Нора Робертс – Расцвет магии (страница 44)

– Знаю.

– Это было чудесно! – вспомнив произошедшее, она закружилась по кухне. – Даже не представляла, что чувства способны настолько захлестнуть. Я читала книги, слушала рассказы солдат, даже видела, как вы с папой смотрите друг на друга, но и на секунду не могла вообразить ничего подобного. До тех пор, как Дункан коснулся меня. – Фэллон приложила ладонь к груди, вздохнула. – Когда мы вдвоем, то я становлюсь не Избранной, не спасительницей мира, а просто… собой.

– Понимаю, – улыбнулась Лана.

– Ты испытываешь по отношению к папе то же самое?

– Еще до твоего рождения мы много месяцев провели вдвоем, – мать тоже вздохнула и обернулась поставить чайник, чтобы скрыть блеснувшие слезы. – Саймон ни разу ко мне не притронулся и никогда даже не спрашивал, можно ли. Хотя желал меня, я знала. Как и он знал, что мне требуется время оплакать Макса. И за эти месяцы я влюбилась окончательно и бесповоротно. – Она достала из буфета чашки и мед, который нравился Фэллон. – Все изменилось в тот день, когда явился Маллик. В канун Нового года. В завершение старого года. Когда мы с твоим отцом вновь остались наедине, я призналась, что люблю его и хочу начать совместную жизнь. Тогда произошел наш первый раз. И когда Саймон прикоснулся ко мне, я почувствовала себя собой.

– Ты никогда не рассказывала об этом.

– До сегодняшнего дня ты сочла бы это всего лишь романтичной историей. Теперь же понимаешь меня. Нам с тобой невероятно повезло: любить и быть любимыми замечательными мужчинами. И несмотря на все невзгоды, на все тяготы войны, на победы и поражения, оставаться счастливыми женщинами, – пылко произнесла Лана, разлила чай по чашкам, поставила на стол печенье и села, готовая слушать.

– Я боялась, что не буду знать, как поступить. Техника-то понятна, но ведь это нечто куда большее.

– И слава всем богам! – рассмеялась мать, откусывая печенье.

– И не представляла, что все окажется настолько великолепным. Мы оба были покрыты ранами, но это не имело никакого значения.

– А может, даже добавляло остроты, – усмехнулась Лана.

– Уже утром, когда мы пошли в душ… – Фэллон запнулась, принялась молча размешивать мед в чае. – Тебе не кажется странным обсуждать такое?

– Сейчас я внутренне самодовольно ухмыляюсь и поздравляю себя с тем, что являюсь матерью, с которой дочери комфортно обсуждать такое. Только давай не будем вдаваться в детали при разговоре с отцом.

– А он тоже все поймет, как и ты? – спросила Фэллон, подумав, что с ним-то точно беседовать про Дункана окажется сложнее.

– Вряд ли. Позволь мне самой мягко донести до Саймона эту мысль.

– Отличная идея, – кивнула Фэллон, с облегчением предоставив матери разбираться с самой непростой частью. – О, я забыла рассказать. Когда мы с Дунканом впервые… ну, в общем это вызвало вспышку света. Она прошла сквозь меня и вырвалась наружу. И дерево за мемориальной плитой изменилось, превратилось в Древо жизни, как на поляне Маллика.

– Ого, – Лана задумчиво откинулась на спинку стула. – Это все объясняет. Наше мемориальное дерево тоже расцвело. Я думала, что это символ победы, но теперь понимаю. Хотя любовь – тоже своего рода победа. – Мать взяла Фэллон за руку. – Без нее все сражения и войны не имели бы значения.

– Будут новые сражения и новые войны.

– Возможно, однако ты получила еще одну вещь, ради которой стоит бороться.

– Я боялась, что это сделает меня слабой, но стала лишь сильнее. Я должна стать сильнее. Грядут страшные времена. Не могу увидеть точно какие, но тьма приближается. Красное пламя с севера, нарастающее безумие, черная душа под личиной невинности. А ты чувствуешь их? Молния пронзает верное сердце. Обугленный дракон отбрасывает огромную тень, желая погубить надежду. Что за сделку нужно заключить, что за потерю пережить, что за жертву принести, дабы свет воссиял сквозь тьму? – Фэллон обессиленно склонила голову. – Я не могу разглядеть, но знаю, грядут страшные времена.

– Когда они настанут, мы встретим их вместе, – Лана взяла обе руки дочери в свои. – Мы встретим их плечом к плечу.

– Я должна обсудить с тобой еще столько вещей. С тобой, папой, Трэвисом. И Итаном тоже. До того как состоится совещание всех командиров баз и основателей Нью-Хоуп.

– Тебе повезло, – улыбнулась Лана, бросая взгляд на вошедшего мужа. – Мы как раз… – Что-то в выражении его лица заставило ее осечься. – Итан?

– Он в порядке. – Саймон приблизился к жене, положил руку ей на плечо. – Побежал на ферму к Эдди. Милая, дело в Джо.

– О боже…

– Лана, Итан сказал, его время пришло.

– Только не это. Но…

– А еще заверил, что Джо готов уйти и ждет только, чтобы Эдди отпустил его.

– Я должна быть с ними, – со слезами на глазах прошептала Лана.

– Ступай, – кивнула Фэллон, поднимаясь со стула. – Мы закончим с ужином, а ты поддержи Джо и Эдди.

Не колеблясь ни секунды, даже не взяв пальто, мать исчезла, перенеслась на ферму соседей.

Прибыв на место, Лана обнаружила, что вся семья Эдди собралась кружком в гостиной. Голова Джо покоилась на коленях хозяина. Итан гладил пожилого пса. Тот тяжело дышал.

Лана испытала гордость за своего доброго, сильного сына, опустилась рядом с ним на пол, положила ладонь на голову верного старого друга и поняла, что его время действительно пришло. Встретилась глазами с Эдди и ощутила, как упало сердце: в его взгляде читалась отчаянная надежда, которую предстояло разрушить.

– Джо ничего не ест. Ты могла бы…

– Он очень устал и испытывает сильную боль, – тихо сказал Итан, не прекращая гладить пса. – Но не хочет покидать тебя, пока не получит разрешения. Будет сражаться до последнего, потому что любовь не знает границ. Он до сих пор мечтает, как погонится за мячом или палкой, как отправится на прогулку, как будет играть с тобой, с детьми. – Без устали лаская, успокаивая собаку, Итан заглядывал в ее сердце. – Джо видит, как резвятся Джем, Скаут и Хобо, но сам может только наблюдать. Он тоже хочет снова играть и гоняться за мячом, но не уйдет, пока ты не позволишь. Люпа давно ждет своего друга, чтобы вместе они соревновались, прыгали и бегали. Но ты должен сказать, что отпускаешь.

– Ты веришь в это? – спросил Эдди, утирая текущие по щекам слезы. – Что Джо отправится туда, где сможет снова гоняться за мячом и играть с Люпой? Ты правда в это веришь?

– Я знаю, что так и будет. Там же находятся сейчас Харпер и Ли. Они тоже с нетерпением ждут друга.

– Пусть он возьмет любимый красный мяч, – всхлипнула Уиллоу и уткнулась в плечо матери, такой же рыжеволосой, как и сама девочка. – Можно он возьмет красный мяч?

– Конечно, можно, – едва сдерживая рыдания, кивнула Фред, целуя дочь в макушку, затем поднесла к губам руку мужа.

– Ладно, ладно. Похоже, пора прощаться, – Эдди прерывисто вздохнул, когда Джо поднял на него взгляд, полный любви и безграничного доверия. – Друг мой, ты спас мне жизнь. Наверное, мы спасли жизни друг другу. А еще повидали немало приключений, правда, мальчик? Теперь пришел черед отдохнуть. Иди туда, где снова встретишься с Люпой, Харпером, Ли и всеми остальными. Где будешь гоняться за белками вволю. Спи, приятель.

Джо лизнул руку хозяина, вздохнул, опустил голову и погрузился в сон.

Позднее, когда Лана шагала домой в позаимствованном у Фред пальто, она обняла сына за плечи и произнесла:

– Эдди не справился бы без тебя, милый. Не сумел бы отпустить Джо. Не уверена, что и сама нашла бы силы так поступить.

– Мне тоже не хотелось с ним прощаться. Но этому отважному псу было тяжело, и мы сделали это ради него, – Итан оглянулся на ферму. – Они зажигают свечи, чтобы помочь Джо отыскать дорогу.

– Мы последуем их примеру. Смотри, – Лана указала на их дом. – Папа с Фэллон уже начали выставлять на подоконники горящие свечи.

– Ты же знаешь, что Джо обязательно вернется спустя какое-то время. Найдет путь обратно. К Эдди. Когда любовь сильна, такое случается. Как с животными, так и с людьми, – Итан взглянул на Лану, и та с удивлением отметила, что смотрит на него, не опуская голову. Сын догнал мать в росте. – Именно поэтому врагам нас не одолеть. Не понимаю, зачем им хочется убивать и уничтожать все хорошее. Не понимаю, даже когда ощущаю их эмоции. Знаю, они могут нанести нам вред, забрать все дорогое, но никогда не сумеют победить, потому что мы способны любить. Любить так сильно, чтобы отпустить верного пса, хотя его смерть и причиняет боль. Сколько бы раз враги ни устроили пожар, мы снова построим и посадим все заново. Они нас не остановят. А потому не могут победить.

– О, Итан, – Лана притянула сына к себе, и они, тесно прижимаясь друг к другу, побрели на свет зажженных в окнах свечей. – Именно это мне и нужно было услышать сегодня.

– А мне нужно, чтобы ты отпустила меня с Фэллон.

– Вот это мне совсем не хотелось слышать.

– При войсках требуются те, кто будет ухаживать за лошадьми и охотничьими собаками. Я могу сражаться, но больше пользы принесу, выполняя эту работу, чтобы освободить подготовленных воинов, которые сейчас вынуждены возиться с животными. Мам, пришло время тебе отпустить меня.

– Похоже, ты уже поговорил с отцом.

– А теперь говорю с тобой. Все вы сражаетесь, а я отсиживаюсь здесь.

– Твоя помощь здесь…

– Важна, знаю. Но я уже не ребенок и обладаю способностями, которые могут пригодиться в бою. И пригодятся. Пожалуйста, позволь мне поступить по совести.