Ноа Хоуп – Одержимый (страница 9)

Я представил, как Дана будет есть пасту, как её губы… эти манящие, запретные уста, будут испачканы соусом, как она будет смеяться, смущаясь, когда я, склонившись к ней, сотру капли с её подбородка. Мысли об этом вызывали во мне дрожь предвкушения; я знал, что это желание – не просто похоть, а всепоглощающая жажда обладания, которой я был не в силах противостоять.

Сейчас она сидела за кухонным островком, молча наблюдая за мной. Но эта тишина была обманчивой, затишьем перед бурей, я чувствовал это кожей. В её глазах читалась гремучая смесь любопытства и настороженности, а губы, которые я мечтал мучительно медленно целовать, были плотно сжаты, будто она пыталась сдержать поток вопросов, рвущихся наружу.

Чёрт…Как же я хотел стереть с её лица эту настороженность, заменить на… покорность. Чтобы в её очаровательных глазах отражалось только желание… моей пасты, моего прикосновения, меня самого.

– Ты не собираешься меня отравить, надеюсь? – её робкая попытка пошутить лишь подчёркивала напряжение, висевшее в воздухе.

Я усмехнулся, ловко орудуя ножом, стараясь скрыть свои истинные намерения. Сейчас я был для неё просто любезным хозяином, а не тем монстром, которым являюсь на самом деле.

– Нет, я не такой уж плохой повар. – ответил я, наконец, отрывая взор от нарезанных помидоров и встречаясь с её пытливым взглядом.

В этот миг мне показалось, что весь мир вокруг нас замер. Стихло тиканье часов на стене, затих шелест ветра за окном, даже моё собственное сердце, казалось, замедлило свой бег. Я видел, как её зрачки расширяются, как будто она пыталась проникнуть в мои мысли, понять, где заканчивается игра и начинается реальность.

– Что ты на самом деле задумал? – спросила она, неуверенно наклонив голову, её голос слегка дрожал.

– Я голоден. – хрипло отозвался я, опуская нож на разделочную доску. Звук стали прорезал тишину, эхом отражаясь от стен. – И собираюсь покормить нас.

Она тихо выдохнула, но я заметил, как её плечи чуть расслабились.

– Ты не похож на того, кто готовит в три часа ночи. – вновь заговорила она, всматриваясь в меня так, будто пыталась разгадать ребус. – Особенно… для незнакомой девушки, которую похитил.

– Я не родился с серебряной ложкой во рту. – спокойно отозвался я, не отвлекаясь от готовки. – Мне пришлось научиться самостоятельно заботиться о себе.

Я заметил, как её брови слегка сдвинулись, и это вызвало у меня мимолётную улыбку. Каждый её вопрос был как проба на прочность, проверкой моих намерений. Она искала ответы, но я не собирался их давать. По крайней мере, пока.

– Почему ты был в той комнате? – спросила она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. – Как ты узнал? Ты не особо–то и похож на охранника, да и на тебе не было… белой маски, как у остальных.

– Ты наблюдательна. – коротко бросил я, игнорируя её вопросы. Мне нравилось держать её в напряжении, играть с ней, как кошка с мышкой, наблюдая за тем, как её любопытство борется со страхом.

– А ты не особо–то и многословен. – хмыкнула Дана, и в её голосе послышалось раздражение. – Ты хотел, чтобы я узнала тебя, а сам молчишь как рыба.

Я ничего не ответил, продолжая колдовать над соусом. Её нетерпение забавляло меня, разжигало аппетит. Тишина на кухне, прерываемая лишь шипением масла на сковороде и её сбивчивым дыханием, только усиливала напряжение, делая воздух густым и тягучим, как патока.

– Ау? Я что, со стенкой разговариваю? – взорвалась она, не выдержав, и с силой хлопнула ладонью по столешнице.

Звук шлёпка эхом отразился от стен, заставив меня замереть на долю секунды. Я медленно повернулся к ней. Дана потирала покрасневшую ладонь, в её глазах плескался гнев, смешанный с обидой. Я подошёл ближе и осторожно взял её ладонь в свою.

– Синяка не будет. – заключил я, быстро осмотрев её руку, и снова вернулся к готовке.

– Ты не ответил на мой вопрос! – упрямо пробурчала она, и тяжёлый вздох эхом прокатился по кухне.

– Терпение. – промурлыкал я не оборачиваясь. – Всему своё время.

Я услышал, как она тяжело сглотнула, подчиняясь, и это доставило мне извращённое удовольствие. Дана соскользнула с барного стула и подошла ближе. Её волосы коснулись моей щеки, когда она наклонилась, стремясь рассмотреть, что я готовлю. Её близость была пыткой, испытанием на прочность.

– А ты самоуверенный. – прошептала она мне в шею, и я с трудом подавил желание развернуться и впиться поцелуем в её нежную кожу, туда, где пульсировала жилка. – Даже не спросил, хочу ли я это есть, нет ли у меня аллергии на креветок…

– Ты любишь пасту. – перебил я, не отрываясь от готовки. Нужно сохранять контроль, не спугнуть её раньше времени. – И у тебя аллергия на апельсины.

Слова сорвались с губ, прежде чем я успел их остановить. Чёрт, не стоило ей об этом знать. Не сейчас.

Дана отпрянула от меня, как будто я её ударил. Её глаза, широко распахнутые, казались огромными в свете кухонных светильников.

– Как? – выдохнула она, и я услышал, как судорожно она сглотнула. – Ты что, следил за мной раньше?

В её голосе отчётливо звучала смесь страха и отвращения, но это лишь сильнее разжигало огонь во мне. Да, я хотел, чтобы она влюбилась в меня, но для этого ей придётся принять монстра внутри меня. Полюбить тьму вместе со светом. Это было испытание, на которое раньше не была способна ни одна женщина. Но Дана… она другая. Я чувствовал это каждой клеточкой своей чёрствой души.

– Я отвечу на все твои вопросы… – произнёс я низким, хриплым голосом, намеренно, делая паузу, наблюдая за тем, как страх искажает её красивые черты. Он был для меня как афродизиак, яд и противоядие одновременно. – В тот день, когда сниму маску.

Она инстинктивно сделала ещё один шаг назад, наткнувшись на спинку стула. Её пальцы судорожно сжали деревянную перекладину.

– Что–то я уже не уверена в своём желании оставаться здесь… – пробормотала она, и в её голосе послышалась нерешительность. – Ты непросто странный… а чёртов сталкер! Это ведь был ты, да? Я чувствовала тебя по ночам… в своей комнате… и на улицах… когда кто–то следил за мной…

Я улыбнулся краешком губ. Да, я следил за ней, изучал, как произведение искусства, как карту вражеской территории, как добычу, которую нельзя упустить. Но это было не просто любопытство, а одержимость, пожирающая меня изнутри. Но тогда я не мог позволить, чтобы она стала частью моего мира, а теперь… мне плевать.

– Возможно. – прошептал я, делая шаг к ней, перекрывая пути к отступлению. – Но тебе ведь нравилось, не так ли? Знать, что кто–то там, в тени, наблюдает за тобой, охраняет…

Я мог чувствовать, как быстро бьётся её сердце. Это было как наркотик – видеть, как она сражается сама с собой, как её внутренние демоны и желание сталкиваются в этой борьбе.

Дана подняла на меня глаза, и на долю секунды я увидел в них не страх, а что–то другое. Интерес? Возбуждение? Чёрт, эта девушка сведёт меня с ума!

– Ты не… – начала Дана, но я не дал ей закончить, приблизившись вплотную. Два шага, и я у цели.

– Да, это ненормально, но я видел, как ты смотрела на меня в клубе. – перебил я, наклонившись чуть ближе. Мой голос стал низким, почти интимным. – Ты почувствовала эту связь между нами. Отрицать бессмысленно. И скоро ты не сможешь бороться с этим чувством внутри себя…

Дана замерла, как кролик перед удавом, и я упивался её замешательством. Её дыхание участилось, губы приоткрылись, и я с трудом сдержал стон.

– Ты будешь жаждать меня. – прошептал я, вдыхая аромат её волос. – Как следующий вдох. Как глоток воды после долгой жажды.

Её взгляд стал настороженным, зрачки расширились, и я практически физически ощутил напряжение, пробежавшее между нами, как электрический разряд. Воздух на кухне сгустился, пропитанный ароматами готовящейся пасты, её духов и… страха.

– Ты боишься, но это только разжигает моё желание. – прошептал я, обводя её взглядом. Тонкая шея, изящные ключицы… Пальцы сами собой сжались, представляя, как я обхватываю эту хрупкость, как она выгибается под моими прикосновениями. – Я следил за тобой, Дана, потому что ты стала единственным… светом в моём мраке. Но я не причиню тебе вреда, клянусь.

Я отчаянно желал, чтобы она поверила мне. Знал, что это будет нелегко, но каждый момент, проведённый рядом с ней, приближал меня к цели. Я хотел её. Всей своей проклятой душой, пропитанной тьмой. Всё остальное не имело значения.

Она посмотрела мне в глаза, её губы слегка приоткрылись. В этом взгляде – смесь ужаса, любопытства и… неуловимого притяжения, которое заставляло моё сердце биться чаще.

– Ты действительно так думаешь? – спросила она, и в её голосе, помимо уязвимости, прозвучала странная, почти гипнотическая сила, которая могла бы заставить даже святого согрешить.

Я кивнул, не отводя взгляда. Внутри всё кипело от желания подчинить её себе, сломить её сопротивление, увидеть в её глазах ту же одержимость, что полыхала во мне.

– Да, моя милая Дана. – мой голос был хриплым от сдерживаемой страсти, каждое слово давалось с трудом. – Но для этого ты должна довериться мне. Позволить войти в твою жизнь. Стать твоим щитом… тенью… палачом, когда мир станет слишком тёмным.

Эти слова, произнесённые шёпотом, звучали как обещание. Клятва, данная во тьме.

– Если ты хочешь, чтобы это сработало… – она сделала глубокий, дрожащий вдох, обхватив себя руками. В её глазах я заметил борьбу: страх, смешанный с любопытством. И это было чертовски прекрасно. – Скажи, почему ты появился в той комнате? Это всё было специально спланировано? Чтобы в конечном счёте я оказалась с тобой?