Норман Партридж – Темная жатва (страница 5)

Каждая стена этого дома пуста. Здесь нет никаких фото.

Но у Пита нет времени об этом гадать. Он думает о комнате в конце коридора. Дверь закрыта... Заперта. Вот теперь его реально трясет. Потому что он думает о том парне в "Kадиллаке", прикидывая, что если вдруг он захочет вернуться. И он гадает, а что если парень должен был встретиться здесь с Риксом, может тот подумал, что Рикс немного задерживается, может быть законник сам вот-вот вернется.

разлетается , , который, .

Здесь тоже голые стены. Просто стол, который выглядит заброшенным... стул с разодранной обивкой, который выглядит также... очередная наполненная пепельница... и там, в углу, вещь, которую ищет Пит.

Запертый шкаф.

Ага. Этот шкаф выглядит как мебель, которая стоит каких-то денег из всего, что есть в доме Джерри Рикса. Бежевого цвета, отполированный до блеска, с двумя выгравированными медведями гризли на запертых дверях, которые стоят на задних лапах, выпучив зубы, а их когти прорезаются через зелень.

От изображений медведей в какой-то момент у Пита пробегает мороз. Он не до конца уверен почему. Потому что теперь он абсолютно уверен, что то, что ему нужно, заперто в этом шкафу, точно так же, как он был заперт в своей чертовой спальне в течение пяти дней и ночей.

То что ему нужно безмолвно.

Оно не произносит ни слова.

Но оно может говорить, это точно.

Оно может так говорить, что ничто живое не может игнорировать эту речь.

Пит стискивает зубы и принимается действовать как можно быстрее. Мелькает мачете, разрубая древесину. Щепки разлетаются в воздухе подобно иглам. Дверная панель сотрясается, и Пит отрывает ее. Спустя пару секунд, на пол летят петли и замок и он получает доступ в шкаф.

Спустя пару минут, Пит спешит обратно через кухню, обратно, через заднюю дверь, через выцветшую мертвую лужайку.

Мачете его отца вставлено в одну из пустых стен дома Джерри Рикса.

В руках Пит МакКормик крепко сжимает украденный полуавтоматический пистолет 45-го калибра.

Пит перепрыгивает через заднюю ограду. Его кеды , . -й калибр. Cейчас Пит все делает сам. ночь - все сначала .

Хотите уместить тигра в аквариуме, это примерное описание нашего парня. Наш приятель Пит полностью заряжен и готов к действию. Ты помнишь, каково это чувство. Конечно прошло уже много времени, но ты этого не можешь забыть, только не тогда, когда ты однажды участвовал в Гоне в ночь на Хэллоуин. Так что у тебя должно быть довольно крепкое понимание тех мотивов, которыми руководствуется Пит, пока мы за ним следуем по темной улице, пока он удаляется подальше от района Джерри Рикса. Парень конечно крепко заведен, но все равно, за нами ему не угнаться.

Только не сейчас, не там, . . Мы оставляем нашего приятеля Пита барахтаться в пыли, и проносимся по бедной части города, пересекая железнодорожные пути, летя так низко, что нарисованная линия на черном асфальте превращается в желтую полосу, которая обозначает весь город как . Мы минуем кинотеатр с на сеансы с Винсентом Прайсом. Проносимся рядом со старой кирпичной церковью на центральной площади города. , , по , , который собой.

Осень уходит, уходят и обертки от конфет, и вощенная бумага комиксов про Базуку Джо. Все это исчезает в ночи. И теперь, когда городок позади нас, мы следуем вниз по лакричной дороге. К тому моменту, когда пыль уляжется на главной улице, мы будем уже в милях оттуда.

Ряды мертвых кукурузных полей по обе стороны дороги . Там что-то впереди, нечто посреди дороги, и это нечто удаляется, даже не смотря на то, что мы гонимся за ним на всех парах.

Пара угольно-красных - .

взглядом .

Ну да. Это развалюха Митча Креншоу несется там впереди, дыру в ночи. Конечно, это не означает, что мы должны расслабляться. Педаль вдавлена настолько в пол, что она с ним срослась. В бликах лунного света, мы с задним бампером "Крайслера". Еще секунда, в со .

Окно опущено. Внутри кулаки Креншоу крепко сжимают баранку, у него . Он делает последнюю затяжку сигареты и щелчком отправляет ее в ночь...

Окурок пролетает через окно, и при ударе салютует искрами настолько сильно, обо что- во тьме, но Митч Креншоу не придает этому значения. Он знает, что за его окном нет ничего, кроме ночи и хуевой тучи кукурузных , ну и тыквоголовый монстр, которого он готов разделать на на .

Так что Митч делает то, что у него получается лучше всего – давит на газ и несется вперед. Он переключает фары на дальний свет, свет прорезает брюхо тьмы прямиком до неба, и эта гонка через прорез похожа на спешку парня, который вот-вот встретится со своей судьбой.

Что на самом деле и должно произойти.

И, в данном случае, Митч в курсе, что у судьбы мало шансов. Как прикидывает Митч, он - единственный парень в городе, который умнее обычного медведя. Тот факт, что он за рулем единственной машины на этой дороге, это доказывает. В ...

- Притормози, Митч, - говорит Бад Гаррис. - У тебя не будет шанса убить Зубастого Джека, если ты нас убьешь вначале.

- Ага, - теперь вмешался Чарли Гантер, выскочив с заднего сиденья, подобно чертову будильнику. - Полегче приятель. Если будешь так топить, у нас все шансы пропустить чертово поле, оставив позади вырезанную морду...

- Ничего мы не пропустим, - мгновенно отвечает Митч, не спуская ногу с педали.

Потому что уверен, что прав, и он не боится это сказать. Не сегодня ночью. Только не после того, как его держали взаперти пять дней без еды. Только не после того, как голод прожег дыру у него в животе, отсчитывая избыток времени.

Нет, сейчас в повестке Митча нет места для споров. Сегодня ночью Гон принадлежит ему. Это его игра. Это его второй выход на Зубастого Джека, и на этот раз он все сделает правильно. В любом в . Последний Хэллоуин наступил спустя два дня, когда ему стукнуло шестнадцать, и у него даже не было прав на вождение. в по. В этом году ему семнадцать, у него есть "Kрайслер", выкидной нож и кое-какие дополнительные опасные принадлежности в , которые создадут П-Р-О-Б-Л-Е-М-У для любого, кто встанет на его пути. то что .

- Эй, я не шучу, – говорит Чарли с заднего сидения. - Кажется мы проскочили поле. Лучше разворачиваться, или кто-то обойдет нас в погоне за Джеком...

- Ты меня с первого раза не расслышал? – выпаливает Митч. - Мы не проскочили чертово поле. И никто нас ни в чем не обойдет. Я имею в виду, ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы кто-нибудь делал то, что мы сейчас делаем? Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-нибудь пересекал Черту?

- Нет Митч... но...

- Никаких "но", дебил. Я все разузнал. Те, другие утырки, всегда относились к Гону, как к игре в прятки. Они тусуются в городке, выжидают, когда Зубастый Джек придет к месту и закричит: Тук-тук-тук, я в домике. Они не пересекают границ города. Мы приведем Гон прямо к нашему приятелю, Зубастому Джеку, и я его задницу разнесу до того, как он пересечет Черту.

- Но что, если это не сработает? Что если Джек каким-то образом прошел мимо нас?

- Знаешь, Чарли, тут есть два маленьких слова, за которые я тебя могу из тачки выпнуть. Одно из них - "что", а второе - "если".

Митч бросает взгляд в зеркало заднего вида, дырявя взглядом ссыкуна на заднем сиденье. Чарли сидит там со свернутым в трубочку комиксом о могучем Торе, и выглядит он так, будто ему только что врезали молотком по голове. И, как убежден Митч, так и должен выглядеть Чарли. Как это видит Митч, сегодня ночью лучше послать нахуй любые "что если"... и вообще любые догадки. На блюде Митча нет места ничему подобному. Он нацелен на единственное угощение, и это угощение - победа в Гоне. После этого для него все будет по-другому. Разумеется, городок получит то, что ему нужно – что ему требуется, один то, , – либо сверху, либо снизу, в зависимости от того, в кого лично ты веришь.

Митч видит это под следующим углом. Нахуй благословления, откуда бы они не поступали. У него нет малейшего понимания, как кто-то может осесть в таком никчемном маленьком местечке на всю жизнь, но оно ему и не пригодиться, после сегодняшней ночи. Только не после того, как он разнесет башку Джека на части и вытащит те шоколадные батончики из заросшей лианами груди. Так и происходит, весь городок может захоронить свою любимую страшилку в глубь шкафа и забыть о ней на очередной год, как все обычно и делают. До тех пор, пока календарь не перевернет несколько страниц, и снова не наступит сезон сбора початков. До тех пор, пока очередная тыква не начнет расти в мертвом поле. До тех пор, пока кто-то в одну из ночей не направится туда, не сколотит крест и не прибьет гвоздями пустые одеяния, чтобы свежие отростки не наполнили его.