Нора Робертс – От плоти и крови (страница 68)
– Нет, только головная боль и легкая слабость.
– Дай взглянуть. – Лана нежно провела ладонью по лицу и голове дочери, помассировала ей виски. – Легче?
– Да. Немного.
– Сейчас принесу все необходимое. Не пытайся вставать. – С этими словами Лана исчезла. Тренировки наконец окупились. Почти молниеносно, подстегнутая тревогой за дочь, она вернулась со стаканом воды, склянкой восстанавливающего снадобья и отрезом ткани. Уронив в стакан три капли голубой жидкости, мама помогла Фэллон сесть и велела: – Выпей. Три глотка. Сделай перерыв. Еще раз три глотка. Перерыв. И еще. Три раза по три.
После второй порции головная боль ослабила хватку.
– Мне лучше, – сказала Фэллон.
– Еще три глотка. Где болит?
– Здесь, – она дотронулась до лба. – Но уже гораздо меньше.
– Теперь ложись и закрывай глаза, – скомандовала Лана, положив компресс дочери на голову. – О чем было видение?
– Об отравленном плоде и цветке, который был не цветком, а змеей. Не помню точно, предназначалось предупреждение мне или Дункану. Кстати, я общалась с ним, а не с Уиллом.
– Я видела, когда удавалось что-то рассмотреть. Так и подумала, что этот молодой человек – сын Кэти. У него ее глаза. Очень симпатичный, а?
– И умный. Хоть и порядочный засранец. – Фэллон открыла глаза. – Прости.
– Закрывай глаза.
– В общем, Дункан умный, – повторила она. – Мы вместе разработали план. Он обещал утром рассказать все Уиллу, который отдыхал после болезни. Я прослежу за ситуацией, но думаю, что жителям Нью-Хоуп не понадобится моя помощь. Они неплохо подготовлены. Я передала твои слова, кстати. – Речь Фэллон стала неразборчивой, когда Лана провела рукой над компрессом. – Кэти выкрасила стены в желтый цвет, совсем как нарцисс, который стоял на столе. Красиво. А Дункан спалил сыр, но все равно его съел.
– Замечательно, просто отлично. Спи, малышка. Засыпай.
Лана убедилась, что дочь погрузилась в сон, после чего вышла, отнесла на место склянку со снадобьем и отправилась делать единственное, что сейчас оставалось. Готовить ужин для семьи.
Путешествие
Глава 21
Фэллон думала, что знает своего отца вдоль и поперек. Но в последующие недели поняла, что в нем оставалось немало того, чего она никогда не видела.
Конечно, ей было известно, что люди из поселения и с соседних ферм уважают его – все, от мельников и ткачей до музыкантов и оружейников.
В их небольшой местной общине имелись свои традиции и порядки. Будучи затерянными в горах, вдали от крупных городов, фермы и поселение не представляли особого интереса для Мародеров, охотников за головами, Праведных воинов и даже остатков правительственных организаций. И все же за годы хаоса после Приговора произошло несколько неприятных случаев.
Фэллон знала, что ее отец помогал прогонять тех, кто приходил разорять и грабить, а также тех, кто стремился лишь жечь, убивать и проливать кровь. Но такие набеги случались нечасто.
В поселение семья Свифт выбиралась в основном для обмена, посещения занятий и помощи с лечением. Люди там занимались самыми разнообразными делами, добывали пропитание, мастерили одежду и обувь, рожали детей, хоронили мертвых. И считали Фэллон всего лишь дочерью Саймона и Ланы. Ребенком. Поэтому ей требовалась помощь отца, чтобы начать собирать армию так близко от дома.
Они начали с соседних ферм под предлогом помощи в посадке урожая или починки оборудования.
Вскоре настало время для первого собрания, на которое пришли двенадцать человек. Они прислушивались к Саймону, уважали его.
– Я вырос здесь, – обратился он к соседям. – Теперь здесь растут мои дети. Но мир изменился и никогда не станет прежним. Все вы потеряли кого-то, во время пандемии или последующей волны насилия. Сегодня вы пришли, чтобы помочь построить новую жизнь в новом мире. Нам повезло с расположением ферм, поэтому большинство проблем обошло нас стороной. Но благодаря радиовещанию и рассказам путников мы знаем о других местах, где люди пытаются вновь отстроить общество. Кому-то это удается, кому-то – нет.
Послышались согласные шепотки, но собравшиеся не прерывали Саймона, желая выслушать его речь целиком.
– Мы можем продолжать жить так, как живем сейчас, в надежде на лучшее, в надежде, что несчастья обойдут нас стороной. Но вы все видели, к чему приводят такие мечты. Все знаете тех, кому не повезло.
– Теперь мы лучше готовы к подобным ситуациям, – произнесла Дарли Вертц, худощавая женщина, мать двоих молодых сыновей. Она сжала руки в кулаки так, что побелели костяшки. – Незачем самим нарываться на неприятности.
Фэллон знала, что вся семья Дарли погибла от Приговора. Но она не сдалась, усыновила двоих сирот и воспитывала их как собственных детей. На лбу одного из парней, Чарли, была выжжена пентаграмма.
– Дарли, ты помнишь, что каких-то четыре месяца назад через поселение проходили трое людей. Они едва остались в живых после налета на их деревушку. Которая находилась всего в шестидесяти милях от нас.
– Шестьдесят миль – это очень далеко. Сейчас такое расстояние преодолеть гораздо сложнее, чем раньше.
– Сейчас все сложнее, чем раньше, – кивнул Саймон. – И не представляю, как оно может стать таким, как раньше.
«
– Несколько лет назад мне пришлось убить человека на пороге собственного дома, – продолжил Саймон. Его спокойный голос без труда перекрывал шепот переговаривавшихся соседей. – Выбора не оставалось, так как они с подельником собирались отнять мою собственность и, вероятнее всего, прикончить меня самого. Однако основной их целью была Лана. Они охотились за моей женой и ребенком в ее чреве. – Снова послышались покашливания, обсуждения и тихие возгласы. – Она явилась в наши края из поселения, где хорошие люди пытались заново отстроить общество, наладить жизнь.
Саймон посмотрел на Лану и кивнул.
– Мы тоже думали, что подготовились к любым неприятностям, – подхватила рассказ она. – Но это оказалось неправдой. Всех наших усилий не хватило, чтобы остановить Праведных воинов, напавших на город. В тот день они убили очень многих. Я пришла сюда, как и многие из вас, из других мест, но теперь считаю эту ферму домом и больше всего на свете хочу обеспечить своим детям счастливую и безопасную жизнь. Хочу мирно трудиться на земле бок о бок с Саймоном. Но Праведные воины и подобные им не позволят нам этого.
– Ты не можешь знать этого наверняка, – возразила Дарли.
– Скажи это Мейсону Аддамсу, – вмешался Саймон. – Мы похоронили его после одного из набегов Мародеров.
– Больше трех лет назад, – проворчала женщина.
– Мародеры, Праведные воины, охотники за головами, дезертиры из армии и военные, следующие приказам тех, кто выдает себя за правительство. Они грабят, убивают, забирают людей, держат их в плену и пытают. Проводят опыты.
– Это всего лишь слухи.
– Ты прекрасно знаешь, что это не так. Мы все слышали истории путников, проходивших через поселение. А некоторые из нас и сами могут многое рассказать.
– Я была частью одного из этих слухов, – произнесла Мэдди Бейтс с соседней со Свифтами фермы, не отрываясь от вязания. – Я пробыла в одной из правительственных лабораторий почти полгода, в самый разгар пандемии. Солдатики боялись меня больше, чем я их. А страх часто порождает ненависть. И стоило начать сопротивляться, как они били меня током из шокеров. В то время я и сама не подозревала, что обладаю сверхъестественными способностями. Но после опытов – и жестоких – все узнала. И первым делом унесла оттуда ноги. Больше ни за что не позволю запереть меня в клетке. – Она подняла глаза на Дарли. – Ты любишь своих сыновей, это понятно. Но неужели ты хочешь сказать, что не станешь сражаться изо всех сил, если те, кто поставил твоему Чарли метку на лоб, вернутся за ним?
– Они не вернутся.
– Мам, – покачал головой Чарли, светловолосый эльф с рваным шрамом на скуле от удара кулаком с перстнем. Затем обратился уже ко всем: – Она просто напугана, не судите ее. Тавро мне выжгли в девять лет. Это произошло на следующий год после того, как военные забрали мою маму. Она спрятала меня и заставила пообещать, что я не покину убежища. – Он положил руку на запястье приемной матери утешающим жестом. – И мы тоже считали, что находимся в безопасности, раз поселились в уединенном месте и никому не мешали. Но солдаты все равно пришли.
– Так было раньше, Чарли, – настаивала на своем Дарли.
– Это случилось через три года после Приговора. Отец и сам служил в армии, но погиб от вируса. Представляю, что бы подумал он, военный пехотинец, с честью и гордостью служивший своей стране, если бы узнал, что военные, обязанные защищать простых граждан, против воли забрали мою маму. Я так больше ее и не увидел. И с тех пор старался держаться подальше от солдат. Однако меня схватили Праведные воины, избили и поставили на лоб клеймо. И повесили бы вместе с другими пленниками, если бы те не подняли мятеж. Многие узники погибли, но дали возможность остальным сбежать.
Чарли ненадолго замолчал, затем продолжил:
– Мой отец тоже служил в армии. Как и вы, мистер Свифт. Уверен, что он бы встал с вами плечом к плечу и поддержал, если бы остался жив. Вы говорите, что нам нужно учиться сражаться и организовать военные подразделения. – Он сжал руку Дарли и вздохнул. – Мам, ты должна понять. Моя родная мать, скорее всего, умерла, защищая меня, и в плену я наблюдал, как другие заключенные гибнут, защищая меня. Ты защищаешь меня уже десять лет, а Пола – восемь. – Чарли посмотрел на молодого человека, ставшего ему братом. Тот кивнул. – Настало время нам самим вступить в бой, чтобы защитить себя, тебя и всех остальных. – Эльф взглянул на Фэллон: – У тебя есть меч и щит?