Носачёв Павел – Очарование тайны. Эзотеризм и массовая культура (страница 56)

Одним из первых музыкантов, прошедших путь от наркотиков к Востоку, был гитарист «Битлз» Джордж Харрисон, впоследствии принявший индуизм и способствовавший популяризации кришнаизма. Еще до поездки битлов в ашрам Махариши Харрисон первым ввел восточные мотивы в рок-музыку в песнях «Tomorrow never knows» (Revolver, 1966) и «Within you Without you» (Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band, 1967). Для истории эзотеризма в музыке эти композиции важнее его кришнаитского сингла «My Swett Lord» (1970), поскольку именно благодаря им, сыгранным в то время, когда наркокультура еще не завершилась, а мода на Восток только начиналась,

звуки инструментальной индийской музыки стали ассоциироваться в коллективном сознании контркультуры, европейской и американской… с альтернативным состоянием сознания, вызванным наркотиками, начиная от марихуаны и заканчивая ЛСД, пейотом и другими галлюциногенами. Североиндийская классическая музыка с ее расширенным чувством времени, повторяемостью и гипнотическими гармониками танбура стала кодом для «трипов»460.

Идею Харрисона сразу же подхватили многие, и, пожалуй, пиком истернизации тех лет с уверенностью можно назвать «Kashmir» Led Zeppelin из альбома «Physical Graffiti» 1975 года.

Подчеркнем, что связь восточных мотивов гетеродоксальной религиозности и наркокультуры на Западе к тому времени насчитывала уже больше столетия. Грезы курильщиков опиума зачастую влекли их в восточный рай, описания которого выразительно представлены в одном из первых текстов наркокультуры XIX века – «Исповедь англичанина, употреблявшего опиум» Томаса де Квинси. Наркотический рай изображается в романе в таком виде:

Под сень грез своих призвал я все созданья жары тропической и отвесных солнечных лучей: птиц, зверей, гадов, всевозможные деревья и растения, ландшафты и обычаи всех южных земель – и все это сбиралось в Китае или Индостане. Я вбегал в пагоды, где навеки застывал то на верхушках их, то в потайных комнатах; я был то идолом, то священником, мне поклонялись, и меня же приносили в жертву. Я бежал от гнева Брахмы сквозь все леса Азии, Вишну ненавидел меня, Шива подстерегал повсюду. Неожиданно я встречался с Исидой и Осирисом. На тысячи лет заключен был я в каменных гробницах вместе с мумиями и сфинксами461.

К. Партридж, следуя Фуко, называет эти воображаемые локации «гетеротопическими пространствами, „другими пространствами“, которые существуют рядом, но отличаются от гегемонистского общества и культуры»462. Позднее именно такие грезы послужат отправным пунктом для появления новых психотехник внутри теософского движения. Именно так, например, возникнут известные астральные путешествия463. Поэтому нет ничего удивительного в том, что и для поколения 1960‐х Восток стал пространством гетеротопии, в котором процветали экзотические религиозные учения и мистические практики. Таким образом, восточные инструменты и мотивы вводили слушателя в это пространство, а сам факт того, что, как и в XIX веке, речь шла не об аутентичном Востоке, а о Востоке воображаемом, делал все религиозное, связанное с этим образом, эзотерическим.

Период увлечения Востоком совпал с бурным расцветом рок-музыки, когда композиции все усложнялись, отходили от крикливости поп-музыки. Таким образом, рок все более приближался к классической музыке, при этом не лишаясь новизны. Три названные тенденции (Восток, наркотики и усложнение) привели к появлению психоделического рока, когда композиции напрямую были связаны с расширением сознания и предполагали доступ к иным реальностям. Эти реальности с необходимостью должны были описываться языком существующих мифологий: поначалу обращение к восточной духовности привело к актуализации индуистских и буддийских систем и связанной с ними палитры теософских учений. То, что эти явления в 1960‐х шли рука об руку, иллюстрирует история с переводом тибетской «Книги мертвых», настольного текста для многих лидеров контркультуры 1960‐х464. Перевод, которым пользовались все шестидесятники, был сделан убежденным теософом Уолтером Эвансом-Вентцем и в значительной степени стал интерпретацией буддийского учения через теософскую призму465. Затем за дальним Востоком показался ближний. Так были сделаны открытия гурджиевской системы, базирующейся на смутных отсылках к суфизму, и пуристского традиционализма Рене Генона. Вся эта палитра зафиксировалась в культуре конца 1960‐х, и именно музыканты были центром распространения моды на то или иное учение.

Новый виток интереса к эзотеризму, прочно связанный с историей музыки, произошел сразу после известного лета любви 1967 года. Лучше всего изобразить ситуацию глазами очевидца, поэтому обратимся вновь к воспоминаниям Ирвина:

Скрытый от солнечного света и скрывающийся в тени призрак Алистера Кроули был одним из главных духов шестидесятых. Тогда он был особенно популярен из‐за его пропаганды употребления наркотиков и девиза: «делай, что изволишь – таков весь закон». Вы можете видеть его в одном ряду с остальными членами пантеона «Битлз» на обложке «Сержанта Пеппера». Вот он сзади, зажатый между гуру Шри Юктешваром и Мэй Уэст. Вскоре после выхода «Сержанта Пеппера» Rolling Stones выпустили свой Their Satanic Majesties Request… «Ребенок Розмари» и «И исходит дьявол» – оба фильма о сатанизме, были выпущены в 1967 году. Необычный фильм Кеннета Энгера «Инаугурация храма наслаждений» появился годом ранее. Джейн Мэнсфилд, принадлежавшая к Церкви сатаны Лавея, погибла в автокатастрофе в 1967 году. Также в 1967 году Алекс Сандерс, самопровозглашенный король ведьм, жил в Кларинкад Гарденс в Ноттинг-Хилле466.

Не последнюю роль в распространении оккультного веяния в роке (как порой называют увлечение Кроули и связанным с ним сатанизмом) сыграл герой предыдущей части К. Энгер, это он познакомил роллингов с учением «великого зверя», а именно их альбом «Their Satanic Majesties Request» стал первым запустившим тенденцию того, что принято обозначать как оккультный рок. Почти сразу эстафета была подхвачена, и движение развивалось в двух формах.

Первая, мейнстримная, связана с зарождением хеви-метала. Это и Led Zeppelin, чей гитарист Джимми Пейдж купил «Болескин хаус», в котором Кроули проводил свои ранние магические эксперименты, и оказавший прямое влияние на развитие готической эстетики Элис Купер, и Black Sabbath. Деятельность последней, лидер которой Оззи Озборн, всю свою идентичность строивший вокруг эксплуатации образов, связанных со злом и отрицанием официальных христианских стереотипов, запустила волну популяризации темной эстетики в последующем хеви-метале. Имидж, созданный группой, базировался на сложном корпусе референций, часть из которых связывалась с тем, что массовая культура уже хорошо ассоциировала Кроули, магию и оккультизм с чем-то темным, антихристианским и имела общие представления об этой версии эзотеризма. Дальнейшие действия участников группы только укрепляли и развивали эти смутные представления. Поэтому, когда пришедший в Black Sabbath в конце 1970‐х вокалист Ронни Джеймс Дио стал показывать публике «козу» (итальянский жест-оберег, направленный на избавление от дурного глаза), публика тут же раскодировала его как сатанинский.

Реакцией на американский мейнстрим стал британский андеграунд, значительную роль в котором сыграл один из создателей жанра индастриал Дженезис Пи-Орридж, практик магии хаоса и создатель термина «оккультура». Орридж отличался широкими взглядами, вбиравшими множество различных эзотерических концепций, сочетание которых приводило к созданию как эзотерических объединений, так и экспериментальной музыки. Его группа Throbbing Gristle стала фундаментом, на котором впоследствии возникла вся независимая британская сцена (в частности, Current 93, Coil, Nurse With Wound). Музыкальная и эзотерическая роль Throbbing Gristle удачно передана Дэвидом Кинаном, характеризующим деятельность Орриджа следующим образом:

Throbbing Gristle были первой группой, которая полностью выполнила невыполненное обещание панков – исследуя экстремальные культуры, саботировать систему контроля… Там, где панк разглагольствовал против рока, в то же время играя его же, но в пошлом варианте, TG, используя формат классического рокового квартета, были осознанно настроены против рок-н-ролла. Активно работая в 1975–1981 годах, они максимально развили свою в основном рудиментарную музыкальность, извлекая из инструментов и усилителей во время магических ритуалов, предназначенных для нарушения равновесия тела путем накопления и высвобождения его сексуальной энергии, воющий машинный шум, идущий поверх монотонного линейного ритма467.

Вторая линия была менее известной, но играла значимую роль в укреплении так называемых темных форм эзотеризма в общественном сознании. В 1969 году группа Coven, основанная двумя годами ранее, выпустила альбом «Destroys Minds & Reaps Soul», гвоздем которого стал тринадцатиминутный трек «Satanic Mass», практически сразу опознанный как первая черная месса, записанная на пластинку468. Близость группы с церковью Лавея лишь подтверждала эти ассоциации. На деле же «месса» была составлена из книг Уитли и Гюисманса, некоторых отсылок из средневековых текстов и работ Кроули. Участники Coven не планировали практиковать ритуалы, они играли на интересе аудитории, тем самым надеясь позиционировать себя в сложной конкурентной борьбе тех лет. Сходную роль играл и трек британской группы Black Widow «Come to the Sabbat», призывающий слушателей прийти на шабаш, ведь там находится сатана, и поучиться у него тайным знаниям. В эксплуатировании популярных образов шабаша не последнюю роль сыграл роман Булгакова «Мастер и Маргарита», как раз в эти годы переведенный на английский: как известно, он отчасти вдохновил Мика Джаггера на написание легендарной «Sympathy for the Devil».