Нора Джемисин – Инициация (страница 42)

Райдер вздохнул. Становилось все очевиднее, что СЭМ не одобряет то, как Алек решает проблему. А проблема состояла в наличии искусственного интеллекта. У ИИ возникали собственные мысли, которые не всегда согласовались с человеческими.

– Я займусь этим, – сказал он наконец. – Скажу ей сегодня. Обещаю.

СЭМ ничего не ответил, что само по себе было красноречивым ответом.

Может быть, именно поэтому Алек повел Кору в узел СЭМ. Харпер с робостью и смущением оглядела сверкающее помещение, а Райдер сообщил, что это фактически и есть мозг СЭМа. Она должна это знать на тот случай, если что-то произойдет с Алеком. По крайней мере, так он объяснил это себе.

Харпер задумчиво слушала, потом задала вопрос, зря Алек надеялся, что не задаст:

– А где же СЭМ-Э?

– Тоже здесь, – ответил он, показывая на шкафы сознания высокого разума, встроенные в дальнюю стену. – В основном СЭМ-Э – это вариант моего собственного СЭМа. Для экономии энергии он использует те же процессоры.

Будь Харпер знакома хотя бы с азами науки об ИИ, она бы точно поняла, что это значит.

Но она только кивнула, потом улыбнулась чему-то, что СЭМ-Э сказал ей в ухо. Такого теплого взгляда Алек у нее не видел. Потом она щегольски козырнула шкафу:

– Рада наконец-то встретиться с тобой лицом к лицу.

Алек почувствовал пустоту, завязавшуюся в его желудке.

– Да, – сказал ему СЭМ. – Пожалуй, она тесно связана с СЭМ-Э.

Райдер вздохнул, а от Харпер прикрыл свои чувства искусственной улыбкой. Потом поманил ее за собой к выходу. Он наконец решился. Он все скажет ей после экскурсии.

Когда они остановились на одной из смотровых площадок кольца, Харпер недоуменно покачала головой.

– Реклама говорит, что вы стартуете только в конце года, – сказала она. – Но я гляжу вокруг и вижу, что вы практически готовы.

Алек не пустил улыбку на лицо. Да, он сделал правильный выбор. Кора Харпер может считать себя всего лишь солдатом, но у нее хорошие мозги.

– Да, если не считать некоторых косметических доделок, мы почти готовы. Из соображений безопасности мы сливали в прессу ложную информацию о предполагаемом времени вылета. Некоторые системы отлажены еще не на сто процентов, но при желании мы могли бы стартовать хоть завтра.

Он протянул руку к дисплею на смотровой площадке, чтобы показать Коре список, но в этот момент палуба задрожала. И дисплей загорелся предупреждающим красным светом. Харпер засветилась голубоватым сиянием и мгновенно оказалась у двери, прикрывая вход. Алек принялся прокручивать на дисплее перечень возможных нарушений. Пробоина в корпусе, аварийное отключение питания, резкий скачок температуры…

– СЭМ! Что случилось, черт побери?

– Взрыв в посадочном ангаре, – ответил СЭМ по громкой связи. – Ваш шаттл, Алек. В него кто-то подложил бомбу и установил таймер на момент, когда вы будете на ковчеге.

Райдер перевел дисплей на картинку с камеры наблюдения. Изображение подергивалось, помехи заполняли экран, но Алек увидел горящие обломки шаттла на палубе ниже ангара, в самом в ангаре палуба была прожжена.

– Черт! Вероятно, плазменная бомба. Или…

Может быть, что-то новенькое. В последнее время то и дело в галактике объявлялись новые жуткие технологии. Что бы это ни было, кто-то хотел нанести Инициативе максимальный ущерб.

– СЭМ-Э приносит извинения, первопроходец, – сказал СЭМ, одновременно вызывая план ковчега и пытаясь оценить ущерб. – Он говорит, что предупреждал службу безопасности Тамайо-Пойнт о возможных терактах, но не считал, что теракт и в самом деле вероятен. Я сказал ему, что он не мог знать.

– Да. Никто не знает, что на уме у сумасшедших.

План этой секции кольца представлял собой участок, пылающий красным. Алек наложил на него карту силовых сетей, а потом карту критически важных систем. Под палубой ангара не было ничего – склад, еще даже не заполненный. Но ниже…

– Господи боже!

– Что?

Харпер подошла к нему, теперь уже было ясно, что никакие террористы прорываться в дверь не будут.

– Первопроходец знает, что наш с СЭМ-Э узел находится в камере под горящим шаттлом, – сказал СЭМ Харпер, его голос нервировал своим спокойствием. – По моей оценке трехминутной давности, эта палуба прожжена плазмой из шаттла. Потери процессинговых узлов непоправимо повредят мою личностную матрицу и ряд других критических функций. Кроме того, через пятнадцать секунд мои коммуникаторы квантовой запутанности типа точка-точка уйдут в офлайн. После чего я не смогу говорить с вами. – Он переключился на индивидуальную связь с Райдером и добавил: – Спасибо, что создали меня, Алек. Желаю удачи вам и вашей миссии в Андромеду.

Харпер рядом с Алеком вздрогнула, как и он, – СЭМ-Э, видимо, тоже попрощался с ней. Потом освещение на площадке замигало и вырубилось. Включилась аварийная подсветка, но дисплей остался черным, смолк и голос СЭМа, и Алек с Корой в ужасе уставились друг на друга.

Глава пятнадцатая

– Эвакуировать бригады строителей, – сказал Райдер, пятясь и отворачиваясь от консоли. – С теми, кто уже в крио, все будет в порядке, им не нужно дышать. Но если плазма разрушит силовую решетку…

– Принято, – ответила Харпер.

Отключение питания, в том числе и аварийного, означало потерю искусственной гравитации, жизнеобеспечения и оболочки эффекта массы «Гипериона», а в настоящий момент двери его ангара были широко раскрыты. Декомпрессия вследствие взрыва в условиях космоса никогда не сулила ничего хорошего, но декомпрессия на строящемся корабле, на котором часть систем безопасности отключена для ремонта или тестирования, может обернуться полной катастрофой. Если двери в каких-нибудь переборках не будут автоматически перекрыты, разрушения могут распространиться гораздо дальше ангара. Кора с помощью своего омни-инструмента вошла в сеть станции через терминал смотровой площадки и начала быстро вызывать карты маршрутов, но нахмурилась, увидев, что Алек уходит.

– Вы куда?

– Спасать СЭМа.

Что? Не прекращая своих действий, она сказала:

– Райдер, это помещение раскалится до температуры плазмы через несколько минут после того, как шаттл окончательно прожжет пол! Вас зажарит!

– Если поспешу – не зажарит.

И на мгновение, пока Кора смотрела на него, его бронезащита засветилась. Потом это прошло, и девушка решила, что ей привиделось. Не биотика и не щит. Что-то другое. Но что? Прежде чем она успела что-то предположить, он вышел в дверь и, не успели еще створки закрыться за ним, припустил бегом. Быстро. Гораздо быстрее, чем способен любой человек.

– Черт! – выдохнула Кора.

Времени на размышления у нее не было. После отключения основного питания автоматические функции корабля перешли в офлайн. Аварийное освещение пока еще работало, но почти все оставшиеся мощности были перенаправлены на запасные стартовые площадки для проведения эвакуации. Кора видела, что некоторые системы пытаются погасить пожар в поврежденном ангаре, но стандартная процедура тушения плазменного пожара состояла в проветривании ангара, а ВИ корабля не мог этого сделать, пока в примыкающих помещениях находились люди. Чтобы погасить огонь, Кора должна была их вывести.

Она посмотрела на дисплей. Все места на корабле с активными признаками жизни были высвечены. Вероятно, это сделали, прежде чем замолчать, СЭМ или СЭМ-Э, они модифицировали карту для большей наглядности. Кора начала с помещений, наиболее удаленных от запасных стартовых площадок или ангара. Она включила связь и приказала удивленным обитателям выходить и по лестнице подниматься на палубу F, потому что палуба Н не гарантирует безопасности.

Большинство бригад строителей уже двигались, но некоторые ей пришлось перенаправить подальше от опасной зоны. Вскоре были задействованы запасные стартовые площадки, люди садились в шаттлы или уже вылетали из действующих ангаров.

Закончив с этим, Кора наконец выбрала в плане «узел СЭМ» и перевела дисплей в многоэкранный режим.

Господи! Нет!

Харпер рассчитывала, что шаттл еще не прожог пол до следующего уровня. Она знала, что когда шаттл провалится, ситуация усугубится: плазменные прожоги не сулили ничего хорошего, практически ни одно вещество не могло выдержать воздействие перегретого ионизированного газа. Девушка с удивлением увидела, что одна стена процессинговой фактически еще цела, хотя скрученный, дымящийся корпус шаттла, расплавив перегородки, улетел вниз, чуть не обрушив центральную стойку.

Потолочные приборы освещения бешено раскачивались вокруг прожженной дыры. Стены близ шаттла корежились от жара, металлические панели отслаивались, обнаженные провода дымились, а то и горели ярким огнем. Тепловые волны рябью проходили перед камерами, а раскаленный добела газ, поднимаясь из-под шаттла, выхватывал из мрака участки помещения, создавая резкие контрасты.

В этом красно-черно-белом аду Алек Райдер подтаскивал какую-то махину к процессинговым узлам, которые он только что показывал Коре. Это был металлический шкаф, размерами превосходивший процессоры и весом не в одну сотню килограммов, и Райдеру как-то удавалось его тащить. Кора не сразу поняла, что это, вероятно, какой-то накопитель, ничем другим это не могло быть. Обшивка шкафа напоминала обшивку космического корабля, а это означало, что ее усилили, защищая содержимое от радиации или высокой температуры. Или от того и другого.