Нионилла Ржевская – Два плюс два. Или дети решили все за нас (страница 4)

Вот что, наверное, меня держало до последнего рядом с Никитой, мне просто было некуда идти, а тащить дочку в неизвестность мне не хотелось.

Кто же знал, что в итоге я окажусь на улице прямо в разгар зимы.

Вздохнув, я перевела взгляд в небольшое окно и несколько минут любовалась падающими снежинками.

— Права была бабушка, когда назвала Никиту несерьёзным и...

Мысль закончить я не успела, вспомнив бабушку, которой не стало чуть больше года назад, я чуть не закричала от радости.

Есть!

У меня есть куда идти!

Меня мать воспитывала где-то до десяти лет, ну как воспитывала, работала днями и ночами, чтобы нас прокормить и оплатить жильё, а я всё это время сидела со строгой соседкой, которая даже пискнуть лишний раз не позволяла. Это уже последние годы я сама дома оставалась и почувствовала свободу. Отца я своего тоже не знала, бабушка рассказывала, что он приезжий был, мама влюбилась в него с первого взгляда. А парень поматросил умотал из деревни, не оставил адреса и после не возвращался, так что мама даже сообщить о беременности ему не могла.

Когда мне исполнилось десять, мама встретила свою судьбу и отправила меня к бабушке на ПМЖ. Нет, конечно, она не сказала об этом сразу, сначала я просто должна была провести там лето, но когда в конце августа мама так и не вернулась, бабуля забила тревогу. Она поехала в город и обнаружила, что мама моя сбежала в большой город с каким-то мужиком. Позвонила она только через год, и я закрывала уши, чтобы не слышать, какими словами её называет бабушка.

Кукушка — это было самое ласковое.

Короче говоря, бабушка оформила надо мной опеку, меня перевели учиться в сельскую школу, и всю юность я провела там. Антонина Георгиевна, моя бабуля, работала фельдшером в местном медицинском пункте, и я часто там тусовалась. Так и загорелась медициной, захотела пойти по бабушкиным стопам. После школы поступила в колледж и потом осталась работать в городе.

Я часто ездила в деревню до рождения Маши, помогала чем могла, а потом не до этого стало, и если получалось раз в год выбраться, то хорошо.

Я не знала, что бабуля заболела. Она мне ничего не говорила, а потом мне позвонила соседка и сказала, что единственный мой родной человек уже не в этом мире.

Оказалось, у бабули был рак, но она отказалась лечиться, говорила, что достаточно пожила на этом свете и даже правнучку дождалась, а мучиться и страдать дальше не захотела. Конечно, если бы я знала об этом диагнозе раньше, то постаралась уговорить её лечиться, но всё уже случилось и время не вернуть назад.

Так вот, бабушка оставила мне свой дом в деревне, и я честно хотела поехать и выставить его на продажу, а потом на эти деньги приобрести что-нибудь, ну или внести первый взнос по ипотеке. Но не получилось, как раз Никита уволился, и я работала без выходных практически, да ещё и по домам бегала, выполняла медицинские манипуляции.

Есть ли хоть маленький шанс, что дом в деревне не развалился?

В любом случае мне больше некуда податься, на съёмной квартире мы с Машей не проживём.

Значит, выбора у нас с Машей нет.

Достав телефон, я зашла на сайт автовокзала и посмотрела расписание автобусов до нашей деревни, первый автобус уходит в десять, значит, мы успеем проснуться, позавтракать и как раз добраться по пробкам до места.

Как только у меня в голове выстроился план, тело начало расслабляться, а мозг отключаться. Сказывались сутки на смене и нервное напряжение последних часов. Забравшись на кушетку рядом с Машей, я обняла свою кнопку и моментально отключилась.

Глава 4

— Полина, вставай, скоро начальство пожалует.

Проснулась я оттого, что Константин Владимирович тряс меня за плечо, резко раскрыла глаза, села и чуть не свалилась с кушетки.

— Уже утро?

Я же вроде только закрыла глаза, а взглянув в окно, действительно увидела, что на улице уже светло.

— Семь часов сейчас, я решил вас пораньше разбудить, чтобы Ольга Леонидовна вас не видела. Знаешь же, какая она противная, начнёт ругаться, грозить увольнением за нарушение порядка.

Это точно, наша старшая та ещё гадина, большинство фельдшеров уволились именно из-за неё, я тоже хотела, но в тот момент забеременела и ушла в декрет. А потом держалась за работу и просто старалась меньше с ней сталкиваться.

— Спасибо, Константин Владимирович, мы сейчас уйдём.

Я повернулась к дочери и начала её будить.

— Машенька, солнышко, просыпайся кнопочка.

Моя малышка распахнула свои голубые глазки и слегка улыбнулась, я не удержалась и поцеловала свою кнопочку в нос.

— Доброе утро, моя сладкая.

Пока я будила дочку, Константин Владимирович успел поставить чайник и даже налил нам с Машей чай.

— Вот, Полина, пейте с дочкой чай, я кстати, вам пирожки купил, чтобы вы позавтракали.

От заботы постороннего мужчины у меня в носу защипало. Родной отец выгнал свою дочь на улицу, а чужой мужчина кормит пирожками.

— Спасибо, Константин Владимирович, вы просто чудо.

Мужчина улыбнулся и тут же сказал.

— Полина, ну хватит меня уже по имени-отчеству называть, чувствую себя столетним дряхлым стариком. Называй хотя бы просто дядя Костя.

Отказываться не стала, тем более дядя Костя меня многому научил, когда я пришла неопытная работать в больницу.

— Договорились.

От завтрака отказываться не стала, я конечно, планировала зайти в кафе и накормить дочку, но сначала нужно добраться до автовокзала и купить билеты на автобус. Денег на карте у меня осталось не так много, а зарплату переводят обычно только ближе к вечеру.

Маша с удовольствием лопала пирожок с капустой и запивала сладким чаем, я ей и свой оставила, но она не осилила его, половину я всё-таки тоже съела.

— Ещё раз спасибо дядя Костя за то, что накормили, да и вообще не выгнали, а нам уже пора.

Я начала одевать дочку, а она даже не сопротивлялась, радовалась моя кнопка, что в садик идти не нужно, да и мама с ней рядом.

— Да не за что. Полина? Тебе хоть есть куда идти? Если что можешь ко мне поехать.

Я посмотрела на дядю Костю, ошарашено: знаю, что он вдовец.

— Ты не подумай, Поля, ничего плохого. Я с женщиной живу, она моя соседка. Она не будет против, я ей ещё ночью позвонил и обрисовал всю ситуацию.

Теперь я уже не смогла сдержать слёзы. Какой же всё-таки дядя Костя — хороший человек, вот побольше бы таких было на свете.

— Спасибо вам, но я уже решила, что поеду в деревню, у меня там дом есть. Пока там поживём, а дальше будем думать, что делать.

Но я всё равно не смогла сдержаться и обняла этого доброго человека.

— Ну ты смотри, если в деревне не понравится, то моё предложение в силе, можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо.

Время неумолимо двигалось вперёд, и нам с Машей уже нужно было уходить. Взяв Машу за руку, я повесила сумку на плечо, чемоданы пришлось скрепить вместе, иначе я бы их точно не допёрла. Пусть денег у меня было не так много, но на автобусе тащиться до автовокзала с грузом и маленьким ребёнком — это вообще самоубийство, поэтому я решила ехать на такси. Маша прыгала рядом, счастливая, беззаботная, её ещё не пугали тяготы дальнейшей жизни, она была ребёнком, и я хотела, чтобы её детство продлилось намного дольше.

Денег мне хватило впритык на такси и билет до деревни. Благодаря пирожкам дяди Кости Маша была сыта, но я всё равно купила в дорогу пирог и сок, пусть будет на всякий случай, ведь я ещё не знаю, что там с домом твориться.

Когда мы сели в автобус, я уставилась в окно и поняла, что соскучилась по этим местам и очень счастлива, что судьба дала шанс вернуться в родной дом. Пусть и по такому неприятному поводу.

Дорога до деревни обычно занимала часа полтора, на автобусе, но не сегодня. Из-за того, что сутки шёл снег, автобус двигался с черепашьей скоростью. Маша сначала заворожённо смотрела в окно, а потом устала и начала капризничать. Это было её первое дальнее путешествие.

— Да уймите вы уже этого ребёнка!

Начала ворчать женщина из соседнего ряда, да и другие пассажиры начали поглядывать на меня осуждающе. Мне сначала стало стыдно за дочь, но потом пришло раздражение.

Моей дочери всего четыре, и она обычный живой ребёнок. Если дети в её возрасте не шалят и не капризничают нужно бить тревогу, по крайней мере, я так считаю.

Я уже хотела ответить этой дамочке, но меня опередил мужчина, сидящий напротив.

— А то у вас дети были не такие. В тепле сидишь и молчи, а то раззявила варежку.

Что после этих слов началось. Женщина тут же забыла обо мне и Машеньке и начала ругаться с этим мужчиной. Да так это комично выглядело, что я еле сдерживала улыбку.

Через три часа мы всё-таки добрались до места, но это была ещё не конечная, чтобы добраться до дома бабушки, нужно было пройти больше километра с ребёнком, и по сугробам это было сделать очень сложно.

— Мама, я замёрзла.

Да и мне не было слишком жарко, мы хоть и одеты были тепло, но долго сидели без движения, и теперь на улице, казалось, стало ещё холоднее.