Ноэль Ихли – Спроси Андреа (страница 23)

Но сомневалась, что они найдут его.

Говоря Шарисе, что он – иголка в стоге сена, я и не подозревала, насколько уместным окажется это выражение.

Глава 23

Бриша

Годом ранее

После Меган он удалил свой аккаунт в Match-Strike.

Очистил историю браузера и кэш. Стер сообщения, которые отправлял ей и всем остальным. Он избавился от всех следов Джимми Карлсона, которые тот мог оставить в Сети.

Я знала, что не так-то просто стереть подобную информацию. В Сети никогда ничего не исчезало бесследно. Но найти следы можно было лишь в том случае, если ты их ищешь.

Спустя несколько недель он объявил Эйприл, что увольняется из IT-компании в Солт-Лейк-Сити. По его словам, они обращались с ним по-свински. Недоплачивали. Не обеспечивали должный объем работы. Пришло время двигаться дальше. К тому же офис-менеджер и большинство коллег были полными ничтожествами.

Эйприл испытала шок. Ее глаза наполнились слезами, она обвела рукой гостиную, которую закончила обстраивать совсем недавно. Я была там, когда несколько дней назад она открыла пакет с новыми пушистыми подушками. Эмма настояла, что необходимо срочно построить из них крепость.

– Что ты такое говоришь? – недоверчиво спросила Эйприл. – Мы только обустроились. У нас наконец появился хороший дом. Друзья. Девочки завели друзей. Ведь мы обсуждали, что останемся здесь, пока они не закончат школу. Почему всегда происходит вот так?

В его взгляде мелькнуло недовольство.

– Я долго думал об этом и не жду от тебя понимания. Но раз уж ты финансово не помогаешь, я ожидаю по меньшей мере поддержки моих решений. – Фыркнув, он указал на крепость из подушек, которую Эмма и Кимми соорудили накануне. – Я не критикую тебя за то, как ты делаешь свою «работу», – он изобразил воздушные кавычки. – Когда ты вообще ее делаешь? Потому что здесь настоящий бардак.

Эйприл окаменела, словно ее ударили. Она быстро смахнула скатившиеся по щекам слезы и встала на колени, чтобы собрать лежащие на полу подушки и одеяла. Свет мигнул, потом еще раз – это меня охватила ярость. Эйприл же выглядела так, словно ее лишили смысла жизни. Несколько минут он молча стоял над ней в гостиной, пока она наводила порядок, и бормотал что-то себе под нос о зарплатах риелторов, а затем вышел из комнаты.

Я не пошла за ним.

Я прекрасно знала, почему мы переезжаем. И понимала, почему переедем снова. И опять, раз за разом.

Честно говоря, мне тоже казалось, что меня лишили смысла жизни. С той ночи в горах – ночи, когда он убил ее, – я перестала следить за ним. Вместо этого целыми днями наблюдала, как играют девочки. Смотрела, как Эйприл готовит им обед, купает их и рассказывает истории о королевах-эльфах и друзьях-пони. Я впала в такое оцепенение, что у меня не было сил делать что-то другое.

Несмотря на все мои усилия, я оказалась бессильна. Не смогла помешать ему. Не могла уйти (мне некуда было идти, черт, как мне вообще теперь найти дорогу домой?). И была не в силах найти Меган.

Поэтому я просто сосредоточилась на ярких пятнах в пустоте: Эйприл и девочках.

После того, как он сообщил ей об увольнении, в течение нескольких дней Эйприл была очень тихой. Но так как он больше не поднимал эту тему, она немного смягчилась и стала вести себя как обычно. Я поняла, что она уже слышала такое и раньше.

Три месяца спустя, когда он неожиданно объявил, что нашел новую работу в Айдахо, она вымученно улыбнулась и пошла в спальню, где легла с девочками и Оскаром, чтобы почитать сказку.

Я устроилась на кровати рядом с Эммой. Мне нравилась эта вечерняя традиция, когда мы закрывали дверь и Эйприл читала девочкам. Оскар взглянул на меня, затем лег рядом с Эйприл и продолжил мурлыкать.

Эйприл читала историю о лисе и гончей из книги с помятой мягкой обложкой, которая лежала на полке у двери.

В отличие от историй про пони и эльфов, эта книга вызывала смешанные чувства. Два друга из разных миров. С самого начала было понятно, что все закончится не очень хорошо. Но все по-прежнему продолжали надеяться.

Когда Эйприл дошла до части о том, как старый пес Шиф сломал ногу во время охоты на лису, Кимми добавила:

– Мамочка, лиса не хотела, чтобы старый пес пострадал.

Эйприл кивнула. Очевидно, они уже обсуждали этот вопрос.

– Все верно, детка. Лиса просто пыталась убежать, потому что испугалась.

Эмма села в постели.

– Но собака хотела причинить лисе боль.

Эйприл задумалась, затем снова кивнула:

– Да, такова его природа. Он ничего не может с этим поделать, милая.

Пока Эйприл выключала свет и закрывала дверь в спальню девочек, я стояла у изножья кровати Эммы.

В мире существовали и лисы, и гончие.

А еще другие животные, которые совсем не вписывались в естественный порядок жизни. И вот они намеренно причиняли боль.

Глава 24

Скай

Настоящее

Прошло три дня, и только потом полиция выдала тело моим родителям. В течение этих трех дней коронер подтвердил официальную причину моей смерти – асфиксия. Пришли результаты лабораторных исследований. Никакого сексуального насилия. И под ногтями не было следов органических веществ. Другими словами, я не сопротивлялась.

– Я пыталась, – сообщила я коронеру, пока она внимательно изучала мои фиолетовые пальцы. – Но тщетно.

Родители решили провести похороны в парке Халлс-Галч, у подножия холмов в Бойсе, рядом с озером, где в моем детстве каждую весну мы ловили головастиков. Еще до того, как родители разошлись. И это место по-прежнему было одним из моих любимых. Я обрадовалась, что они выбрали именно его.

Похороны получились короткими. Мама произнесла надгробную речь, но вынуждена была остановиться, когда из ее глаз полились слезы. Отец взял лист бумаги, который она крепко сжимала в руке, и, снова и снова прочищая горло, закончил речь.

О Боге и небесах говорили мало. Мы с мамой давно перестали ходить в церковь, и никто из родителей не хотел связываться с местной церковью. Но когда на следующий день после обнаружения моего тела история попала в новости, несколько священников и пасторов все равно предложили свои услуги.

После надгробной речи родители, некоторые мои школьные друзья и коллеги из «Дейли Гринд» по очереди говорили обо мне приятные слова и разбрасывали семена полевых цветов по заросшему кустарником берегу озера. Закончив с семенами, Кен долго обнимал мою маму. Он сказал, что каждый день высматривал любителя горячего шоколада.

Мама плотно сжала губы, а потом поблагодарила его за все. Она не сообщила, что полиция знает настоящее имя любителя горячего шоколада – Джеймс Карсон и что она каждый день звонила в полицейский участок и спрашивала, нашли ли они его. Детектив Киттлсон мало что мог рассказать. Ему строго-настрого приказали не разглашать подробности, чтобы не поставить под угрозу расследование. Но никого не арестовали.

Новость о моем похищении и убийстве вот уже несколько дней гремела по всему Айдахо. С первой страницы «Айдахо репорт» на меня смотрела моя выпускная фотография, которую мама аккуратно поставила рядом с ноутбуком в своем кабинете. За то короткое время, что потребовалось нашей похоронной процессии, чтобы добраться до Халлс-Галч, на первой полосе появилась статья о местном убийстве и последующем самоубийстве. Я не удивилась. Я была мулаткой из бедного района в Куне.

Иногда, сидя рядом с мамой в машине, когда она ехала на работу или забирала свой ужин, я наблюдала за лицами людей на улице и пыталась понять, есть ли среди них такие же призраки, как я. А если и есть, то могла ли я узнать об этом? Или они, как и я, прятались в домах и машинах, ни на шаг не отходя от любимых?

Корпорация «Дейли Гринд» прислала моим родителям чек на тысячу долларов и удивительно трогательное письмо с соболезнованиями. Папа проворчал, что таким образом они лишь пытались избежать суда, и эти деньги были в крови. Но мама спрятала письмо в ящик стола.

Перед тем как мы покинули Халлс-Галч и поехали на кладбище, отец закончил панихиду, прочитав слова кельтского благословения. Я запомнила его благодаря книге, которую несколько лет назад он прислал мне на день рождения. Внутри папа оставил записку, где говорил, что это единственная книга, читая которую, он плакал.

Ты погружаешься в вечный покой. Отправляешься к вечному ложе. Ты возвращаешься в свой зимний дом, Там же встретишь осень, весну и лето. Спи, пусть печали тебя не тревожат, Пусть душа спокойствие обретет, Спи, любимая наша, в тени высоких деревьев, Согретая нашей искренней любовью. Этой ночью усни в сердце своей матери, И она, родная, успокоит тебя, Твое лицо обращено к старому дому. Ты возвращаешься в утробу матери, откуда появилась на свет. Сон вечный будет с тобой, любимая, Отрада и счастье не покинут тебя, моя милая. Тень смерти окутывает тебя, Но поблизости с тобой твой отец. Спи, забудь все печали свои,