Нора Джемисин – Пятое время года (страница 52)

Стена чулана поворачивается и открывает проход, выложенный тем же кирпичом. Узкий, изгибающийся тоннель почти сразу же уходит в темноту.

Дамайя и Биноф смотрят туда, и никто не решается на первый шаг.

– Что там? – шепчет Дамайя.

Биноф облизывает губы, глядя в темноту тоннеля.

– Я не уверена.

– Дерьмо! – В том, чтобы выражаться как старшие окольцованные, есть некая постыдная сладость. – Ты пришла сюда, надеясь найти что-то.

– Давай сначала посмотрим, – Биноф пытается пролезть мимо нее, и Дамайя хватает ее за руку. Биноф подпрыгивает, пытается вырвать руку и сердито смотрит на нее, словно обижена. Дамайе плевать.

– Нет. Говори, что ты тут ищешь, иначе я захлопну эту дверь у тебя за спиной и начну землетрясение, чтобы стена упала и ты осталась в ловушке. А потом я пойду и сообщу Стражам. – Это блеф. Нет ничего тупее, чем использовать недозволенную орогению под носом у Стражей, а потом сообщать, что это сделал ты. Но Биноф-то этого не знает.

– Я же говорила, это только Лидеры могут знать! – Биноф пытается вырваться.

– Ты Лидер – поменяй правила. Разве вы не предназначены это делать?

Биноф долго молчит и, моргая, смотрит на нее. Затем она вздыхает, трет глаза, и ее худенькая рука расслабляется.

– Ладно. Хорошо. – Она делает глубокий вдох. – В центре Эпицентра кое-что есть. Артефакт.

– Что за артефакт?

– Не уверена. Правда! – Биноф быстро поднимает руки, по ходу вырываясь из хватки Дамайи, но та уже не пытается ее удерживать. – Все, что я знаю, что это… что-то такое, что выпало из истории. Там дыра, провал.

– Что?

– В истории. – Биноф сердито смотрит на Дамайю, как будто это должно что-то значить. – Ты ведь знаешь то, чему тебя учат наставники? О том, как был основан Юменес?

Дамайя качает головой. Кроме стишка, который она едва помнит с яслей, в котором говорилось, что Юменес был первым городом Старой Империи Санзе, она ничего не может припомнить о его основании. Возможно, Лидеров лучше обучают.

Биноф закатывает глаза, но объясняет:

– Была одна Зима. Та, которая была прямо перед основанием Империи, называлась Зимой Блужданий, когда север внезапно сдвинулся, и злаки погибли, поскольку птицы и насекомые не могли их найти. После этого в большинстве мест власть захватили военные вожди, что всегда случается после Пятого времени года. Тогда, чтобы как-то направлять людей, не осталось ничего, кроме Предания камня, слухов и суеверий. И из-за слухов никто не селился в здешних краях очень долго. – Она показывает себе под ноги. – Юменес был самым пригодным местом для города – хорошая погода, середина плиты, вода как нигде возле океана, все такое. Но люди боялись этого места много сотен лет, потому что там было что-то еще.

Дамайя никогда ничего подобного не слышала.

– Что?

У Биноф раздосадованный вид.

– Это я и пытаюсь выяснить! Этого как раз и недостает. История Империи начинается с Зимы Блужданий. Очень скоро случилась Зима Безумия, и вождь Верише – императрица Верише, Первая императрица – основала Санзе. Она основала империю здесь, на земле, которой все боялись, и построила город вокруг того, чего все боялись. Это помогло сохранить Юменес в те ранние годы. И позже, когда Империя укрепилась, где-то между Зимой Зубов и Удушливой Зимой на этом месте был заложен Эпицентр. Нарочно. Поверх той штуки, которой они боялись.

– Но чего… – Дамайя осекается, осознав, наконец. – В истории не говорится, чего они боялись.

– Именно. И я думаю, оно здесь. – Биноф показывает на открытую дверь.

Дамайя хмурится.

– А почему это положено знать только Лидерам?

– Я не знаю. Потому-то я здесь. Так ты идешь со мной или нет?

Вместо ответа Дамайя проходит мимо Биноф в выложенный кирпичом коридор. Биноф ругается, затем трусит следом, и в результате они входят вместе.

Тоннель выходит в огромное темное пространство. Дамайя останавливается, как только чувствует вокруг себя воздушность и широту. Темно хоть глаз выколи, но она ощущает очертания территории впереди. Она ловит Биноф, которая решительно прет вперед, невзирая на тьму – дуреха, – и говорит:

– Жди. Земля впереди сдавлена вниз. – Она шепчет, потому что так говорят в темноте. Ее голос отдается эхом, которое возвращается не сразу. Пространство большое.

– Сдавлена… что?

– Сдавлена вниз. – Дамайя пытается объяснить, но глухачам всегда так трудно что-то растолковывать. Другой ороген просто знал бы. – Как будто… как будто там было что-то действительно тяжелое. – Что-то вроде горы. – Пласт деформирован и… и там понижение. Большая дыра. Ты упадешь.

– Гребаная ржавь, – ругается Биноф. Дамайя почти морщится, хотя она слыхала от своих однокашников-галек слова и покруче, когда инструкторов рядом нет. – Нужен свет.

Впереди на земле один за другим зажигаются огоньки. Каждый активируется со слабым щелчком, который тоже отдается эхом, маленькие белые круглые у них под ногами тянутся двойной линией по обе стороны, когда они идут, затем зажигаются куда более крупные прямоугольники ядовито-желтого цвета, отходящие в стороны от линий, обрамляющих дорожку. Желтые полосы продолжают загораться по очереди, расширяться и образуют огромный шестиугольник, который постепенно начинает подсвечивать пространство, в котором они стоят. Это атриум с шестью стенами, перекрытый вверху крышей Главного здания. Потолок настолько высок, что они едва видят светящееся колесо его подпорок. Стены ничем не примечательны, это тот же самый простой камень, из которого сложены остальные стены Главного здания, но бо́льшая часть пола в этом помещении покрыта асфальтом или чем-то очень на него похожим – ровным, подобным камню, но не камнем, чуть шероховатым, выносливым.

И в центре всего этого действительно находится понижение. Это еще слабо сказано: это огромная, коническая яма с плоскими сторонами и четкими, ровными гранями – их шесть, и они вырезаны так точно, как при огранке алмаза.

– Клятая Земля, – шепчет Дамайя, подходя по дорожке туда, где желтые огни описывают очертания ямы.

– Да, – в таком же священном ужасе говорит Биноф.

Эта яма глубиной в несколько этажей, крутая. Если бы она в нее свалилась, то, наверное, скатилась бы по ее склону и переломала себе все кости на дне. Но форма ямы мучает ее, поскольку она граненая. Она сходится в точку на самом дне. Никто не роет таких ям. Зачем? Из такой почти невозможно вылезти, даже будь под рукой длинная веревочная лестница.

Но той ямы никто не копал. Это она сэссит: что-то чудовищно тяжелое выдавило эту яму в земле и простояло в ней достаточно долго, чтобы камень и почва под ним слежались этими гладкими, ровными гранями. Затем это что-то поднялось отсюда, легко, как масляный блинчик со сковородки, не оставив ничего, кроме следа.

Но подождите, стенки ямы не совсем гладкие. Дамайя садится на корточки, чтобы посмотреть поближе, а Биноф рядом с ней просто смотрит.

Вот оно: вдоль каждого гладкого склона видны тонкие, еле заметные острые предметы. Иглы? Они пробиваются сквозь трещинки в гладких стенах, зазубренные и случайные, как корни растений. Иглы железные, Дамайя чувствует запах ржавчины. Нет, если бы она сюда свалилась, ее изрезало бы в лохмотья, прежде чем она докатилась бы до дна.

– Такого я не ожидала, – выдыхает наконец Биноф. У нее хриплый голос не то от благоговения, не то от страха. – Много чего, но… не этого.

– Что это? – спрашивает Дамайя. – Для чего оно?

Биноф медленно качает головой.

– Это должно быть…

– Скрыто, – говорит голос у них за спиной. Обе они подпрыгивают и оборачиваются в панике. Дамайя стоит ближе к краю ямы, и когда она спотыкается, в какой-то ужасный, головокружительный момент ей кажется, что она в нее падает. На самом деле она расслабляется и не пытается податься вперед, или восстановить равновесие, или сделать все то, что сделала бы, будь у нее шанс не упасть. Все ее тело налито тяжестью, и неизбежная пасть ямы раззявлена у нее за спиной.

Биноф хватает ее за руку и дергает вперед, и внезапно она понимает, что находится в добрых двух-трех футах от края. Она упала бы только в том случае, если бы позволила себе упасть. Это так странно, что она почти забывает, почему она чуть не упала, и тут по дорожке к ним подходит Страж.

Это высокая, ширококостная бронзовая женщина, красивая скульптурной красотой, с пепельными волосами, подстриженными колючей шапочкой. Ощущение такое, что она старше Шаффы, хотя трудно сказать почему. На коже ее нет морщин, возле медовых глаз нет птичьих лапок. Просто ее присутствие ощущается… тяжелее, что ли. И ее улыбка – та самая нервирующая смесь спокойствия и угрозы, как у всех Стражей, которых встречала в своей жизни Дамайя.

Мне следует бояться, только если она считает меня опасной, думает Дамайя.

Однако вот в чем вопрос – считается ли опасным ороген, который ходит туда, куда не должен? Дамайя облизывает губы и старается не выглядеть испуганной.

Биноф же все равно, ее взгляд мечется между Дамайей и женщиной, ямой и дверью. Дамайе хочется ей сказать – не делай ничего, что бы ни задумала, а та, скорее всего, попытается прорваться. Мимо Стража не выйдет. Но Биноф не ороген, может, это и спасет ее, даже если она сделает какую-то глупость.

– Дамайя, – говорит женщина, хотя Дамайя никогда прежде ее не видела. – Шаффа будет расстроен.