Ноэль Ламар – Лара. Пленница болот (страница 5)

— Ну, раз вы так решили, так тому и быть, — смирился дед Михей, — отправимся, как рассветёт. Эти людоеды ночью орудуют, будем надеяться, что днём не выходят. Знать бы ещё, кто это.

— Я видела их…

— Как? И почему молчала? — Отец придвинулся ближе, — рассказывай.

— Ночью силуэт промелькнул мимо окна. И казалось, кто-то смотрит в спальню. Только хорошо я его не разглядела. Морда злобная.

— Да, — почесал отец макушку, — информации маловато. Как бы на них посмотреть?

— А ведь я знаю, как, — дед поднялся, — бабка моя, покойница, когда жива была, попросила сделать люк на крышу, чтобы, значица, со двора не лазить. Травы свои там хранила, грибы сушила на зиму. Вот и пригодится нам тот лючок.

Старик хитро подмигнул, прошёл в спальню, в углу комнаты действительно была дверца, покрашенная белым, потому и сливалась с белёным потолком. Он достал из-за печи стремянку, поднялся и откинул крышку вверх. Мы выбрались на чердак, где пахло душистыми травками, несколько пучков всё ещё висели на верёвке.

— Окошко, правда, маловато, — дед указал на квадратик с мутными от пыли стёклами, сантиметров двадцать в высоту и ширину.

— Хорошо, — огляделась вокруг мама, — не пролезет никто. Кто знает, может это пауки, для них стены не преграда.

Дед Михей протёр окошко рукавом и выглянул во двор:

— Уже стемнело, наверное, не придётся долго ждать.

Вместе смотреть в узкое окошко не получалось, и мы сидели возле него по очереди. Лампу с собой брать не стали, чтобы не привлекать внимание, оставили в спальне на столе, через люк попадало достаточно света, чтобы мы могли без боязни передвигаться по чердаку. Тут было пыльно и душно, крыша, вобрав днём скудное тепло солнца, щедро теперь делилась им с домом.

Отыскав старые ящики, уселись на них, стараясь поменьше шуметь. Подошла моя очередь занять позицию у окна. Подвинув один из ящиков ближе, водрузила второй сверху и выглянула во двор.

Без света фонарей деревня казалась заброшенной, окна смотрели на улицу, как покойники, закрытыми глазницами. На всех были ставни. Щербатая луна изредка выныривала из разрывов туч, её неверный свет, смешиваясь с ночными тенями, создавал иллюзию движения. Казалось, за углом притаился кто-то злобный и страшный.

Зарядил дождь, барабаня мокрыми пальцами по стеклу, по улицам ртутью заблестели многочисленные лужи. Пеленой ливня укрыло дома, сделав их похожими на миражи. Я посмотрела в небо, в эту минуту чувствуя, словно мы одни остались на земле, а всё остальное, лишь нечёткая картинка, которая растает с утренней дымкой.

Краем глаза уловила какое-то движение, взгляд скользнул вниз. Сначала я ничего не увидела, решив, что луна опять сыграла со мной злую шутку. Но в этот момент под забором что-то зашевелилось. Из-за крайней штакетины показалась длинная белая рука, скользнула по калитке и уверенно откинула крючок. Дверца распахнулась. В неё медленно, на четвереньках, вползло странное существо. Оно было похоже на ходячий скелет, настолько было худым. Кожа, обтягивающая кости, была грязно-белой. Начиная с затылка и по позвоночнику свисали спутанные, длинные, похожие на нити, волосы. Голова существа была вытянутой, лицо напоминало череп: большие глазницы, где, словно болотные огоньки, светились зрачки, вместо носа — дырка и безгубый рот, полный острых зубов. Оно медленно поводило по сторонам головой на длинной шее, втягивая воздух. Через пару минут существо продолжило путь, направившись к дому. Забравшись на крыльцо, оно припало к щели под дверью, жадно принюхиваясь. Подняло руку, пальцы, свёрнутые в кулак, вытянулись, став длинными и тонкими, как спицы.

Я поманила отца, дед Михей тоже подошёл ближе, заглядывая через плечо.

Существо издало похожий на змеиное шипение, звук. Просунуло палец под дверь.

Волосы на моей голове встали дыбом, по коже крались ледяные иголки ужаса. Вцепившись в отцовскую руку, не могла отвести глаза от урода, который сейчас пытался забраться в наш дом. От напряжения костяшки на пальцах побелели, руки онемели и почти не слушались.

Глаза отца расширились, в них отразился животный ужас жертвы перед хищником, жестоким и неумолимым. Дед Михей бросился к люку и закрыл его, мы остались в кромешной темноте. К нам подошла мама, отодвинув отца, она выглянула во двор. Увидев существо, она побледнела и, закрыв рот ладонью, отпрянула от окна.

Тем временем во двор скользнули ещё два урода, один уверенным шагом подошёл к окну спальни и замер, разглядывая ставни. Попробовал подцепить их пальцем. Просунул его под ставень и дёрнул, дерево заскрипело, но створка держалась. Прижавшись носом к окну, оно шумно втянуло воздух. И отпрянуло, подавшись к крыльцу.

Тем временем первый, засунув под дверь вторую руку, тянул её на себя. Меня трясло от ужаса, в темноте был отчётливо слышен стук моих зубов. Страх сковал тело, не давая отодвинуться от страшного зрелища. Мама подошла, обняла и отвела вглубь чердака. Прижала к себе и, как в детстве, гладила по волосам.

Отец следил за происходящим, наконец шумно выдохнул:

— Уходят, — его напряжённые плечи обмякли, — идут в другие дворы.

Дед открыл люк, пропустив свет в помещение:

— Пойдёмте вниз, нагляделись уже.

Мы спустились в дом. О сне не было и речи.

— Кто же это. Ни звери, ни люди, — мама потёрла руками виски.

— Бог его знает. Я такую страховидлу впервые вижу — вздохнул старик.

Папа посмотрел на нас покрасневшими от напряжения глазами:

— Оно что-то оставило на двери. Как метка.

— Они ориентируются на запах, как я заметила, — добавила мама.

Тишина окружала дом, но в ней не было спокойствия. Это было молчание перед тем, что должно случиться. Неизбежным. Страшным. Все ли переживут эту ночь? Или завтра ещё одной могилой под соснами станет больше? Мы невольно прислушивались к звукам с улицы. Мягкий полог тишины нарушал только барабанящий дождь. Он весело звенел по крыше и ставням. Весенний. Дарующий жизнь всему живому. Напоённый лунным светом.

Ему невдомёк, что в этот час, в неказистом, сильно обветшалом доме перед иконой сгорбленная старушка зажгла огарок свечи и тихо бормотала молитвы, непрерывно крестясь. А позади неё, бесшумно переставляя длинные лапы, из мрака выходило существо. Оскалившись. Чуя близкую добычу, оно поднялось на задние ноги, выкинув вперёд руку с длинными когтями. Старушка не почувствовала боли, когда один коготь пронзил ей сердце. Она обмякла. Существо, словно баюкая, прижало её к груди. Страшная пасть, полная острых как бритва зубов, распахнулась. Их молочная белизна отразилась в угасающих глазах старухи.

Глава 6

Сон сморил меня уже под утро, проснулась оттого, что в печке весело потрескивали дрова, наполняя дом уютным теплом. Зевая, выбралась из-под одеяла.

— А печь топить зачем? — спросила я, выходя из комнаты, — не холодно же?

— Так, хлеба напечь надо, — ответил Дед Михей, подкидывая дрова.

Мама чистила картошку, собираясь готовить завтрак.

Ставни ещё были закрыты.

— Который час? — я огляделась в поисках старого будильника.

Он стоял перед папой.

— Уже рассвело, но подождём немного. Вообще непонятно, боятся ли они солнечного света? Может, у них просто ночной образ жизни?

— А если уроды умирают от солнца?

— Такое, к сожалению, бывает только в дешёвых фильмах про вампиров, — вздохнула мама.

Окна решились открыть уже после завтрака. На улице было пасмурно, тучи серой пеленой затянули небо, выпивая все краски дня. И трава, и лужи, и дома, и осыпанные зеленью деревья как будто обесцветились.

— Сколько времени, всё та же хмарь, — проворчал старик.

— Заметили, за все дни, что мы отрезаны от мира, ни разу не выглянуло солнце, — мама посмотрела в окно.

— Ваш Трофим прав, — потёр папа переносицу, — временная аномалия.

— Слушай его больше, — махнул рукой дед, — у него каждый вечер такая аномалия.

— Нет, действительно, — вмешалась мама, — странно это всё. Неправильно.

Накинув куртку, я вышла во двор, присела, рассматривая дверь. Внизу, как белёсая клякса, висел грязной тряпкой клок паутины. Плотной и вязкой. Прикоснулась к ней пальцами. Она сразу приклеилась, точно намазанная суперклеем. Присев на лавку, долго очищала руку от противной плёнки.

Отодрав клейкую паутину, пыталась рассмотреть её поближе. В нос ударила вонь тухлых яиц, карболки, сырости и земли. А ведь это может навести на след, где обитают монстры.

Зашла в дом и протянула остатки паутины папе:

— Тебе знаком этот запах?

Отец взял грязный комок в руки:

— Что это?

— Метка, которую оставили ночные “гости”.

Он принюхался:

— Странный запах, но мне не знаком.

К нам подошёл дед:

— А ну-ка, дай гляну, — взял комок в руки, принюхался, — а ведь так на болотах пахнет. Только в нашей округе их не было.

— Значит, теперь есть, — сложив руки на груди, ответила мама.

— Идём, Денис, — старик, уже одетый, подхватил двустволку, — глянем, что у нас за местность теперь.

Мужчины вышли со двора и направились в сторону леса.