Нионилла Ржевская – Два плюс два. Или дети решили все за нас (страница 3)

Но Никита не отступил.

— Лика мне открыла глаза на тебя, Полина! Ты повесила на меня ребёнка, нагуляла на стороне, а приплод мне притащила! Хорошо, что я не записал её на своё имя, как чувствовал. Теперь я всё знаю и можешь больше не притворяться, забирай вещи и вали к её папаше, пусть берёт на себя ответственность.

Проговорив это всё, он пнул ногой один из чемоданов, он покатился по лестнице вниз. А потом Никита просто взял и закрыл дверь, оставляя нас с дочерью на лестничной площадке.

— Мама? Я домой хочу.

Меня наполняла злость на Никиту за весь этот концерт, он же специально говорил громко, чтобы и соседи слышали весь этот бред. Намереваясь всё ему высказать, я занесла палец над кнопкой звонка и хотела уже нажать, как вспомнила слова Никиты.

— Лика значит, открыла глаза...

Ах вот кто натравил мужа на меня и дочь.

Лика!

Подстилка! Лгунья!

Нажав на кнопку, я ждала, когда дверь снова откроют, но ничего не произошло. Я звонила и звонила до тех пор, пока не услышала злой голос Никиты за дверью.

— Ты что-то не поняла? Убирайся! Или я позвоню в полицию, скажу, что какая-то чокнутая баба рвётся в мою квартиру, тебя в участок заберут, а малявку в детдом.

Эти жестокие слова отрезвили меня, я не сомневалась, что он так и сделает. Я не была прописана в этой квартире, она вообще принадлежала маме Никиты, дочери я смогла сделать только временную регистрацию, и её, как раз нужно было уже продлевать.

Взяв чемоданы и сумку, я спустилась на первый этаж и села прямо на наши упакованные вещи, посадила дочку на колени и прижалась к её макушке.

Я была в отчаянии.

На улице сыпал снег, зарплата придёт только завтра или послезавтра, денег у меня практически нет, и я не знала, куда мне идти с ребёнком.

Из-за усталости на меня накатила такая безнадёга, что я не удержалась и заплакала.

И тут же пожалела об этом, ведь была не одна, на моих коленях сидела моя Машенька, и она очень сильно переживала, когда видела мои слёзы. Вот и сейчас она повернулась в моих руках и взяла моё лицо в свои ладошки.

— Мама, не плачь...

И в самом деле. Чего это я расклеилась? Мне срочно нужно найти, где переночевать эту ночь, а завтра я уже что-нибудь придумаю.

Никита ещё не раз пожалеет, что так с нами поступил. Локти свои будет кусать, но я не вернусь. Хватит вытирать об меня ноги. Больше не позволю. Ради дочери буду сильной.

— Больше не буду, доченька.

Поцеловав свою кнопочку в носик, достала из кармана телефон и начала копаться в телефонной книге. В основном у меня были записаны одни клиенты, это бабушки и дедушки, которым часто нужно было колоть уколы или ставить капельницы. Ещё было много рабочих номеров, а вот таких, к кому я могла обратиться прямо сейчас, увы, не нашлось.

Что же делать...

И тут меня осенило. У меня есть место, откуда меня точно не выгонят и точно приютят на ночь, да и там я забыла свою сумку и шубу, всё равно нужно вернуться.

Чтобы добраться до больницы, я вызвала такси, и каким-то чудом нам его не пришлось долго ждать, уже через минут двадцать машина подъехала к дому. Дочка шла, еле переставляя ноги, устала сегодня сильно моя малышка, но она, в отличие от меня, не пролила ни одной слезинки, стойко держалась. Таксист попался понимающий, он сам погрузил наши чемоданы в машину, пока я с дочкой устроилась на пассажирском сидении.

— Не спи малышка, потерпи, разговаривай со мной.

Я понимала, что если Маша уснёт, то мне придётся тащить её на себе, и чемоданы тоже, поэтому всеми силами пыталась не дать дочери уснуть.

— Расскажи мне, какого снеговика хочешь слепить. Какой нос мы ему сделаем? Морковку? Или шишку будем искать?

С трудом, но у меня получилось вовлечь дочку в разговор, и мы смогли вполне нормально добраться до больницы.

Меня сменила другая бригада скорой помощи, и в ней работал Константин Владимирович. Мужчина пятидесяти лет, с добрыми глазами и обезоруживающей улыбкой я знала, что он никому не расскажет о моём появлении в больнице, поэтому и решилась приехать.

Увидев машину скорой помощи на парковке, я обрадовалась, что бригада сейчас не на выезде, и поторопилась зайти внутрь.

Константина Владимировича я нашла в нашей каморке, вернее, палате, где мы могли отдохнуть в перерывах между выездами. Здесь стояла кушетка и стол, был ещё навесной шкафчик, где хранилась банка кофе, чай, сахар и печеньки.

— Полина? Ты разве не ушла? Твоя же смена закончилась.

Спросил Константин, когда увидел меня в дверях, а потом заметил Машеньку и чемоданы.

— Заходи давай, рассказывай.

Вздохнув, я вошла внутрь и закрыла дверь.

— Константин Владимирович, меня с дочерью муж выгнал, можно нам здесь переночевать?

Боже, как же стыдно перед этим мужчиной, подумает ещё, что выгнал меня Никита за дело. Да и по-любому потом слухи пойдут, когда все узна́ют. Так хотелось расплакаться, как маленькой девочке, но нельзя, у меня дочка рядом.

— Ночуй, конечно. Привет, Машенька.

— Здрасте.

Прошептала моя девочка, она уже была практически без сил, а я ведь даже не накормила дочку.

Чёрт!

От всяких объяснений меня спас звонок с диспетчерской, поступил вызов и Константин Владимирович, взяв чемоданчик, укатил спасать жизни.

Я тоже без дела не сидела, сняла с дочери курточку и заварила чай. Маша съела половинку печенья и сделала несколько глотков тёплого чая, потом забралась на кушетку и, закутавшись в мою шубу, уснула. А вот мне не спалось, я сидела за столом и смотрела на свою малышку.

Мои мысли прыгали как кузнечики с одной на другую, сначала я пыталась придумать, как жить дальше, а потом начала вспоминать, с чего всё началось.

Глава 3

С Никитой мы познакомились пять с половиной лет назад. Я приехала на вызов и оказала помощь его матери. У женщины был резкий скачок давления, и она потеряла сознание, парень встретил нашу бригаду белый как полотно, пришлось и ему оказать помощь. Когда мы уже уходили, Никита внезапно схватил меня за руку и просто умолял дать ему номер телефона, чтобы, если что связаться, вдруг его матери станет снова плохо. Я так устала, в ту смену, что продиктовала номер на автомате, просто чтобы он от меня отстал.

Через пару часов я сменилась и сразу же забыла эту историю, а вот Никита не забыл. Он позвонил через неделю и напомнил мне об этом случае, а потом взял и пригласил на свидание.

— Полина, вы просто мой ангел. Прошу, давайте встретимся.

С тех пор как я устроилась на работу после учёбы, с личной жизнью у меня как-то не складывалось, а всему виной мой безумный график. Медиков всегда не хватает, вот и приходилось работать иногда и без выходных, оставаясь на две, а то и три смены подряд. Короче, я решила, что терять мне нечего, и согласилась.

После этого свидания у нас как-то быстро, всё закрутилось. Никита работал охранником в торговом центре, жил с мамой, мы встречались в основном у меня на съёмной квартире, а вот когда я забеременела, окончательно съехались. Его мама даже пожертвовала своим пассивным доходом и отдала нам квартиру, которая когда-то принадлежала бабушке Никиты.

Это я сейчас вспоминаю, что Никита был не особо рад пополнению, но я сразу сказала, что буду рожать. Естественно, как и любая девушка, я хотела замуж, но Ник не торопился делать мне предложение, а потом я смирилась.

Четыре года назад на свет появилась моя Машенька, внешне моя копия, этой малышке я отдала своё сердечко, как только мне её положили впервые на живот. Господи, я тогда почувствовала себя поистине счастливой.

А вот Никита не испытывал моей радости, мне казалось, он вообще не рад, что у него родилась дочь. Он ни разу не сменил ей подгузник и не укачивал перед сном, всё это легло на мои плечи. Да я и рада была, но мне пришлось выйти на работу раньше, из-за этого я отдала свою малышку в ясельную группу, кстати, и с этим мне помогли на работе.

Потом уже Никиту уволили с работы и начался ад. Последнее время он стал невыносим, срывался порой без повода, то на мне, то на дочери.

Маша побаивалась отца и старалась либо сидеть в комнате, либо не отходить от меня далеко.

От такого отношения к моей малышке у меня сердце кровью обливалось, но сколько бы я ни говорила Никите, что это не нормально, он меня не слушал.

Теперь-то я понимаю, почему он так себя вёл, оказывается, он считал, что Маша нагулянная.

И как только язык у него повернулся сказать эту гнусность.

Но слово не воробей, он сделал свой выбор, и я точно не буду валяться у него в ногах.

Ненужный мы ему?

Отлично. И без этого отростка справимся.

Сев на кушетку, я погладила свою малышку по голове, поправила шубу, закутывая дочку получше в искусственный мех.

— Что же нам делать?

Жильё...