Нора Ольвич – Влюблённая Королева (страница 2)
И она вновь взывала к Мадонне, прося её о заступничестве.
*****
Их было трое — Маргарита, Жанна и Бланш Бургундские. Порочные принцессы, которые посмели оскорбить блудными связями семью своих мужей. И всё бы ничего, но только в семье той были, куда ни кинь взор одни короли, которые правили этой страной почитай, что триста пятьдесят лет.
В тот поздний вечер, забыв про свой долг и честь сёстры и их любовники вновь, все собрались в Нельском отеле.
И вот сменилось время, тасуя человеческие судьбы, словно колоду карт. Прошлое стало туманным воспоминанием, будущее — неясным и неопределённым. Люди, некогда близкие и родные, теперь были незнакомцами, а незнакомцы стали друзьями и союзниками в политических войнах.
Жизнь, словно колесо фортуны, вертелась, меняя позиции и роли. Судьба играла с людьми, расставляя их по разным местам, создавая новые союзы и конфликты.
И мы будто в призрачном калейдоскопе видим всё тот же Нельский отель и башню.
В полумраке молельни, посреди бархата, дорогих портьер, ковров и драгоценных окладов икон; свечей и благовоний на полу распростёрта самая богатая женщина Франции. Одна из прекрасных когда-то женщин французского двора!
Жанна Бургундская.
Она одета в серые монашеские одеяния, вдовий куаф покрывает давно отросшие белокурые волосы. Он создаёт траурный контраст с бледной кожей всё ещё прекрасного лица той, которая была королевой Франции всего лишь шесть лет.
До Филиппа дошли её воззвания и крики мольбы:
Он выпросил прощение для жены у её деверя — короля Людовика. Позже народ назовёт его Сварливым. Его правление будет недолгим…
А в 1322 году Жанна станет вдовствующей королевой. Король Филипп V, её любимый супруг, вскоре скончается, как и предрекал Великий магистр, проклиная весь род Капетингов до тринадцатого колена. Филипп оставит безутешную Жанну вдовой, а Францию в пучине политических интриг.
И вот Жанна крепко прижимает к груди медальон с изображением покойного мужа, прощая ему жестокость тех дней. Образ любимого человека, которому она родила четверых детей — последнее утешение в мире, полном предательства и лжи. Её хрупкое тело сотрясают спазмы боли — это жуткие отголоски болезни, которая медленно, но верно пожирает её организм. Лекари называют это недугом желудка, но Жанна знает: — её убивает яд, полученный из рук многочисленных врагов, желающих присвоить титул, богатства и власть.
И всего на мгновение умирающий взор Жанны увидит странные тени на стенах.
Будто сам Великий магистр Жак де Моле взирает на неё. Или это Его Величество король Филипп Красивый? Сокрушаясь, он укажет ей на незнакомку, одетую в мужское подобие штанов — брэ, свободную светлую тунику и сандалии на босу ногу.
Гордо неся голову, будто и не имея вид нищенки, она держала свёрнутый пергамент под мышкой. Лишённая крупных украшений и знаков отличий, с непокрытыми волосами молодая особа шла по странной улице с белёными домами в ровных два этажа. Отличительной чертой этих строений были очень широкие как ворота двери, открытые настежь. Открытые так, будто и вовсе дверей не было в этих домах. Живописцы заполняли помещения на этой странной улице. Художники и подиумы с полотнами, на которых были изображены идущие в пустыне слоны, природа океанов и божества с высокими лбами и тёмной кожей с позолотой. Они задумчиво восседали, сложив ноги на лотосах, вызывая уважительную оторопь у набожной Жанны.
Эти слова звучат тихо и проникновенно. И они становятся совершенно нечаянно той самой предсмертной молитвой, обращённой к высшим силам. Эта молитва позволяет вернуться вспять законам миро воздаяния, её сила даёт возможность исказиться временно́му пространству. Ведь она просит не о возмездии, а о всего одном только шансе для тех, кто раскаялся.
Стоя́щая на грани жизни и смерти трепетная душа просит о справедливости для себя и для тех, кто грешил на бренной земле во многие разы меньше, но умер в страшных мучениях.
Как заклятия шептала женщина имена врагов, которые воспользовались тогда ситуацией. Они вывернули всё грязное в семье наружу. Не брезгуя ничем, надругались в угоду интригам».
Умирая, она боялась этого делать, как боялась спать в последнее время, ощущая себя во сне троюродной сестрой Маргаритой, запертой в подземелье Шато-Гайар. Там в мрачном и вечно влажном подземелье, слушая возню крыс, она ожидала решающей ночи.
Она точно знала, что эта ночь наступит!
Ожидала крадущихся шагов и шёпота, и момента, когда огромные ладони наёмника свернут хрупкие позвонки на её исхудавшей от вечного голода шее.
Страх насильственной смерти был для неё постоянным спутником, он преследовал её днём и ночью. Именно поэтому она задавала бесконечное количество раз себе один и тот же вопрос:
Но в ответ она только слышала безумные, раздирающие на осколки сознание, крики и стоны братьев д’ Оне с которых у них на глазах с Маргаритой и Бланш, палачи сдирали заживо кожу.
Глава 2. Века и Колокола
— Рыт-ъ-иа, я всё устроил как было уговорено. Уверен, заказчик будет доволен.
— Хорошо Сакда. Меня так же, как и в прошлый раз, встретят в аэропорту. Встретят и сопроводят. Но это уже в России. Быстрее бы домой, устала от дождей и жары.
Не понимая смысла моих сокрушений, привыкший с рождения к климату своей страны, таец всё же улыбаясь согласно кивнул в ответ. Он умел быть дипломатичным и тактичным, никогда не показывал своих настоящих чувств и эмоций. Его улыбка была маской, скрывавшей талант дельца и интригана.
— Ты уверена в том, что и сейчас всё пройдёт гладко?
— Конечно. Без «сучка и задоринки», так говорил мой дед на пасеке.
Таец недовольно пошевелил губами, пробуя произнести незнакомое сочетание слов. Маска слетела с его лица, обнажая на мгновение недовольство и раздражение. Мне стало неловко. Пытаясь сгладить ситуацию, задала свой обычный вопрос:
— Опять слоны?
— Ты говорила ругательные слова?
- Нет. Без
Невысокий, худощавый мужчина кивнул в согласии и улыбнулся, как всегда, опрокидывая на лицо длинную, гладкую чёлку чёрных волос. Он это делал таким образом, чтобы нельзя было рассмотреть выражение его глаз. Мне, во всяком случае, так показалось именно сегодня. Потому что я вдруг почувствовала неправильность всего происходящего. Почувствовала и откинула свои ощущения мысленно в копилку всяких недовольств самой собой, которых уже было много…
Некоторые из них забывались…
А некоторые…
Передавая мне свёрнутый в тубу холст, Сакда держал сей предмет ладонями в тонких перчатках из тёмного трикотажа.
Почему я так подумала?
Дрожь прошла по телу, как только я прикоснулась к
Почему к произведению?
Я отвечу: — столько баксов за мазню со слонами — копию с фотографии картины, не платят. Увы.