Ноэль Ламар – Студентка, коммерсантка и просто красавица! (страница 24)
– А может, наоборот, – возразила я, – радостные эмоции всегда лечат.
– Как скажешь, Иванова, наше дело маленькое. Кстати, тебя там Андрей ждёт. Утром я встретил его на улице, он интересовался, почему вы так быстро исчезли.
От одной мысли о встрече ноги сами понесли меня вперёд.
– Стой, Ира, – Люба остановилась, переводя дыхание, – мы же не стометровку сдаём, куда так припустила?
Остальной путь был долгим, я чувствовала себя ползущей улиткой. Наконец, впереди показался пляж. Отдав плед Любе, пошла к старому дубу.
Под ним сидел Андрей, обкусывая сорванную травинку. Повернув голову, заметил меня. Подскочил и в три шага преодолел разделявшее нас расстояние:
– Я искал тебя, – он нежно сжал мои ладони в своих.
– Юра сказал, но нам пришлось срочно уехать.
Теперь уже ему пересказала все прошедшие события.
– Мне жаль, что так вышло с твоей мамой, – Андрей провёл ладонью по моей щеке.
– Главное, что вовремя успели. Теперь её вылечат.
– Конечно, уверен, так и будет, – он тепло улыбнулся, – пошли искупнёмся.
– Неудобно, я пришла с ребятами. Присоединяйся лучше к нам.
– Не против, – подмигнул Андрей.
Солнышко, не экономя сил, отдавало всё своё тепло. Прохладная вода лишь немного остужала разгорячённое тело. Мы купались и ныряли, пока совсем не выбились из сил. Выбравшись из озера, растянулись на пледе. Юрка обсуждал с Андреем военную технику, а мы тихонько болтали с Любой.
– А он красивый, – подруга бросила взгляд на Андрея, – ты не рассказывала, где вы познакомились?
– В институте, а потом случайно встретились здесь. А как у вас с Юрой?
Люба стала маковой:
– Всё хорошо. Ты знаешь, даже не верится, что мы вместе. Ночами иногда просыпаюсь от страха, что всё это лишь привиделось.
– Не переживай так, – я похлопала подругу по плечу, – Сорокин – хороший друг. Он не предаст.
В этот момент послышался смех парней, мы обернулись. Андрей рассказывал, как мы сдавали экзамены, изображая в лицах меня и преподавателей. Юрка покатывался от смеха. Люба тоже присоединилась к разговору. Я же легла на живот, позагорать как следует, прикрыла голову панамой и задремала.
– Эй, сонное царство, – оклик Юры разбудил меня, – кого-то домой ждут. Сама говорила.
– Так рано? – Андрей расстроено глянул на меня.
– Ты знаешь, какая у неё соседка? – усмехнулся Сорокин. – Опоздай хоть ненадолго, и она похлеще милиции отыщет её в любом конце посёлка. Страшная женщина, – Юра скорчил уморительную рожицу.
И действительно, пора уже было отправляться домой. Одевшись, с сожалением оглянулась на озеро, ещё хотелось искупаться, но тётя Клава ждать не будет. Стоит поберечь нервы…свои.
Вместе мы дошли до Любиного поворота, попрощались с ребятами и дальше продолжили путь уже вдвоём.
– Выйдешь вечером? Прогуляемся хотя бы по вашей улице. Твоя соседка не будет против?
– Будет. Папа тоже постарался. Запретил нам вообще выходить по вечерам.
– Жаль, – в голосе Андрея звучала печаль, – я скучаю по тебе, земляника.
Впереди завиднелся наш дом, возле калитки уже стояла тётя Клава.
– Мне надо идти, – я головой мотнула в её сторону.
– Хорошо. Увидимся завтра, – Андрей кивнул, сжал на прощание руку и пошёл домой.
Вздохнув, я направилась к калитке. Нас с Аллой ждали грядки.
А ночью меня ждала тетрадка бабы Нины, надо найти подходящее заклинание, чтобы помочь маме полностью поправиться.
Глава 21
Все дела были закончены, и мы с Аллой сидели перед телевизором. Пить чай во дворе не хотелось, без мамы и папы это было совсем не то. Побродив по дому, соорудив нехитрый ужин, мы с сестрой устроились на диване. Зашла тётя Клава, осмотрела весь дом, можно подумать, мы спрятали кого-то под диваном. Довольно хмыкнула, напомнила запереться на ночь и ушла.
Через открытое окно маняще проникал аромат вечернего сада, цветы словно спешили поделиться своим благоуханием перед тем, как заснуть до утра. Сонно перекликались птицы. Только комары звенели в воздухе, готовясь к ночному пиршеству.
– Интересно, как там мама, – сказала вдруг Алка, после длительного молчания.
– А давай завтра сходим к сторожу и позвоним в больницу.
Сестра улыбнулась:
– Да, точно, так и сделаем!
Мне надоело смотреть фильм с аккомпанементом шипящих динамиков и, глянув на уснувшую сестру, ушла в комнату. Достала свою «ведьмину» тетрадь. Убедившись в том, что заговоры из неё работают, когда было свободное время, я старалась заучить самые нужные и лёгкие из них. Это ведь не стихи, так просто не запомнишь, некоторые вообще были на старославянском, так что и половины слов было не понять.
Листая ветхие страницы, наткнулась на что-то подходящее для маминого случая.
«Сойди с Алевтины болезнь на зверя, на листок, на сухой кусток, на пустую бочку, на болотную кочку, очисти тело у Алевтины. Крепко. Аминь. Аминь. Аминь».
Шептала, глядя на яркую луну, повторила положенное количество раз. А под конец почувствовала, что сейчас упаду, ноги стали словно ватными, последние слова проговорила, тяжело опираясь на подоконник.
Мир поплыл перед глазами, держась за стену, прошаркала к кровати и буквально на неё рухнула.
Проснулась резко, просто распахнула глаза, тупо уставившись в белёный потолок. С трудом села. Голова гудела. Надо бы попить крепкий чай, раз уж сон как рукой сняло. Выйдя из комнаты, глянула на посапывающую Аллу. Захватив плед, заботливо её накрыла и прошла на кухню. Бросила взгляд на часы, покачала головой – третий час ночи, а точнее, утра. Вот так посидела с тетрадкой. Присев у окна, замерла в ожидании, когда закипит вода. На улице царила кромешная тьма, лампы в фонарях по большей части перегорели, а заменить их никто не спешил. Сверчки вяленько свиристели, с озера доносились приглушённые рулады лягушек. Внезапно раздался странный шум. Как будто разбилось окно, звук шёл с участка тёти Клавы. Я выскочила во двор, обошла в темноте грядки и выглянула из-за забора.
В доме соседки было темно. На участке мало что можно было разглядеть, но никакого движения не было заметно. Развернувшись к дому, решила, что это мне с усталости показалось. И шага ступить не услышала, как снова раздался тот же звук. Странный скрежет. Нет, кто-то точно пытался открыть раму позади дома соседки. Осторожно, чтобы случайно не выдать себя, прокралась вдоль забора. Так и есть. Чёрная фигура, явно мужская, тихо отворила раму и исчезла в оконном проёме. В первые минуты я растерялась. Закричать? Судя по габаритам, мужик высокий и плотный, с таким нам не справится. Звать соседей. Так здесь в основном бабульки, да женщины. Мужья у многих приезжали только на выходные.
Бегом кинулась в дом:
– Алла, вставай, – затрясла отчаянно сестру, – быстрее, ну!
– Ты чего орёшь? – захлопала она сонными глазами.
– Там к тёте Клаве мужик в окно залез. Побежали, надо выручать. До сторожа далеко, не успеем.
– С ума сошла, а вдруг это их знакомый?
– Ага, ночью решил навестить, а для этого окно разбил. Давай, вставай уже!
– Сейчас, – Алла прошла на кухню и взяла топор, – так надёжнее. Теперь пошли.
Я подхватила молоток, благо весь инструмент хранился в ящике под столом. На цыпочках вышли со двора и прошли на соседский участок.
– Что делать? За ним в окно или будить? – Алла остановилась и зашептала мне прямо в ухо.
– Будим. Там посмотрим.
И тут сестра заголосила на весь двор, напугав меня до икоты:
– А-а-а! Тётя Клава, вставайте! – она подбежала к крыльцу, я следом. Дверь была открыта, на полу в темноте кто-то лежал.
– Это же тётя Клава, – наклонилась Алла, – Ирка, вот теперь мне страшно.
– Пошли, там мальчишки одни. Нельзя же их бросить.
В доме стояла жуткая тишина. Крадучись зашли в большую комнату, почти у всех домиков планировка была похожа, так что заблудиться нам не грозило. Да и размеры у жилищ не те. В спальне слышались звуки какой-то возни. Поравнявшись с Алкой, я прижалась к ней, мы осторожно заглянули в спальню. Посреди стоял тот самый мужик, перед собой он держал Вовку, младшего, сжав ему рот, а второй рукой схватив за горло. На кровати сидел Пашка, вжавшись в стену, глаза его были так широко раскрыты, что белки, казалось, занимали пол-лица.
– Заходите, цыпы, – вдруг сказал мужик. Он был среднего роста, но широк в плечах. От него смердело давно немытым телом и нечистотами, – вот и ещё развлечение подоспело, – осклабился он.
Лунный свет, неверными бликами разливался по комнате, не столько освещая, сколько ещё больше пугая. Лицо мужчины казалось уродливой восковой маской.