Нора Робертс – Расцвет магии (страница 39)

– Соберитесь и подойдите ко мне! – перекрикивая гул голосов на разных языках, распорядилась Фэллон. – Нужно двигаться как можно быстрее. – Краем глаза она заметила, как дюжина освобожденных двинулись налево и приготовились к сражению. – Помогите детям и раненым.

– Куда вы нас ведете? – громко поинтересовался кто-то из толпы.

– В Арлингтон. Там уже вас ждут. Держитесь вместе, верьте свету. Сопроводишь их? – попросила Фэллон у Тони. – Грета и Мейс помогут, как мы планировали.

– Не переживай, все сделаем, – кивнула та и сосредоточила силы на переброске вместе с еще двумя ведьмами. – Мы скоро вернемся.

И они исчезли, забрав освобожденных узников с собой.

Фэллон подошла к отцу и провела ладонью по его руке, исцеляя рану.

– Вооружи всех. Возглавь группу. Захвати это здание.

– Уже сегодня над ним будет развеваться твой штандарт.

– Поместите пленных в камеры. Скоро мы приведем новых. – Фэллон взглянула на Дункана: – Настало время отсечь голову змее. Ты со мной?

– Ты же знаешь, что да, – она взяла его за руку и сообщила детали плана: – Ты знаешь, где находится Харгроув?

– Да. Они как раз на прошлой неделе отрабатывали схему действий на случай нападения. На бункере стоит магическая защита, поэтому…

– Идем вместе.

– Вместе, – кивнула Фэллон и перекинула образ места из своего сознания в сознание Дункана.

Они встали лицом к лицу, глядя друг на друга, соединив руки, соединив силы. В разные стороны полетели искры. Магия пела в крови, мощь нарастала, как приливная волна. Совместный свет преодолевал барьеры тьмы. Фэллон ощущала связь с Дунканом, чувствовала его сердце в своей груди.

А затем все вокруг вспыхнуло.

Пока надзирателей помещали в камеры, где раньше держали заключенных, пока отряды спешили в бой, Фэллон с Дунканом перенеслись в бункер.

Харгроув скрывался в укрепленном помещении за стальной дверью под защитой четырех охранников. Как на офицере в лаборатории, на нем были черные брюки и пиджак – скорее военная форма, чем деловой костюм. На груди блестели медали, обшлага украшала вышивка золотой нитью. Начищенные ботинки сверкали, точно зеркала, давая понять, что мужчина никогда не ступал по грязи и пыли города, который объявил своим.

Глаза самопровозглашенного президента расширились, когда он заметил незваных гостей. Один из охранников выстрелил в Фэллон, но она подставила щит, и пуля срикошетила в грудь телохранителю. Пока он падал, Дункан взмахом меча прикончил других солдат. За считаные секунды Харгроув остался без защиты.

Он попятился, подняв руки вверх, и проблеял:

– Я нужен вам живым…

– Вовсе нет, – процедила Фэллон и небрежно воспламенила пистолет, который резко выхватил из кобуры главнокомандующий. Тот вскрикнул и повалился на колени. – Однако я хочу, чтобы ты на своей шкуре прочувствовал все то, чему подвергал других. – Девушка вздернула бывшего президента на ноги и перенеслась вместе с ним обратно в лабораторию, втолкнула его в камеру и ухмыльнулась: – Принимай отставку. – Затем позвала: – Арлис?

– Я здесь. И собираюсь получить полное признание.

– Когда мы наладим коммуникации Белого дома, сумеешь провести эфир отсюда без помощи Чака?

– Однозначно! Уже начинаю мысленно готовить заметки.

Фэллон с презрением разглядывала Харгроува, который баюкал обожженную кисть. Ни шикарный костюм, ни незаслуженные медали не давали настоящей власти. У него было лишь то, что он украл, что выхватил у тех, кого убил.

Теперь же по локоть запачканные в крови невинных жертв руки остались пустыми.

– Почему бы тебе не начать интервью прямо сейчас? – предложила Фэллон. – Можно опросить всех ученых. Я пока пришлю медиков, чтобы осмотреть раненых.

– Это уже будет лучшим обращением, что они сами обеспечили заключенных, – отметил Дункан.

– Верно. Потому что мы лучше, – кивнула Фэллон и отвернулась от Харгроува. – Что с системами связи?

– Проверим вместе, – Дункан взял ее за руку.

Сражение за столицу продлилось от рассвета до заката. За это время погибли больше четырех тысяч человек и еще около трех тысяч получили ранения. День стал самым кровопролитным с момента разгара Приговора.

Спасательные отряды освободили свыше двух сотен пленников. Еще пятьдесят заключенных выпустил из вспомогательных учреждений основной корпус войск Фэллон. И шестьдесят несовершеннолетних содержали в подземной секции здания бывшей Национальной галереи искусств.

Силы сопротивления, чья численность насчитывала примерно полторы тысячи человек, присоединились к группам зачистки и помогли разгромить правительственные войска и Темных Уникумов.

Генерал Деннис Юрла официально признал поражение и сдал столицу. Его, Джеймса Харгроува, доктора Терренса Картера, командующего Лоуренса Оттса и других ключевых фигур, державших власть в городе, вместе с двумя тысячами вражеских солдат поместили в заключение как военнопленных.

Фэллон с Саймоном стояли в захваченном хранилище и с изумлением смотрели на сложенные стопками золотые и серебряные слитки, сундуки с драгоценностями, коробки с бриллиантами, сиявшими холодным блеском.

– Я хотела, чтобы ты это увидел. Мы обнаружили еще один склад, доверху забитый предметами искусства: картинами, скульптурами, антикварными книгами. Некоторые мне удалось опознать. Дункан помог.

– И это просто пылилось на складе. Настоящая сокровищница Харгроува. Он – или его приспешники – ограбили музеи. Возможно, сначала это делалось из благих побуждений, чтобы защитить национальное достояние, но все, что я здесь вижу? Бессмысленное накопление. И для чего?

– Вероятно, он и ему подобные до сих пор считают золото и бриллианты предметами богатства, а потому и власти. Металл и камни могут пригодиться в строительстве, для машин и плат, а еще для магических ритуалов. Картины нужно сохранить, чтобы впоследствии выставлять на всеобщее обозрение. Такие вещи не должны принадлежать кому-то одному, потому что принадлежат всем.

– Ради такого богатства многие пошли бы на убийство, – похлопав ладонью по стопке золотых слитков, вздохнул Саймон. – Не важно, что это нельзя посадить, съесть или использовать для обогрева жилища.

– Ага. Уайт убивает из фанатизма, ради своего жестокого божества, но все же не чурался свозить в Арлингтон украденные сокровища. Харгроув убивал ради удержания власти. И из-за этого всего, – Фэллон обвела рукой хранилище. – Он считал, что бруски металла делают человека королем, а их отсутствие – рабами. Время этого заблуждения окончено.

Арлис сняла на видео все: сражение за Вашингтон, условия содержания заключенных, их освобождение. Все эти материалы она использовала в прямом эфире из Белого дома. Закончила же трансляцию кадрами развевающегося белого штандарта Избранной над дымящимися развалинами города.

Журналистка присутствовала на допросе Харгроува. Она установила камеру на штатив, а сама делала записи в блокноте.

Несмотря на бледный вид, бывший президент не утратил высокомерия.

– Вы совершили государственную измену и понесете за это наказание. Смертная казнь – вот что ждет предателей. Наши войска и союзники вырвут город из оккупации и сотрут вас с лица земли, вот увидите.

– Вы говорите об Иеремии Уайте и его секте? Или о других союзниках, которые спокойно наблюдали, как вы отдаете приказы пытать, калечить, убивать? – ледяным голосом спросила Фэллон. – Приказы бросать в тюрьмы детей, держать их в темноте и без еды? А как насчет запертых в клетках младенцев, которых заключенные рожали после изнасилований? Шесть малышей мы нашли в лаборатории прямо здесь, в здании, где раньше жили слуги народа. А еще обнаружили эмбрионы, зародыши – они плавали в банках, как в кунсткамере. Сколько еще людей, включая несовершеннолетних и нерожденных, были заперты в карантинных центрах по вашему приказу?

– Нельзя считать людьми этих выродков. Вы все – выродки.

– У меня идет кровь, я дышу, думаю, чувствую. Умею отличать правильное от неправильного, свет от тьмы. Так сколько еще людей содержатся в плену и где?

– Я – президент Соединенных Штатов Америки! И главнокомандующий.

– Самопровозглашенный после военного переворота, когда от правительства и от этого города ничего не осталось, – резким тоном прокомментировала Арлис, не отрываясь от стенографирования. – Хотя предшественники были ненамного лучше.

– Ни капли не лучше, – согласилась Фэллон. – Если бы мы следовали их примеру, вашему примеру или примеру Темных Уникумов, которых вы не гнушались использовать в собственных целях, то уже препарировали бы вас на лабораторном столе либо заставили бы все рассказать силой мысли.

– Уайт говорил правду о вас, богомерзких созданиях, – побледнев, пробормотал Харгроув. – Вы выползли из самой преисподней, не иначе.

– Неправда, появились самым обычным способом. Но вот вы… Я вижу в вас только ненависть, злобу и тьму. Не магическую, но порожденную жестокостью и стремлением к власти. Однако ваше время окончено. – Фэллон встала. – Можете не сообщать, где держите остальных заключенных. У нас есть и другие способы найти их.

– Пытки и черная магия?

– Вы же живы, – с презрением отозвалась Фэллон, осознав, что Харгроув и сам верит в собственную ложь. – И даже получили лечение. Человеческое обращение. Но никогда больше не обретете свободу. Я не желаю вашей гибели. Мне достаточно того, что вы будете сидеть в тюрьме здесь, под мертвым городом, до конца жизни.