Нонна Монро – Сближение (страница 12)

– Алекс, – прорычал Минхо, и я инстинктивно вытащила нож, прикрепленный к дивану, – мы даже не начали.

Мои глаза сверкнули, а губы скривились. Не имело значения, жил во мне монстр или нет.

Я всегда хотела убивать.

Мой пульс участился от этой мысли, а перед глазами все потемнело. Минхо примирительно вскинул руки и встал, окончательно сдаваясь. Без сыворотки мои эмоции лежали на поверхности, где любой мог до них дотянуться. Именно поэтому я ограничивала круг лиц, с которыми контактировала, и не попадалась на глаза солдат.

Но Джекс всегда был тем, к кому я могла прийти в любом состоянии. Он не умел сочувствовать. Он не умел утешать. Он источал обжигающую ненависть, которая хлестала меня по щекам. Сложно впадать в отчаяние и оплакивать то, что нельзя изменить, когда человеку напротив – плевать.

Он просто слушал, закатывал глаза и щелкал языком. Идеальный собеседник, который никогда не даст непрошеный совет.

Поэтому я любила его чуточку иначе, чем остальных.

Джекс сидел в своей комнате и, как обычно, тупо пялился в потолок. В его голове проходило ровно такое же сражение. Прошлое боролось с настоящим. Воспоминания и мысли объединялись в коалиции и уничтожали каждую чертову секунду. Только чужая смерть могла утихомирить гвалт голосов в голове. Только чужая пролитая кровь утоляла демонов и монстра. Но сейчас, не имея возможности убивать, мы оба были заперты в своих телах и метались в них, словно звери. Без монстра мы не могли справиться. Ни он. Ни я.

Заметив меня, Джекс шумно вздохнул и нахмурился.

– Что?

– Тебя нужно постричь.

Недоверие промелькнуло в его глазах, однако он покорно встал. Наверное, надеялся, что я промахнусь и всажу ножницы в его голову. Порой его фантазии казались мне больными, но кто вообще в этом доме был здоровым?

Броуди, словно вор, тихо приоткрыл дверь. Заметив меня, нависающей над Джексом с ножницами в руках, он выпрямился и замер.

– А ты только его стрижешь?

– Да.

– А как мне записаться?

– Здесь не барбершоп, придурок, – прорычал Джекс, но в его голосе прозвучали странные нотки. Это не раздражение, а что-то другое, проскальзывающее чаще у меня, когда Анна заводила разговор о Соколах. Когда она хотела на них посягнуть. Когда она заявляла на них права.

– И не тату-салон, но ты набил мне татуировку, – улыбнулся Броуди и сел на кровать. Я застыла, перевела взгляд с Джекса на Броуди.

– Покажи.

Тот с удовольствием задрал футболку и показал свой торс, где теперь красовалась обновленная татуировка.

– Красиво, да?

Я кивнула и снова вернулась к волосам Джекса, путаясь в клубке мыслей и эмоций. Присутствие Броуди меня не напрягало, однако Джекс стал вести себя иначе, словно я сейчас представляла для Броуди угрозу. Из-за этой мысли мое сердце сжалось. Черты моего лица смягчились, а уголки губ чуть приподнялись. Вызывать подобный страх у Соколов не входило в мои планы, и если приходилось натягивать маску, чтобы унять их беспокойство, я готова была на это пойти.

Волосы Джекса больше не торчали в разные стороны. Он с ворчанием поднялся со стула, и его место сразу занял Броуди.

– Ты уверен? – Уточнила я, изучая его беззаботное выражения лица.

– Отрастут.

Дрожь пробежала по моим пальцам.

«Это всего лишь волосы» – повторяла я себе, чувствуя, как в груди стягивается узел страха. Мое дыхание стало прерывистым, и это не скрылось от внимания Броуди. Мягкая улыбка возникла на его губах, но она не успокоила меня. Я продолжала стоять на месте и смотреть, убеждая себя, что могу это сделать.

Джекс внезапно оказался рядом и вырвал из моих рук ножницы. Его глаза потемнели, выражение лица стало осуждающим, и я ухватилась за это, чтобы не сталкиваться с темными уголками сознания.

– Не жалуйся, – выплюнул он. И пускай в тот момент он смотрел на Броуди, его слова были адресованы мне.

Твой разум – ловушка.

Слова Минхо набатом звучали в голове. Я закрыла глаза, прогоняя их прочь. Разлившийся в воздухе удушающий запах табака пробрался в ноздри и утягивал за собой в прошлое. Я ничего не видела, кроме металлических решеток.

Твой разум – ловушка.

Черный густой дым окутывал сознание. Комната потеряла очертания, стены и потолок исчезли, и я оказалась в бесконечном пространстве. Отсюда невозможно было выбраться. Даже если бы мое тело могло двигаться, я так и осталась бы прикованной к дивану. Тишину прорезал душераздирающий крик. Он не принадлежал Джексу, а значит не имел значения.

Я открыла глаза, надеясь, что смогу выбраться из лабиринта воспоминаний. Но вместо этого увидела черноту и почувствовала запах сырости. Снова раздался крик, а за ним послышались тяжелые шаги.

Двигайся, Алекс.

Громкий хлопок вернул меня в реальность. Комната приобрела прежнее очертание, даже леденящий душу холод куда-то исчез, словно его унесло ветром.

Рэй.

Ну, разумеется.

– Ты не оставишь меня в покое, – сказала я, не сводя с него глаз.

– Нет. – Рэй без приглашения опустился на диван. Черные глаза пытливо всматривались в мои, словно там он планировал увидеть дальнейший план действий. Там не было ничего, кроме пустоты. Ни одной эмоции. Ни одного ответа.

Я не знала, какую тактику выбрать с ним. Минхо не отличался состраданием, в отличие от Ройса или Билла. Он всегда врывался в мое личное пространство и прикасался, зная, что я не смогу его убить. Я могу причинить боль, но не лишить их жизни. Они, как и Энзо, все, что у меня осталось. Все, что я обрела, вернувшись из ада.

Джекс изначально был другим. Наша связь работала иначе, и я больше была зависима от него, чем он от меня. Все что ему требовалось – это боль. Та, которую могла доставить ему только я.

Взгляд Рэя отчетливо давал понять тему предстоящего разговора. Но я еще не думала о том, что мы будем делать. События в 30 секторе выбили почву из-под ног. Мне требовалось немного времени, чтобы осознать произошедшее и двигаться дальше. Свыкнуться с тем, что я не спасла себя сама.

Рэй склонился ко мне, и я с трудом подавила порыв отодвинуться или встать. Он крал весь воздух в комнате и вел себя так, словно не ему требовалась моя помощь, а мне – его. Я собиралась уничтожить эту мысль. Вырвать ее с корнями и бросить ему в ноги.

– Я хочу узнать, о чем ты думаешь.

Слова прозвучали двусмысленно, но он и сам успел это осознать.

– Я не обозначала сроков. Мы не можем просто заявиться в Чикаго и перебить всех.

– Разве? Именно так ты поступила в прошлый раз.

Я прищурилась, пытаясь понять, с какой целью он провоцирует? Думает, что его слова тут же повлияют на меня, и я ринусь в бой?

Для протокола: я участвую только в тех сражениях, в которых могу выиграть. Спасать мир от всего дерьма, что кишит в нем – не моя история. Я не супер герой в вульгарном костюме.

– Я сделала это из-за человека, который имеет значение. Но ты забываешь, что сейчас на нас объявлена охота. И как только мы пересечем границу Америки, то столкнемся с законом. Я не могу убить всю страну из-за твоих желаний. Я не могу подставить Анну из-за твоей жажды мести.

Рэй склонил голову. Его глаза изучали выражение моего лица, но там все еще не было эмоций. Я не просто закрытая книга. Я талмуд, вылитый из стали, который невозможно открыть.

– Я не просил тебя убивать всю страну, – низкое, утробное рычание донеслось из его горла. Теперь в его глазах разочарование и презрение. Это могло бы вызвать улыбку, но он не тот человек. Он не заслужил ее. – Если ты собираешься сидеть, сложа руки, то я буду действовать.

– Давай, – равнодушие в моем тоне способно было соперничать со льдами Арктики. – Я попрошу остальных подготовить финальную речь.

Теперь в его глазах застыла жажда насилия. И это разожгло во мне огонь. Холод сменился теплом, и мне больше не хотелось укутаться в плед и свернуться калачиком на кровати. Джекс цеплялся за боль, чтобы сохранить интерес к жизни.

Я цеплялась за жизнь, когда кто-то хотел меня убить.

– Хватит, – раздражение в голосе Рэя лишь подстегивало меня действовать. Я вытащила нож и прокрутила его в пальцах, не скрывая желания вонзить лезвие в грудь. – Нам нужно прийти к компромиссу.

Это определенно прозвучало любопытно, особенно от человека, который понятия не имел о значении слова «компромисс». Но он произнес его с каким-то нажимом, будто с силой вытолкнул из горла. Я не знала, как трактовать все это, потому что оно не прозвучало ни требовательно, ни умоляюще.

– Мы не можем официально пересечь границу Америки. Пока они пытаются сфабриковать новые улики и обвинения, нам нужно понять, кто за всем этим стоит. Я считаю, что Морган все-таки смог добраться до формулы сыворотки. Так что он тот, кого мы должны пленить.

– Если узнать основной ингредиент, можно ли так быстро сделать антидот?

– Да. Но проблема не в этом. Их антидот блокирует сыворотку. Я не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем мне смогут ее ввести.

– Ты поэтому отсиживаешься здесь? – Я не оставила без внимания тот факт, что Рэй старался вести со мной диалог спокойно. Без претензий. Криков. Давления.

– Не делай вид, что интересуешься моим душевным состоянием.

– Твоя правда. Кого ты действительно избегаешь, помимо меня?

– Солдат. Они не должны увидеть эту сломленную часть, когда наше положение и без того шаткое.