Ноэль Ламар – Студентка, коммерсантка и просто красавица! (страница 15)

Они ещё покрутились у зеркала, пока я красила Алку, и все втроём убежали на танцы.

В комнату заглянула мама:

– Иришка, – застенчиво начала она, – а меня накрасишь? Мы с папой в театр собрались, он каким-то чудом билеты достал.

– Конечно, только покажи, в чём ты сегодня пойдёшь?

Через минуту она принесла из спальни длинное в пол платье, роскошного янтарного цвета.

– Вот. Как думаешь, пойдёт?

– Шикарно, мама. Ты будешь королевой, обещаю.

Усадив её на стул и снова вооружившись косметикой, стала колдовать уже над ней. Скрыла пудрой и тоналкой залёгшие первые морщинки, подчеркнула нежный овал лица, для глаз решила использовать те же кофейного цвета тени, какими красила Аллу. Несколько взмахов кисточкой, немного помады и всё было готово. Волосы собрала в высокую причёску, накрутила концы прядей в упругие локоны и закрепила их вокруг аккуратного пучка.

Мама взглянула в зеркало:

– Дочка, да у тебя талант! Подумай, может, стоит его развивать? Отбоя от желающих не будет.

– Нет, я решила идти на международные отношения.

– Вот как? Ты не говорила… Знаешь, какой там конкурс. Тяжело тебе будет, доченька. Подай документы ещё в один институт, на всякий случай.

– Я подумаю, мам.

Из коридора донёсся голос отца:

– Милая, ну ты скоро? Опоздаем ведь, – он вошёл в комнату, держа в руках галстук и замер, с восхищением глядя на маму.

– Дорогая, ты чудо как хороша!

Мама зарделась, как девчонка, потупив глаза. Отвыкла она от комплиментов.

Папа, взял её за руку, провожая к выходу, подал плащ, а потом обнял, думая, что я не вижу:

– Родная, если бы мы не были женаты, сегодня я сделал бы тебе предложение снова. Ты прелестна, словно в юности.

Мама осторожно поцеловала его в губы, а я прикрыла дверь, не мешая их разговору.

Как мало иногда нужно для того, чтобы сделать женщину счастливой. Немного косметики и вот мужчины у твоих ног. Так радостно было наблюдать за родителями. Папа вёл себя, как влюблённый мальчишка, словно и не было прожитых лет. Он всё норовил приобнять маму, когда думал, что мы их не видим. Подкладывал ей лучшие кусочки, приносил её любимые пирожные. Как хорошо, что магия есть, и в равной степени страшно, что она реальная. Колдовство способно пробудить любовь в чужом человеке, разрушить семью и исправить все ошибки. Как непонятно, жутко и одновременно притягательно, что теперь и я прикоснулась к неизведанному. К чему-то таинственному и невероятно могущественному.

Глава 14

После того как Алёна и Наташа продемонстрировали свой новый макияж на танцах, желающих попасть ко мне не только на выходных, но и в будни стало так много, что я даже по первости растерялась! Пришлось составить некий график и заранее оговаривать количество клиентов и время их прихода, не то пришлось бы откладывать домашку, что делать сейчас было никак нельзя.

Наши запасы косметики постоянно пополнялись и возникла необходимость в дальнейшей реализации. Как-то, думая, что нас никто не слышит, мы обсуждали этот вопрос с Сорокиным. Вот уж где его талант проявлялся во всей красе, так это, если надо что-то обменять. Понятно, что косметикой Юрка интересовался мало, но, как он говорил, главное – связи. Неожиданно мне помогла в этом вопросе Люба.

Как всегда, будто смущаясь, она подошла к нам:

– Ира, я тут услышала ваш разговор. Мамины девочки могут всё купить.

«Мамиными девочками» Есенина называла молодых практиканток «Универсама», где Любина родительница работала заведующей.

– Есенина, да ты голова, – подхватил тут же Сорокин, – вот тебе и решение, Иванова.

– Да, – засомневалась было я, – но не сочтут ли это спекуляцией?

Люба прыснула в ладошку:

– Ира, о чём ты? Не ящик же красной икры продаёшь. Одна тушь возьмёт, другая – помаду. Там, конечно, и своя косметика есть, но где она, а где практикантки? Им не по карману. Если цену подходящую предложишь, то они быстро всё скупят.

Обговорив после уроков все детали нашего «стартапа», довольные разошлись по домам.

Едва успела я войти в квартиру, как из комнаты показалась Алка.

– А ты, почему не на парах? – окликнула я её.

– Да ладно, сегодня можно и отдохнуть, снова последняя лекция по "Истории марксизма", а её можно и прогулять. Под неё только спать хорошо.

– Крамольные речи ведёшь, негодная! – погрозила я шутливо Алке. – Кстати, я нашу косметику продала.

– Вот с этого и надо было начинать, – она присела рядом со мной, – говори.

Я объяснила нашу «бизнес-схему».

– Отличная идея, – глаза сестры загорелись восторгом, – девчонки с магазина расскажут в общаге и пошло-поехало, – она сидела, довольно потирая руки.

– Погоди радоваться, а с деньгами нам что делать? – прервала я Алкины мечты.

– Как что – тратить, – она посмотрела на меня, как на несмышлёныша, – деньги, Ирочка, нужны, чтобы их расходовать: на вещи, продукты, обувь и всё, что захочется.

– Нет, так не пойдёт. Давай договоримся сразу, поделим их пополам. Со своими делай что хочешь. А я сама буду решать, куда деть прибыль.

– Да ты никак копить задумала, юный миллионер? – Алка рассмеялась.

– Ну тебя, хохотунья, скажи лучше, что такого купить можно ценного?

– Что тут думать. Золото.

А ведь сестра права! И как я раньше не подумала об этом? Золото не обесценится. В голодные девяностые, до которых не так долго осталось, будет у меня «финансовая подушка». И внимания мои покупки не привлекут, одна цепочка или серьги в месяц или два, никого не удивят. Можно и на даче спрятать, подальше от чужих глаз.

– Ты гений, – обняла я Алку.

– То-то же, – задрала она нос.

– И сама также сделай, поверь, времена могут перемениться.

– Да ладно, куда наш коммунизм испарится? Будет тебе болтать, – махнула сестра рукой.

Дальше продолжать тему не стала. Надо учитывать, что будущее своей семьи я и так изменила, вот только стоит ли вмешиваться в него совсем радикально?

Но первый же поход в ювелирный магазин, с целью «прицениться», быстро остудил наш пыл. Небольшой кулон или совсем простенькое колечко стоили от семидесяти рублей и выше, тогда как пудру «Гвоздику» мы могли продать едва дороже десяти копеек, косметика получше стоила около рубля. Я цен не помнила, а сестре раньше золото покупать не приходилось. Требовалось пересмотреть наши планы по обогащению, а пока мы решили просто откладывать вырученные деньги.

Незаметно пролетали весенние дни. Вот уже оделись деревья свежей листвой, ночи стали теплее, по вечерам под нашими окнами не спеша прогуливались парочки. Аккомпанементом им служили соловьиные трели. Умытое дождями, ночное небо, словно распахнуло сонные глаза, даря городу свет тысячи звёзд. Воздух наполнился ароматами цветущих деревьев.

Все мои дни проходили в привычной круговерти. Школа – дом – уроки – макияж. Люба сдержала слово, и девчонки-практикантки забирали всё, что приносили нам с Аллой. Хотя назвать это хорошим доходом язык не поворачивался.

На носу был выпускной, днями мы с Любой просиживали в библиотеке, готовясь и к школьным, и к вступительным экзаменам. Есенина решила поступать на экономиста.

И если по основным предметам я была готова, то история КПСС не давалась никак. Все эти бесконечные съезды и доктрины – словно тёмный лес. А ведь этот предмет есть на любом факультете, не отвертишься.

Домой я пришла расстроенная, как сдавать то, что не можешь запомнить? Мама гладила бельё в зале, пообедав, примостилась рядом с ней на диване. Мой взгляд упал на длинную юбку у неё в руках. Та-ак, может зубрить ночами и не придётся?

– Позволь примерить? – подошла я к ней.

– Юбку? – удивилась она. – Конечно, не помню только, чтобы ты раньше носила такую длину.

– Мне не носить, экзамен сдать, – я оделась и подошла к зеркалу. Роста мы были одинакового, так что длина – в самый раз, надо только ушить немного по бокам.

– А подъюбник чёрный есть?

– Есть, – мама подошла ко мне, – ты что задумала?

– Ничего постыдного, не беспокойся. Твоя юбка поможет в благом деле поступления в институт.

– Всё понятно, – усмехнулась мама, – «шпоры» наше всё.

– А что делать? Ну не могу я запомнить ни двадцать третий съезд, ни пятнадцатый. Хоть ночуй в библиотеке.