Норман Льюис – Подвиг, 1972 г., том 5 (страница 3)

Бригада 2506-я должна была высадиться в трех пунктах: Плайя Ларга, Плайя Хирон и Калета Редоида, которые в американских планах условно назывались «Красный берег», «Голубой берег» и «Зеленый берег». Высадка десанта началась в 1 час 30 минут 17 апреля 1961 года. Действия кубинской авиация были такими успешными, что 17 апреля считается днем авиации кубинских революционных вооруженных сил.

Успешные действия частей регулярной армия и отрядов милиции привели к разгрому бригады 2506-й, в результате которого было захвачено в плен 1197 наемников.

Таким образом, были сорваны планы американских империалистов удушить кубинскую революцию. Плайя Хирон остается символом первого крупного поражения американского империализма в Латинской Америке.

1

Точно в восемь часов сигнальная ракета взвилась в небо, оставив след, и бесшумно взорвалась вдали каскадом медленно гаснущих искр.

— Ну, — сказал Верона, — я думаю, что это начало.

Пик и Верона стояли в лодке, за ними у румпеля на корточках сидел кубинец. Ночь поглощала бронзовый закат, и по фосфоресцирующему океану побежала дорожка от восходившей на небосклон луны. В нескольких ярдах от них, уткнувшись друг в друга, стояли, слившись в одном силуэте, три баркаса. В ночном воздухе четко различались запахи: холодный морской запах гниющих ракушек, гуано и характерный запах металла и нефти. Из баркасов люди пересаживались в надувные лодки.

Впервые в жизни Пик выполнял задание, которое вроде проходило без помех. Операция была спланирована лично мистером Берри, заместителем директора специальных операций ЦРУ, известного среди рядовых сотрудников под именем Филипп. Пик относился к операции равнодушно, так как знал Берри, который любил замыслы с размахом, а этого не было в операции.

Надувные лодки в лунном смысле, серебрившем поверхность океана, двигаясь кильватерным строем к берегу. Кубинский берег лежал приблизительно в миле от них, как туманно-темный слой между небом и океаном. Пик был поражен бесшумной работой лодочных моторов. След выхлопных газов ложился за ними, словно вата, на поверхности воды. Кто-тол на берегу спугнул гнездящихся птиц, и их было слышно в прибрежных зарослях. Птичий гомон только подчеркивал тишину ночи. Пик жестом приказал кубинцу заводить мотор, и они осторожно последовали за лодками курсом на косу, наблюдая за темнеющим вдали берегом. Далеко к западу розовые сполохи на небе обозначали город — очевидно, Матансас. Лодки уже были далеко. Пик не мог определить их местонахождение, они сливались с приливной волной. Шум их моторов поглощался рокотом прибоя, шелестом гальки.

— Сколько нам придется ждать?

— Пять минут.

— Я уже не в силах ждать, — сказал Верона.

— Через пять минут они будут на берегу, и мы все можем отправиться спать.

— У тебя есть что-нибудь с собой?

Пик вынул плоскую бутылку с виски и протянул её Вероне, напряженно всматриваясь в даль, в мерцающую пустоту. Сколько миль кубинского берега просматривается отсюда? Наверняка десять. И насколько пустынно-безлюдным должен быть этот район? На аэрофотоснимках можно было видеть только несколько хижин среди болот с мангровыми зарослями. Зажигают ли люди здесь хотя бы огни?

— Ты слышал что-нибудь?

— Нет.

— Я что-то услышал.

— Птицы на острове, — ответил Пик.

— Я слышал что-то вроде выстрела. Это, должно быть, был выстрел.

— Где?

— Вон там.

Они оба вслушались в тишину. Пик напряг зрение, вглядываясь в иллюзорное сочетание красок берега, океана, неба и лунного света, напоминающего искусственный снег в теплой ночи.

— Это могли быть охотники за крокодилами в болотах, — сказал Верона, — на них охотятся ночью. Ночь лучшее время для охоты на крокодилов. Ночью они выходят на берег. За хорошую кожу сейчас можно получить сто долларов.

— Очевидно, это охотники.

— В такую ночь выстрел можно услышать за три-четыре мили. Над водой хорошо слышно.

— Это выстрел охотника, — сказал Пик.

Вдруг весь берег вспыхнул огнями прожекторов.

— Боже мой, — запричитал Верона. — Боже мой.

Прожекторы перестали ощупывать поверхность моря, быстро сойдясь в одной точке, и только один все еще блуждал где-то вдали, но и он присоединился к остальным.

— Боже мой, боже мой! — сказал Верона.

Сейчас, как и следовало ожидать, весь берег замерцал вспышками выстрелов. Пулеметные очереди полоснули по воде. Звуки выстрелов чередовались, как показалось Пику, с тишиной. «Экономят боеприпасы, — подумал он. — Они ведут только прицельный огонь». Трассирующие пули прорезали темноту ночи, сошлись на пересечении лучей прожектора и растворились во мраке.

Белый, в туманной оправе глаз покачнулся и наполнил весь мир ослепительным светом. Пик подал знак кубинцу заводить мотор, и в это время лодку бросило вперед, затем резко развернуло, сбив с ног Пика и Верону. Падая, Пик ударился и почувствовал боль в локте. Неповрежденной рукой он схватился за планшир и встал на колени. Они чертовски медленно двигались вперед в сверкающей зыби океана, словно в ярко освещенном тоннеле, которому не было конца. Он обернулся назад, и ослепительный свет ударил по глазам, затем снова вперед в тоннель света, где вдали маячил силуэт баркаса. Позади сквозь стрекотание двигателя с новой силой послышались выстрелы.

Сдвоенные молотки стучали и стучали где-то по крыше в небе. Что-то заскрежетало. И что-то, напоминающее яркий верхний плавник, мгновенно раскрылось на поверхности, закрылось, снова раскрылось, приближаясь все ближе и ближе к ним. «Орудийный огонь», — догадался Пик. Он подумал о том, сможет ли плыть со сломанной рукой. Он вспомнил об акулах.

Лодку снова рвануло, и он упал на дно. Со стоном поднялся на ноги. Боль в локте давала о себе знать. Они изменили направление, но лучи прожекторов безошибочно следовали за ними. Теперь ужо слева от них встала тень острова, словно темная стена. Луч прожектора высветил море рядом с лодкой, ушел в сторону, бросил их в темноту. Кубинец заглушил мотор. Они подошли вплотную к баркасу, где их ждали люди.

— Их расстреляли в упор, — сказал Пик, крепко сжимая локоть, когда его втаскивали на баркас. Он старался, чтобы в его голосе звучал ужас, которого от него ждали. Но голос прозвучал фальшиво, и Пик замолчал. Он был плохим актером. Внизу, в лодке, Верона бился в истерике.

Причитания Вероны послужили началом общей историки, особенно среди пуэрториканцев, которые заныли, как профессиональные плакальщики. Пик наблюдал за ними о любопытством, но спокойно. Он не верил и искренность горя. Помимо этого, его практически больше ничего не трогало, и он был лишен чувства сострадания. «Смотреть на вещи трезво» было его его девизом.

Лейтенант, под командой которого находились баркасы пожаловался на случай, граничащий с мятежом. Один из диверсантов потребовал, чтобы ему разрешили отправиться на берег самостоятельно на одном из баркасов, чтобы самому расправиться с кубинской армией. И этот герой действительно хотел отправиться на остров. Пик расценивал такие действия, как желание нацарапать свое имя на стене в сортире.

У него за спиной Верона, приглушенно плача, спросил:

— Ты собираешься оставить этих бедных парней здесь, чтобы их расстреляли, словно собак?

— Уже поздно. Все кончено. Уже ничего не сделаешь.

Раздавшийся отдаленный свист, а за ним звук, словно кто-то быстро вел палкой по гофрированному металлическому забору, и снова тишина вызвали новый приступ истерии на баркасе.

— Поздно, — сказал Пик, — все кончено.

— Я поплыву, говорю тебе, разреши мне их подобрать.

— Нет, если только ты не хочешь добраться до них вплавь. Баркас стоит правительству две тысячи долларов. Все в порядке, — обратился Пик к лейтенанту, — можно отправляться.

— Мы идем обратно в Кейз?

— Нет, сразу домой. Мы больше сюда не вернемся.

Через два дня Пика вызвали к шефу, который прибыл в Майами для проведения операции и остановился в мотеле «Семи-ноль». Мистер Берри полагался целиком на Пика, которого он считал надежным. Это слово имело для мистера Берри особое значение.

Было довольно странно, что Берри, который ухитрялся обычно выглядеть подавленным, на этот раз выглядел менее печальным, чем обычно. Пик даже сказал бы, что шеф делает все возможное, чтобы скрыть нечто вроде возбуждения. Берри напоминал Пику птицу и одновременно с этим упрямое, непроницаемое животное, может быть, броненосца.

— Ну, — сказал Берри, — кажется, мы снова напортачили. — И он криво улыбнулся.

— И на этот раз, я думаю, сэр, что по-крупному.

— Ты сделал все, что мог, все, что мог на этот раз. Ну а как рука?

— Пустяк. Небольшая царапина. Она уже меня не беспокоит

— Весь замысел был неверным от начала до конца. Все, что мы делаем, так это бьем лбом все о ту же каменную стену, к каждый раз все сильнее.

— Я был против этой операции с самого начала, — сказал Пик.

— Нет, действительно ты не скрывал это. Твоя точка зрения совпадает с моей. Подход к решению вопроса был неправильным,

— Насколько я понимаю, беда заключается в том, что мы довольствовались работой втемную. Мы целиком полагаемся на устаревшую информацию, полученную от гусанос. Мы не знаем о сегодняшнем положении в стране.

— К сожалению, ничего нового мы оттуда не можем получить, — сказал Берри. — Мы высаживаем на Кубу людей я надежде, что кубинцы тысячами будут переходить на нашу сторону. Но что происходит в действительности? Почему за нашими людьми охотятся, как за дикими животными, до тех пор, пока от голода они не сдаются на милость победителя? И что происходит с ними потом?