Ноа Хоуп – Две жизни – одно сердце (страница 14)
Несколько жёстких, глубоких толчков и он кончил с глухим, гортанным рыком. Горячие, густые струи его спермы брызнули мне на живот и грудь.
На несколько долгих секунд Артём просто замер не двигаясь. Голод в его глазах исчез, и вместо него появился холодный взгляд, от которого у меня по спине пробежал холодок. Он посмотрел вниз, на свою работу. И как будто это было самой естественной вещью в мире, провёл по каплям пальцами, и медленно начал размазывать их по моей коже – животу, рёбрам, груди – помечая меня круговыми, собственническими движениями, как свою.
Закончив этот странный ритуал, он оттолкнулся от меня и поднялся на ноги. Не говоря ни слова, подошёл к окну и встал ко мне спиной. И в этот момент я почувствовала, как между нами выросла невидимая стена. А ещё остро ощутила липкость на своих бёдрах, запах пота и семени. Захотелось немедленно в душ, чтобы смыть с себя не только его следы, но и воспоминание о собственной слабости.
– Мне нужно уехать, – наконец произнес Артем, его голос был ровным и безэмоциональным, как у диктора новостей. Он бросил короткий взгляд на часы на своём запястье и добавил, всё так же не оборачиваясь: – Скоро Мария подаст завтрак. Спускайся, как будешь готова.
И всё. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну.
Простыни подо мной казались липкими и холодными. Я лежала и не могла понять, что только что произошло. Как можно было перейти от «Я хочу слышать, как ты сгораешь для меня», до «Мария подаст завтрак» за пять минут?
Глава 9. Артём
Шёл третий день после того, как Лиана кончила мне на пальцы, и я, чёрт возьми, был вымотан в хлам. Кости ломило, будто разгружал вагоны, а спать всё равно не мог. Стоило закрыть глаза, как в башку лезли одни и те же воспоминания. Как она кричала моё имя, задыхалась и дрожала подо мной. А когда её рука сжимала мой член, мне, блядь, самому снесло крышу.
Решение было до одури простое: найти другую девушку и трахнуть. Но не стоял. Ни на кого. Эта мелкая зараза залезла под кожу, и я понятия не имел, как теперь от неё избавиться.
Чтобы выкинуть эту белокурую бестию из головы, я с головой ушёл в работу. Политика, легальный бизнес и Братва. Я хватался за всё, лишь бы не оставалось времени думать. Но, судя по кислой мине Феликса, который торчал в моём кабинете уже битый час, получалось хреново.
Я читал по его лицу всё: и беспокойство, и злость на то, что я веду себя как упрямый мудак. Но эта его молчаливая забота бесила больше, чем если бы он просто высказал всё в лицо. Будто я какой-то больной, а он врач, который ждёт, когда я, наконец, признаю проблему.
Я устало протёр лицо ладонями и откинулся в кресле.
– Ну, выкладывай уже, – проворчал, раздражённый тем, что он носится со мной, как курица с яйцом. – Не тяни.
Петров тут же отложил телефон, словно только этого и ждал.
– Что происходит, Артём?
– О чём ты? – я попытался изобразить удивление, хотя прекрасно понимал, к чему он клонит.
– Не прикидывайся. Я про тебя и Лиану, – прямо сказал Феликс.
– А что с нами? – я приподнял бровь. – Мы знакомые. Это теперь преступление?
– Между вами что-то было, – фыркнул он. – Иначе бы ты не пропадал здесь сутками. И уж тем более не ночевал на этом грёбаном диване, лишь бы не ехать в пентхаус. Что само по себе уже странно, учитывая что обычно ты живешь в другой квартире.
– Это моя работа, если ты забыл, – выдавил я усмешку, хотя и сам понимал, как жалко это звучало. – И да, как ты сам заметил, я там и раньше нечасто бывал. Это просто недвижка, где сейчас живёт… человек с сердцем Евы. Ничего больше.
– Брось, Артём! – Феликс взмахнул руками. – Мы оба знаем, что вся эта политика – ширма. Мэйсон тащит её лучше тебя. А ты просто прячешься. Если бы всё было, так как ты говоришь, то ты бы спал в своей кровати, а не на этом кожаном недоразумении.
Он был прав, сука. И от этого было только хуже.
– Да, Мэйсон в этой политической кухне шарит лучше меня, – признал я. – Но у меня накопилось дел, которые требуют личного присутствия. Ты же знаешь, политика никогда не была моим приоритетом.
– Ага, – скептически хмыкнул Феликс. – Поэтому ты в президенты рвёшься?
– А почему нет? – я выдавил самодовольную усмешку. – Перспектива неплохая. Держать всю страну в своих руках. Прямо сплю и вижу.
– Ты скорее спишь и видишь во сне блондиночку, которая живёт в твоём пентхаусе, – с ухмылкой произнёс Феликс, нанося точный удар. – Кстати, когда ты туда, наконец, вернёшься?
Пусть он мой друг и правая рука, но иногда Петров переходит все границы. Именно это молчаливое «я же вижу, что с тобой, признайся», вывело меня из себя окончательно.
– Это не твоё грёбаное дело! Моя личная жизнь тебя не касается!
Но Феликс даже бровью не повёл. Наоборот, его ухмылка стала шире.
– Я видел, как ты смотришь на неё, Артём.
– Убирайся отсюда к чёртовой матери! – рявкнул я и выхватил из кобуры под пиджаком пистолет.
Но прежде чем я успел сделать то, о чём, несомненно, пожалел бы, карман брюк завибрировал. Смартфон. Не отводя взгляда от Феликса, я вытащил его и увидел сообщение от Бозкурта.
Я нашёл Круса.
Вся эта херня – злость на Феликса, усталость, Лиана – моментально испарилась. Голова очистилась. Осталось только одно.
Крус.
Я почувствовал, как губы сами растягиваются в ухмылке. Настоящей, злой.
– Хорошие новости?
– Мы летим в Турцию, – ответил я, опуская ствол.
– Чёрт, Волкан нашёл его? – в голосе Феликса звучал неприкрытый восторг.
– Я в нём и не сомневался.
Я уже почти чувствовал, как у меня в руках пульсирует артерия Круса. Представлял, как ломаются под ударами его кости, как он будет молить о пощаде. Это предвкушение было лучше любого пойла. Не желая терять ни секунды, я схватил пиджак и направился к выходу.
– Позвоню Косте, – пробормотал Феликс, стуча пальцем по экрану своего смартфона.
– Зачем? – резко спросил я, не понимая, к чему он клонит. Мои мысли были уже там, в Стамбуле, рядом с Крусом.
– А ты разве Лиану не возьмёшь с собой? – спросил он с таким невинным видом, что мне захотелось ему врезать.
– Феликс, ты, блядь, рехнулся?! – заорал я. Кровь снова начала стучать в висках. – На кой хрен она там нужна?
– Ну как же? Стамбул – идеальное место для романтического отпуска, – ответил он, глядя на меня совершенно серьёзно.
– Ты издеваешься, твою мать! – я с силой толкнул дверь кабинета. Она ударилась о стену с оглушительным грохотом. – Мы не отдыхать едем!
Но Феликс, чёртов манипулятор, знал, что делает. Уже в машине, он, как ни в чём не бывало, завёл свою песню.
– Ты только представь, как Лиана будет рада увидеть Девичью башню, или можно отвезти её на смотровую площадку Сапфира. А ещё лучше в ресторан с видом на Босфорский мост.
– Феликс, заткнись, – процедил я, впиваясь пальцами в подлокотник. – Не хочу ничего слышать про турецкие достопримечательности.
В голове была только одна мысль: найти Круса и отомстить за Еву.
Я, честно говоря, ожидал, что Феликс продолжит давить, может, даже рассмеётся. Но вместо этого он молча отвернулся к своему окну. В отражении я увидел, как напряглась его челюсть, как поникли плечи. В один миг из наглого ублюдка он превратился в человека, раздавленного горем. И я понял.
– Ева хотела однажды слетать в Турцию, – тихо произнёс он, и его голос, обычно полный жизни, стал хриплым, полным невыразимой печали. – Она мне все уши прожужжала. Девичья башня, Голубая мечеть, рынок специй…
Феликс замолчал, и в салоне автомобиля повисла тишина, которая давила на барабанные перепонки. Воздух словно сгустился, и каждый вдох отдавался тупой болью где-то за рёбрами.
Ева…
Память – безжалостная сука – то и дело швыряла мне в лицо картинки: наша гостиная, солнце заливает ковёр, и Ева кружится, смеётся, размахивая какой-то дурацкой яркой брошюрой. В её глазах – не просто восторг, а голод. Голод по жизни, по новым местам, по всему, что лежало за пределами нашего мира. Она хотела увидеть всё, попробовать всё, прожить тысячу жизней в одной. А теперь… теперь её мечты будет осуществлять другая. Наверное.
А Феликс не просто любил Еву – он ею, блядь, дышал. Вся его броня, весь его цинизм и жёсткость исчезали, когда она входила в комнату. Мой друг, напарник, самый опасный ублюдок из всех, кого я знал, превращался в другого человека. Внимательного. Мягкого.
Я всегда думал, что именно Феликс построит для Евы её идеальный мир, о котором она без умолку болтала. Что он защитит её, убережёт. Я был уверен, что отдам сестру в самые надёжные руки. А потом один выстрел превратил все наши планы, все наши грёбаные надежды в кровавое месиво.
Теперь у нас обоих была эта рваная дыра внутри, которая не затягивалась.
Говорят, время лечит. Чушь собачья. Оно не лечит. Оно просто учит ходить с этой дырой. Но пустота, сука, никуда не уходит. Она остаётся с нами навсегда. Даже когда Крус будет кормить червей под землей. Мы просто будем жить с ней. Прятать её от других. Вот и всё.
Тишина в машине стала почти невыносимой. Игорь на водительском сиденье напрягся, его взгляд метался между мной и Феликсом в зеркале заднего вида. Наконец, он не выдержал и неловко кашлянул.
– Босс, куда ехать?