notermann – Такт наших сердец (страница 21)

— Ладно, я уйду, — тихо говорит Мика, будто бросая мне вызов, — Но ты должен понять, что убегать от проблем это не выход. Я пришла не для того, чтобы ты чувствовал себя хуже, а чтобы помочь. Может быть, тебе стоит хотя бы попробовать рассказать, что случилось?

На мгновение мне становится стыдно за свою резкость. Возможно, я действительно слишком жесток с ней, но всё во мне сопротивляется идее ещё одного разговора.

— Останься, — тихо шепчу я ей.

Она кивает и садится рядом со мной.

— Но не жди, что я тебе что то расскажу.

— Не нужно ничего рассказывать, — соглашается она, — Я просто хочу, чтоб тебе стало легче.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Я не знаю, — выдыхает она, — Просто хочу.

Она отводит глаза, слегка улыбаясь уголками губ. Между нами повисает молчание, такое густое, что его можно почти ощутить пальцами. Я вздыхаю и, кажется, чувствую, как некая тяжесть медленно покидает мою грудь.

— Тебе не нужно ничего говорить, — продолжает она спустя минуту, нарушая наше безмолвие, — Просто будь собой. Я здесь для тебя, и этого достаточно.

Я смотрю в её глаза, такие глубокие и полные понимания. Впервые за долгое время я чувствую, что, возможно, всё действительно будет в порядке.

Она остается рядом, и её тихий, но уверенный тон проникает в мои мысли, словно лёгкий ветерок, оседающий на подсознании.

— Сказать не так уж и сложно, — начинаю я, смущённый собственными чувствами, — Но почему-то хочется молчать в твоём присутствии. Словно и так всё ясно.

В этот момент я понимаю, что хоть и был долгий путь, в котором было больше тени, чем света, я наконец нахожусь там, где мне должно быть. Здесь и сейчас. С ней.

Глава 18

Вильям.

Когда я проснулся на следующее утро, ее уже не было.

Вместо этого я злобно протираю глаза, пытаясь выкинуть из головы выражение ее лица, когда мы сидели вчера в баре.

Я даже не помню, как мы оказались вдвоём у меня в доме. Не помню, как позволил ей остаться в моей постеле. Наверно это все алкоголь.

Я выхожу на кухню и сталкиваюсь с Демьяном.

— Где твоя девушка? — спрашивает Демьян, наливая себе чашку кофе.

— Она не моя девушка.

— Значит, ты перестанешь ее доставать?

— Ты наверно хочешь умереть.

Демьян хмыкает и медленно поднимает глаза на меня, словно вглядываясь в самую глубину моей души. Его лицо привычно циничное, но я замечаю нечто новое — тень разочарования или, может, заботы.

— Слушай, Вильям, я не лезу в твои дела, но ты знаешь, что это не путь, — говорит он, беря в руки чашку и делая осторожный глоток. — Сколько раз мы уже обсуждали это? Ты не можешь уходить в такие запои. Это ни к чему хорошему не приведёт.

Я поворачиваюсь к нему спиной, чувствуя, как разливается по телу волна раздражения. Слова Демьяна попадают прямо в цель, но я не готов признать свою слабость. В конце концов, кто он такой, чтобы меня учить?

— Не учи меня жизни, Демьян, — бормочу я, пройдя мимо него к холодильнику, — Я справлюсь. Всегда справлялся и дальше справлюсь.

Демьян медленно ставит чашку на стол, и в комнате повисает тишина. Этот момент между нами всегда был таким — напряжённым, как струна. Он вздыхает, глядя мне в спину, и я могу почти почувствовать, как его взгляд проникает сквозь меня.

— Я не сомневаюсь в твоей силе. Но иногда сила это уметь признать, что тебе нужна помощь, — он произносит эти слова тихо, но они звучат громко в моём сознании.

Его голос словно вкрадывается в мои мысли, и я никак не могу избавиться от ощущения, что он прав.

— Помощь, — я повторяю его слова, не оборачиваясь, и открываю холодильник.

Холодный воздух освежает, но не приносит облегчения. Внутри лишь пустота и мрак, точно как и в моей душе. Я закрываю дверь и поворачиваюсь к Демьяну, ища в его глазах ответ.

— Но где мне её взять, эту помощь? Все, кому я раньше доверял, отдалились, а ты.

— А я все ещё здесь, — перебивает меня Демьян, поднимаясь из-за стола и делая пару шагов ко мне, — Вильям, я никогда не оставлю тебя. Вспомни об этом, когда снова захочешь утопить свои проблемы в бутылке. Мы вместе справимся, как и всегда.

***

Я колочу в дверь с такой силой, что кажется, она треснет.

Через несколько секунд Лилу распахивает дверь и нервно выглядывает наружу. Она хмурится, видя, что я стою перед ней.

— Что тебе нужно? — спрашивает она, скрещивая руки на груди и загораживая вход в квартиру.

— Мне нужно поговорить с Микой.

— Ничем помочь не могу.

Я замечаю, как Лилу бросает быстрый взгляд вглубь квартиры, будто проверяет, все ли там в порядке. Ее напряжение передается и мне, и я делаю шаг вперед, надеясь убедить ее.

— Пожалуйста, Лилу, это действительно важно, — говорю я, отчаянно пытаясь смягчить свой голос. — Это касается жизни и смерти.

Она на мгновение колеблется, затем медленно отпускает ручку двери и чуть приоткрывает ее шире. В ее глазах мелькает тень сомнения, но любопытство или, может быть, беспокойство берет верх.

— Хорошо, что ж, входи, — наконец говорит она, отступая в сторону. — Но если что-то пойдет не так, я тебя тут же выставлю на улицу.

Я врываюсь в ее комнату и вижу, что Мика сидит на кровати. Она одета в красный комплект нижнего белья с мокрыми волосами, явно только что из душа.

— С тобой все хорошо? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, — Зачем ты пришел?

— Почему ты ушла?

— Ты действительно спрашиваешь об этом? — в её голосе сквозит усталость. — Все было слишком сложно. Я не могла больше притворяться, что все в порядке.

Я смотрю на неё и пытаюсь понять, что именно пошло не так. Мы всегда казались такими гармоничными, такими непоколебимыми.

— Я бы хотел все исправить, — говорю я.

Она отворачивается, словно пытаясь скрыть эмоции.

— Иногда исправить уже ничего нельзя. Некоторые вещи ломаются навсегда, и никакие усилия не могут их вернуть.

Она делает паузу, вздыхая, будто взвешивая слова, которые вот-вот произнесет.

— Бывают моменты, когда нужно что-то большее, чем просто желания кого то трахнуть.

— Можешь ли вновь вернутся в мой дом и в мою постель?

— Зачем? — тихо спрашивает она, — Чтоб ты трахнул меня?

— Нет, — закрываю глаза, — Я не буду тебя трахать. Просто ты нужна мне.

— Хорошо.

Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькает нечто теплое, почти утерянное. Возможно, это воспоминание, возможно, надежда. Я не уверен. Ее дыхание становится чуть-чуть быстрее, словно она решает что-то очень важное, что-то, что может изменить всю нашу жизнь.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — ее голос тих и робок.

— Да, хочу, — шепчу я, притягивая её ближе.

Мы стоим в этой кромешной тишине, окруженные только звуками нашего дыхания и биением сердец.

Ночью, когда она все таки соглашается остаться со мной, я прислушиваюсь спит ли она.