Нора Робертс – Расцвет магии (страница 84)
– Нас осталось так мало, – тихо пробормотала Вивьен, садясь на место и наливая вино, которое выпила одним глотком. – Я надеялась, что есть шанс вернуть то существо на путь света. Ну или хотя бы на не столь темную дорожку. Но жертвоприношения, убийство детей? Такому нет прощения. – Она прервалась, чтобы снова наполнить бокал, который в этот раз лишь пригубила. Фэллон ждала. – В сказках сердце дракона чаще всего пронзают мечом. Иногда им же отрубают голову. Mais non[28]. Возможно, так справлялись с созданиями из древних времен, однако с нами, оборотнями, такой прием не сработает. Надеюсь, нас будет больше. Должна надеяться на это. Кто знает, вдруг другие драконы лишь затаились или же пока не пробудились. – Вивьен тяжело вздохнула, отпила еще вина и продолжила: – Существует всего один способ убить такого, как я – пронзить насквозь его глаз. Только левый глаз, – добавила она, постучав по своему веку. – Только тогда появится возможность преодолеть броню и отрезать голову, которую нужно затем сжечь дотла. Следует выполнить все три действия, иначе дракон не умрет.
– Спасибо, Вивьен.
– Покончите с этим раз и навсегда. А я выпью еще вина. И заберу с собой весь торт.
– На здоровье, – улыбнулась Фэллон, после чего взяла гостью за руку и позволила той почувствовать поток магии, почувствовать правдивость следующих слов. – Когда я убью дракона, то сделаю это отчасти ради тебя, пламя с севера, нанесу решающий удар ради всего прекрасного, что воплощаешь ты, и чем отказался быть тот, другой.
Глава 25
Фэллон ощущала движение воздуха, которое отзывалось в крови, шептало в сознании. Несколько недель после визита Вивьен они с Дунканом и Тоней тренировались с одной конкретной целью: убить дракона и его наездницу.
Однако до сих пор не появилось ответа, когда должна произойти эта схватка.
И все же Фэллон знала, что буря надвигается, видела во сне сверкавшие молнии и круг камней, пролитую кровь и пульсировавшее сердце обитателя мертвого леса.
И это сердце тоже нашептывало, манило обещаниями, опутывало паутиной сладкой лжи, представая в привлекательном, соблазнительном облике.
Фэллон стала плохо спать, вырываясь из плена смутных кошмаров. Каждую ночь она зажигала свечу, подаренную Малликом еще при рождении, чтобы постоянно держать при себе огонь, чтобы держать тьму в узде.
Когда Лана заметила усталость дочери из-за отсутствия полноценного отдыха, то приготовила снотворные снадобья и сделала талисманы, но Фэллон не пользовалась ими. Хотя ночные видения приносили с собой только ложь и пустые обещания, в них могло содержаться нечто способное помочь покончить с тьмой.
Но когда это время наступит?
«Приходи сейчас, – шептала тьма. – Воспользуйся хрустальным шаром. Я жду тебя с распростертыми объятиями, чтобы воссоединиться, как и было предначертано. Ты познаешь все удовольствия в мире, получишь власть и могущество. Твоя кровь выпустила меня. Так приходи и испей этой свободы. Вкуси ее, возьми, изведай».
Фэллон очнулась и поняла, что стоит перед хрустальным шаром, в глубине которого свивались клубком тени. Это она их призвала? Она не знала наверняка, но похоже, что тьма за несколько недель преследования сумела обнаружить слабые места.
Потрясенная девушка занесла руку над огоньком свечи, пока он не разгорелся так ярко, что разогнал тени.
Нужно было действовать.
Фэллон оделась, собрала все необходимое и вышла из дома. Хотя после равноденствия в сентябре лето еще прочно удерживало позиции, в воздухе уже пахло осенью. Совсем скоро наступит пора собирать урожай, а листва окрасится в яркие цвета.
Эти мысли заставили с глубокой ностальгией вспомнить ферму с разросшимся домом, полями, садами, огородом и лесом, где прошли все детские приключения Фэллон.
Увидит ли она когда-нибудь снова родные места? Посидит ли под любимым деревом с книгой или возле ручья с удочкой? Так хотелось верить, что матери еще доведется поработать на грядках, а отцу – обойти поля. Хотелось знать, что в печи на кухне опять будет подрумяниваться хлеб, а на подоконниках – стоять зажженные свечи.
Фэллон сделала все, что от нее требовалось. Так сколько еще осталось ждать?
Она зашла в конюшню, намереваясь полететь на Леохе, но обнаружила, что верная Грейс уже проснулась и высовывает над дверцей стойла серую морду, на которой прибавилось седины.
– Тоже не спится? – вздохнула Фэллон и погладила мягкий нос кобылы, заглянула в ее любящие, добрые, терпеливые глаза. – Ну что ж, тогда отправимся на прогулку, только мы с тобой, совсем как раньше. – Затем оседлала лошадь, убрала вещи в сумки, вывела ее из конюшни и села верхом. – Торопиться некуда. Можно пройтись не спеша. – Однако когда они добрались до дороги, Грейс сама резво затрусила в сторону города. – Что, почувствовала себя молодой кобылкой? – усмехнулась Фэллон.
Словно в знак согласия, лошадь перешла на плавный галоп, помогая хозяйке сбросить остатки сонливости и усталости.
Ненадолго Фэллон вновь стала той девчонкой, которая часами напролет могла скакать на резвой молодой кобылке. И хотя сейчас мимо проносились не родные леса и поля, однако в быстрой поездке на верной лошади по цветущим землям среди ночи была особая свобода.
Как и в абсолютной тишине, которую нарушали только стук копыт да легкий шелест ветра в стеблях кукурузы, в колосьях пшеницы, в траве и листве.
Свет звезд лился на тыквы, росшие на грядках, и на гроздья винограда, висевшие на лозах, отражался в глазах оленя, решившего перекусить поздно ночью, и на шкуре лисы, вышедшей на охоту.
Фэллон услышала резкий вскрик, взглянула в небо и увидела белую тень Таише, заметила отблеск на серебряных крыльях Леоха. Из-за деревьев выпрыгнул Фаол Бан и побежал рядом с лошадью. Когда они свернули к Нью-Хоуп, исчез последний осадок, оставленный кошмаром.
При приближении к парку Фэллон пустила Грейс сначала трусцой, а потом и вовсе придержала, пока та не пошла шагом.
– Даже не знаю, почему я решила попробовать провести обряд здесь, – размышляя вслух, пробормотала Фэллон. – Наверное, потому что во всех других местах ничего не получилось. – Она спешилась, перекинула седельные сумы через плечо и вздохнула: – А я должна была предпринять хоть что-то.
Она очертила круг, расставила белые свечи, зажженные дыханием, в центр поместила маленькую фигурку богини-матери, положила к ее ногам цветы и пролила вино в качестве подношения. Затем взмахнула ритуальным ножом в сторону севера.
– Духи севера, услышьте меня. Духи востока, умоляю вас. Духи юга, взываю к вам. Духи запада, узрите меня. Я ваше дитя, ваш верный слуга, ваш воин, явилась с верой, уважением, смирением и честью.
В центре круга парил небольшой котел. Фэллон наполнила его освященной водой, разожгла под ним огонь, достала мешочек и высыпала толченые кристаллы, мерцавшие на свету.
– Прошу прозрения, мудрости, ясности. Смесь пузырись, варись, кипи, туман прогони, мне виденье подари. – Девушка добавила сушеные травы. – Прошу сил, знания и понимания ответа. Жар разгорайся, ветер поднимайся, ответ появляйся. – Она почувствовала воздушные вихри, уколола палец ножом и уронила в котел три капли. – Снова кровь мою примите, клятву света обновите. – Фэллон пронзили потоки сил, и тогда она воздела руки. Над восточными холмами вспыхнули и засверкали молнии. – Мать богов, дары прими, силой знаний надели, мне ответы покажи.
Ветер завыл, раздул языки пламени под котлом и взметнул дым, который рассеялся и поплыл над землей, как туман. На секунду Фэллон услышала хор сотен голосов, почувствовала прикосновение сотен рук и из-за силы исходившей от них магии едва не упала на колени.
Молния расколола небесный свод надвое, следом прогрохотал оглушительный раскат грома, и туман исчез. Воцарилась тишина.
Однако Фэллон уже была не одна.
– Макс, – выдохнула она, затем уже громче сказала: – Папа.
И потянулась к нему, однако руки ухватили пустоту.
– На этот раз я бесплотен, – в голосе мужчины звучало далекое эхо. – Завеса между мирами недостаточно тонка.
– Но ты все равно здесь, – разочарование от невозможности прикоснуться к отцу боролись в душе Фэллон с благодарностью. – Ты здесь. Я столько раз пыталась снова тебя позвать, но никак не могла найти.
– Тебе этого не требовалось до нынешнего момента. Только подумать, какой ты стала взрослой! И настоящей красавицей. И воительницей, если судить по мечу.
Фэллон заметила в глазах Макса гордость, перемешанную с печалью, и больше всего на свете захотела быть достойной первой и иметь возможность облегчить вторую.
– Нужно так много тебе рассказать. О мече и щите, о книге заклинаний. Мы отвоевали Нью-Йорк. А еще… Даже не знаю, с чего начать. Мне так приятно вновь тебя увидеть. Наша семья переехала в Нью-Хоуп. Мы с тобой сейчас в городском парке.
– Да, – Макс посмотрел на кукурузное поле. – Я знаю.
– Если бы я только могла представить, что ты появишься, то не стала бы проводить обряд в этом месте.
– Я появился именно потому, что ты это сделала. И раньше уже говорил тебе, что ни о чем не жалею. Да и как бы мог жалеть, глядя на тебя?
– Они мертвы. Эрик и Аллегра. Прости, если эта новость тебя расстроит.
– Нет. Я потерял брата во время Приговора, а то существо уже не было им, – если на лице Макса и читались следы сожалений, то теперь испарились, подобно туману. – Занявшая душу Эрика тварь пыталась бы убить тебя снова и снова, если бы ты не убила ее.