Норман Партридж – Темная жатва (страница 17)

Сырая вонь дыма.

Ты проходишь к входной двери церкви, чтобы отворить ее. Мальчишки носятся от главной улицы до Дубовой улицы. В паре миль на север пламя заполонило небо.

Среди ночи воют сирены. Проносится пожарная машина, за ней патрульная машина. Но ты не думаешь о сирене... или о патрульной машине... или об огне.

Ты думаешь о своем сыне, который выбил все чертовы шансы год назад.

Ты чувствуешь это, глубоко внутри, в костях. Ты знаешь, что он приближается. Твой мальчик. Сын, которого ты подвел. Он идет сюда... и явится он скоро. Ты закрываешь глаза и внутренним взором ты его видишь – скрипит тяжелая церковная дверь, подобно выдвижному мосту в замке в старых фильмах ужасов, и сквозь зазор проникает это бесформенное нечто с кукурузных полей. Ты закрываешь глаза, и ты видишь его – маленький мальчик дотягивается до дверной ручки в маленьком домике на три спальни, этот розовощекий ребенок, которого ты когда-то держал в руках самостоятельно впервые выходит в мир.

Все это ты видишь внутренним взором. Своим внутренним взором ты видишь все.

Винтовка в твоих руках весит около тысячи фунтов.

Но тебе удается ее поднять.

Тебе удается ее поднять в очередной раз.

Так что, вот так обстояли дела с Дэном Шепардом. Да брось – ты как будто удивлен. Так карта легла на стол, если ты живешь в городе, где слово "победа", - это просто вариант слова "поражение".

, , оставленных , . Дэн Шепард, один в этой церкви с дробовиком полицейского... он один из них. один .

На другом конце линии сын Джефа МакКормика. Пит где-то там, во тьме. С тех пор, как он вышел за дверь пару часов назад, с ним многое произошло. Он понял некоторые вещи, и держится он на адреналине и на чем-то еще – на чем-то, что пробивается через телефон подобно электрическим зарядам.

- Так все это правда, - говорит Пит. – Все, что я только что сказал. Ничего из этого, не является ложью.

- Ты должен понять, Пит, - глядя на бутылку на столе, бормочет МакКормик старший. - У меня никогда не было права голоса в чем-либо из этого. Ни у кого из нас. Ни у меня, у отца, у его отца.

- И ни у меня. Я не мог ничего сказать, потому что правды никто не говорил.

- Правда, это не то, что ты здесь получаешь. Может быть ты сейчас это понимаешь. Но я никому не хотел навредить. Ты должен это понять.

- Но ты дал мне это мачете. Ты выпустил меня за дверь.

- Да – oтец Пита глубоко сглатывает, перед тем как произнести эти слова, он по-прежнему пялится на бутылку, но не тянется за ней. - Все, что ты сказал сегодня ранее... Я понимаю, почему ты чувствуешь себя так, но ты не знаешь всей правды. Я сделал кое-какие вещи после смерти твоей матери. Глупые вещи. Алкоголь был одной из этих вещей... но только одной. Все не пошло бы так, если бы я держал все в себе, но в одну ночь я остался в баре. Там был Джерри Рикс и Ральф Джаррет. Я был пьян... зол... Я начал говорить о городе, о том, как все мы здесь живем. Рассказал, что потерял твою мать, что рак ее забрал, но тебя я не собирался отдавать Гону.

- Снова слова.

- Может ты прав. Если бы я был трезв, возможно, у меня бы не хватило духа все это сказать. Но я не был трезв, и поэтому мне пришлось заплатить. Когда я пошел на работу следующим утром, Джо Грант вызвал меня в офис и бортанул меня. Он даже не объяснил почему. Да ему и не требовалось.

- Именно тогда нам стоило загрузить машину. Нам стоило свалить отсюда ко всем чертям.

- Нет... потеря работы была только вершиной айсберга. Такие ребята как Рикс и Джаррет ведут себя гораздо жестче с любым, кто им дает причину. Отобрав у меня работу, они хотели преподать мне урок. Они хотели загнать меня в угол, как остальных. Если бы мы сбежали, они бы нас убили.

- Они нас в любом случае убьют. Я не планирую следующие двадцать лет подыхать понемногу, как это делаешь ты. Если Рикс со своими приятелями прикончит меня, ну что же, нормально. Но я, по крайней, мере сдохну стоя на своих ногах.

Нет. Джефф МакКормик прикусывает эти слова. Разговор выходит из-под контроля, так же как в ту ночь, в баре, и он также зол как Пит, но он борется не со своим сыном. Борьба идет против Рикса, Джаррета и другого парня из Гильдии cборщиков урожая.

Всю свою взрослую жизнь Джефф был в курсе маленьких, грязных секретов города. Он знал это сегодня ночью, когда его сын выходил за дверь, но знание ничего не меняет. Гон докатил до года, в который его мальчишке исполнилось шестнадцать, и Джефф МакКормик с тем же успехом мог просто сказать: Ну, норм, сделаю ставку в слепую. Швырну своего сына в ночь. Если таковы правила, тогда по ним и буду играть. И не важно, что он хотел остановить Пита, когда тот был на пути к двери, потому что как только он толкнет дверь, Джеффу придется отпустить своего мальчика, как и всем остальным в этом проклятом городишке. Вот к чему он пришел – то что он сделал... это не то, что он хотел сделать. И по этой причине, Джефф МакКормик не может вымолвить других слов... слов, которые ты мог бы ждать. Мне жаль. Я не хотел. Если была возможность, я бы все сделал по-другому. Этого было бы недостаточно, когда ты играешь со своей собственной плотью и кровью.

Поэтому Джефф сдержался. У него не было выбора. Еще и потому, что он не хотел терять последний осколок самоуважения. A Пит слушает эту тишину. Он слышит, но по-прежнему не понимает.

- Я думаю, между нами все кончено, - говорит он. – В любом случае, я позвонил не для того, чтобы спорить. Я просто хотел тебе сказать, что я сваливаю отсюда сегодня ночью. На севере горит огонь. Это отвлечет всех в округе на какое-то время. Использую это, чтобы смотаться, и своего шанса я не упущу.

- У тебя не получится сынок. Рикс... Джаррет... Те другие ублюдки остановят тебя всеми доступными им способами.

- Может остановят, может нет. Но попробовать я должен. Ты можешь мне помочь, или можешь торчать у телефона. Выбор за тобой.

Джеф МакКормик закрывает глаза. Своего сына он знает. Он знает, что для него значит просить о помощи в такой момент, думать о том, о чем он должен думать. И по правде говоря, ему не за что винить своего сына. Он действительно не может его ни за что винить.

Но может у него есть шанс изменить все? Может еще не слишком поздно...

- Что тебе нужно, Пит?

- Как я сказал, на севере пожар. Зернохранилище на юге. Я собираю взять оттуда машину, я буду там так быстро, как смогу. Я хочу, чтобы ты привел туда Ким. Собери ее вещи. Я без нее не уеду.

Сердце ДЖеффа МакКормика истекает кровью. Он понимает, что должен что-то сказать. Он просто обязан что-то сказать. Но слов он не находит.

- Так будет правильно, пап. Ей будет лучше со мной. Ты понимаешь это так же, как я. На этот раз, тебе просто нужно ее доставить. Если ты этого не сделаешь, я сам за ней приду.

И после этого, звонок обрывается. Отец Пита кладет трубку. Открывает глаза. Ну, разумеется. Что еще он может сделать? Он по-прежнему в обшарпанной гостиной и перед ним по-прежнему на столе стоит бутылка.

Но другой шанс не выпадет.

Его мальчик ушел. За дверь, во благо.

Эта дверь захлопнулась не пару часов назад.

Но она захлопнулась сейчас.

Пит кладет трубку в офисе кинотеатра.

- Если он не пойдет... - проговаривает Пит. – Если он снова меня подведет...

- Он пойдет, - говорит Келли. – Он должен желать твоей сестре лучшего, так же, как и ты. Ты должен в него верить.

Пит кивает, но едва доверяет своему жесту. Келли сидит за столом напротив, глядит ему прямо в глаза. В такой момент у Пита нет места где спрятаться. В голове роиться тысяча слов, но он не может найти способа, чтобы вымолвить хоть одно из них. Внезапно, Келли отводит взгляд, точно также как и он тогда, когда вытащил ее от Райли Блейка и мельком заметил безумие глубоко в ее взгляде, которое было сильно; то, которое, как он был уверен, он увидит только тогда, когда она сама этого захочет.

- Эй, - говорит он, протягиваясь к ее руке через стол. - Все в порядке. Правда.

И все реально в порядке. Потому что внутри него не осталось ничего, что он хотел бы скрыть. Не от нее.

Они молчат довольно долгое время.

- Порядок? – наконец спрашивает он, потому что сейчас видит слезы в ее глазах.

- Порядок, – говорит она и улыбается.

Сильное сжатие, и они разделяют руки.

Келли берет дубинку со стола.

Пит хватает револьвер.

- Погнали отсюда, - говорит он.

Огромный "Додж" выскакивает на дорогу – основной упор идет на шасси, слышен хруст ударов – и зубы Джерри Рикса щелкают друг о друга с такой силой, что он почти откусил сигарету в зубах.

Вот дерьмо! То, что как раз нужно Риксу. Он вдавливает педаль газа сапогом со стальным носком и включает дальние фары. Патрульная машина несется через яркий туннель, вырезанный фарами, минуя рынок, где Рикс пристрелил тех пацанов час с небольшим назад.

Он направляется на север, к пожару.

Пожар, который был поджогом. Потому что в главном управлении все поняли не так. Вызов по рации, который поступил Риксу через пару минут, сразу после того, как Дэн Шепард в его компании упомянул об одном пожаре, но Джерри заметил два столпа пламени, которые возвышались на севере.