кани больше походил на англичанина, вобрав в себя гены папы, а не на выходца из Ближнего Востока.

– Ламия, пожалуйста, не делай так больше, – сказала мама, вновь напоминая о походе в магазин. – Всегда предупреждай… А сейчас поешь. На сковороде уже все подогрето.

После этих слов она вышла из кухни. Мы с Кани остались одни.

Я заметила какую-то странную улыбку на лице младшего брата, которой не видела раньше, и, налив чаю, уселась перед ним поудобней.

– Что случилось? – В голосе сам собой проявился интерес.

Кани как-то нервно поднял глаза и быстро опустил их обратно к учебнику, коротко ответив:

– Ничего.

Это заставило меня заинтересоваться еще больше.

– Так, рассказывай. Что-то в школе?

Кани обернулся, чтобы проверить, есть ли кто из родителей на кухне, и, удостоверившись в обратном, вновь повернулся ко мне, наклонился ближе и тихо спросил:

– Я же могу тебе доверять, да, ухти?

– Конечно. Зачем ты спрашиваешь?

Он немного замешкался, что-то тщательно обдумывая.

– Ну, в общем… – Его голубые глаза бегали по всей комнате, совсем не глядя на меня. – В общем, мне понравилась одна девочка…

Я расплылась в улыбке. И это была самая искренняя и честная улыбка, выданная мною за последние полгода. Мне даже казалось, что я совсем разучилась радоваться за кого-то, не притворяясь.

– Оке-е-ей, – протянула я, садясь в позу лотоса прямо на стуле. – Расскажи мне о ней. Она красивая?

Кани слегка улыбнулся, пока взгляд уткнулся куда-то в неведомое пространство. Наверное, он просто вспоминал ее внешность во всех деталях.

– Да, очень. Ну, я бы не влюбился в нее, будь она некрасивой, правда же?

– Понятие «красота» очень относительное.

– Она красивая! Для всех красивая!

– Ладно, – усмехнулась я. – Поэтому ты так улыбаешься, выполняя эти скучные домашние задания? Из-за нее?

Кани опустил голову и немного помолчал, прежде чем ответить:

– Она не мусульманка. У нее очень религиозная христианская семья. Понимаешь, ухти? Они не из тех христиан, которые на деле вообще ничего не соблюдают. У нее папа священник, а мама часто носит платок.

– Это ведь не проблема, – постаралась успокоить его я. – Религия не мешает нам любить других людей, ведь все мы созданы единым Богом.

– Не выйдет. – Лицо брата быстро омрачилось, словно и не было той улыбки. – Она на меня совсем не обращает внимания. И с ней постоянно разговаривает один придурок из параллельного класса. Мне кажется, он ей нравится.

Я подвинулась ближе к Кани и положила руку на его плечо, чтобы он поднял глаза и взглянул в мои. Он так и сделал.

– Послушай, из-за своих предположений ты можешь упустить ее. Будь смелее. Ты не должен уступать какому-то придурку из параллельного класса. Если она действительно тебе нравится и если не откажет тебе прямым текстом, у тебя есть все шансы. А то, что она христианка, – не самое главное. Действуй, Кани. Подойди к ней, поговори, и все станет понятно. Зато в будущем ты не будешь жалеть о том, что этого не сделал.

Я замолчала, позволив комнате окунуться в тишину, ведь именно она и нужна, чтобы хорошенько подумать. А Кани после моих слов улыбнулся. Улыбнулся очень радостно и облегченно.

– Спасибо, ухти, – сказал он. – Я знал, что могу рассказать об этом только тебе. Ты самая лучшая старшая сестра. Но не говори ничего маме, хорошо?

Вместо ответа я поднесла указательный палец к губам и кивнула, и брат понял все без слов.

Доверие и открытость – вот, что нас сближало. У нас никогда не было друг от друга секретов, мы не ссорились, не дрались и не обзывали друг друга, как это нередко делают сестры и братья. Мы всегда были настоящей семьей. Нас с ним отлично воспитали.

Попрощавшись с Кани и пожелав ему спокойной ночи, я вернулась в свою небольшую, но уютную комнату.