Норман Льюис – Подвиг, 1972 г., том 5 (страница 5)

— Это займет месяц.

— Хорошо. Один месяц. Найди человека. Это все, что я прошу. Только найди его.

2

Чарльз Фейн не встречался с Лоуренсом Пиком двадцать лет.

Сейчас этот псевдоамериканец для Фейна ничего не значил. Он смотрел на него без злобы, хотя их первое знакомство состоялось при довольно неприятных обстоятельствах.

— Возьмем быка за рога, — начал Пик. — Я хотел бы знать: согласишься ли ты за приличную плату выполнить одну работу?

— Работаешь на старую фирму?

— На старую фирму? Что-то в этом роде.

— Если это связано с разведкой, то скажу прямо, что у меня нет ни желания, ни опыта.

— Опыт здесь не нужен,

— Тогда расскажи подробное.

— Ты должен получить приглашение в одну страну в качестве почетного гостя. Там тебе придется смотреть в оба глаза, а когда вернешься — рассказать обо всем, что видел. Только и всего. Оплата будет довольно высокая.

Подошел официант к их столику.

— Простите за беспокойство. Входной билет стоит десять шиллингов и шесть пенсов. Шоу начнется несколько позже, но девочки будут на сцене через несколько минут. Могу ли я вам предложить чего-нибудь выпить?

Пик заказал два виски по шесть шиллингов и шесть пенсов и попросил молодого человека не спешить.

— Мы вас не будем беспокоить, — сказал кельнер. — Девочки выступают в двух-трех местах, и представление не затянется.

Вначале они были одни в подвальном помещении с сырыми зелеными стенами и красным потолком. Вошли два человека в светлых, хорошо отглаженных костюмах. Вошли и сели отдельно. Фейн был уверен, что они из Родезии.

— Почему выбор пал на меня? — спросил Фейн. — Чем я могу быть полезен?

— У тебя хорошие, в своем роде уникальные данные. Ты признан как левый писатель, в то время как я знаю, что ты далек от левых.

— Я понял.

— С твоей репутацией будет нетрудно получить приглашение в эту страну. Можно было бы найти довольно много людей, которые лучше, чем ты, подходили бы на эту роль. Но никто не обладает таким бесценным качеством. Это дает тебе право просить все, что ты хочешь. Я откровенен, как и должно быть между старыми друзьями.

Фейн был не только удивлен, но и взволнован. Пик определенно был для него загадкой. Он внезапно появился в Италии в 1944 году, выдавая себя за фронтовика, напичканный жаргоном и всем, что можно было получить в результате интенсивного натаскивания на курсах. Его выдавало незнание некоторых деталей, безусловно известных любому фронтовику. Вскоре Фейн, собрав мозаику фактов, касающихся Пика, понял, что тот собирает информацию по его прежней фашистской деятельности. «Но зачем?» — спрашивал себя Фейн. Во всяком случае, оргвыводов сделано не было, и он продолжал оставаться в разведке.

— Я растерял связи, — сказал Фейн, — все, что я мог получить в разведке, едва ли может пригодиться тебе. Я все забыл. В течение последних двадцати лет я был журналистом-поденщиком.

— И писателем, — добавил Пик. — Насколько мне известно, в Фольк уид Вельт, Чисттельник и Венгерском книжном издательстве мировой литературы вышло немало твоих книг. Ты должен был сколотить приличное состояние за эти годы.

— В неконвертируемой валюте.

— Как тебе пришло в голову писать такие книги?

— Чисто случайно. Я редактировал каирскую газету, выходящую на английском языке, во время суэцкого кризиса. И мне показалось, что можно написать книгу, смотря на вещи с новой точки зрения, с учетом спроса.

— Я читал ее.

— Это был единственный способ опубликовать книгу. Грандиозное упражнение в притворстве. В Англии было продано шестьсот экземпляров и один миллион в странах за «железным занавесом».

Пик поганенько засмеялся дребезжащим носовым смехом. Смех Пика всегда раздражал Фейна.

— Чудесно, потрясающе, великолепно! Фейн, опасный фашист, чуть было не назначенный в спецотдел разведки, сейчас выступает в роли борца за свободу для угнетенных народов. Кстати, что мы беспокоимся? С точки зрения наших друзей, ты человек, который имеет сотню заранее подготовленных алиби. Между прочим, ты все еще фашист?

— Скажи мне, что ты имеешь в виду, говоря «фашист», и я отвечу тебе.

— Я имею в виду твои высказывания о том, что войну следует окончить, когда Германия вторглась в Россию. Ты придерживаешься этих взглядов и сейчас?

— Безусловно, и я полагаю, что ты их тоже разделяешь. Я должен думать, как думает любой интеллигент. Европа, мы знаем, была бы спасена.

— Знаешь ли ты, что я разрабатывал тебя в службе безопасности? — сказал Пик.

— Это было ясно как дважды два.

— Я представил донесение в выгодном для тебя свете. У тебя были оригинальные идеи, и ты их не скрывал, но я не видел в том угрозы для безопасности.

— Я тебе благодарен за это.

Официант подошел, неся на подносе два стакана с виски. Пик расплатился с ним, вынув банкнот из портмоне крокодиловой кожи. Погладив портмоне, сунул его в карман.

Старуха с лицом, покрытым румянами, как маской, вскарабкалась на эстраду, плюхнулась на стул у пианино и забарабанила по клавишам. Три полнотелые дамы в униформе школы бурлеска вышли на эстраду. Зал стал наполняться мужчинами со спокойными набожными лицами. Они занимали места тихо, как перед причастием. Фейна неприятно отвлекала обстановка, а Пик был спокоен и сосредоточен.

— Я хотел бы, чтобы во внимание было принято мое материальное положение. На какой срок я буду оторван от работы?

— Недель на шесть. Может быть, два месяца. В стране тебе придется находиться около месяца, но некоторое время займет подготовка к выезду.

— Я заказал обзоры по книгам для различных газет. Может быть, мне удастся уговорить их предоставить краткосрочный неоплаченный отпуск.

— Твое материальное положение будет принято во внимания. Наши друзья, безусловно, не заинтересованы в том, чтобы твои финансовые дела страдали. Я полагаю, что тебе будут платим тысячу фунтов в неделю. Этого будет вполне достаточно, чтобы существовать безбедно, пока не подыщешь себе работу.

— Это уйма денег, — признался Фейн.

— Ты имеешь право на эту сумму.

— В чем будет заключаться моя работа?

— Как я сказал, ты посетишь по приглашению одну страну. Ты будешь жить в лучшем отеле, тебе покажут все, что тебя интересует. Ты будешь почетным гостем как известный, по их мнению, литератор. Ты должен будешь рассказать обо всем что там видел, по возвращении.

— Оборонительные сооружения и так далее?

— Отчасти.

— Насколько я понимаю, мне не придется связываться с кем-либо, не надо будет знать пароли, код и прочую ерунду?

— Безусловно. Ты не будешь рисковать. Ты знаешь, так же как и я, что такую работу журналисты выполняют всегда.

— Я хотел бы быть абсолютно уверенным.

— Разве ты не был в команде сто первой, которая занималась похищением генерала Бартолини? Ты же добровольно принимал участие в этой операции.

— То была Швейцария.

— Мне всегда было свойственно любопытство. Укол делал ты.

— Нет, фельдшер.

— Операция была проведена образцово. Кстати, во мне снова заговорил профессиональный интерес. Ты не знаешь, что твой друг фельдшер использовал для укола?

— Не имею ни малейшего понятия. Что-то весьма примитивное, насколько я могу судить. Если хочешь, я могу описать реакцию пациента после укола. Он стал плаксивым, его пронесло.

— Этого для нас мало. Однако, возвращаясь к теме нашего разговора, я хотел бы, чтобы ты не недооценивал своих возможностей.

— Я не знаю. Я знаю свои пределы. Швейцария — тихая страна. А сейчас речь идет о стране с «железным занавесом».

— Не совсем.

— Тогда что же это за страна?

— Что за страна?

Внимание Пика было отвлечено представлением. На эстраде стало шумно. Комичный учитель с фальшивым носом и рыжими бакенбардами березовой веткой гонял здоровых, уже полураздетых в процессе стриптиза школьниц. Именно этот эпизод и нравился Пику. Он хотел получить максимальное удовольствие, прежде чем перейти к делу.