Нинель Нуар – Вторая жизнь барышни Софьи (страница 12)

И, тем не менее, заманчиво.

Если мы начнем совместное дело, пришлому не будет резона топить наше с папенькой издательство. Я вообще начала подозревать, что цели у хлыща нас разорить и не было. Оно случайно вышло. Побочный урон, так сказать.

— Треть. Вам, — поспешно добавила, чтобы хлыщ случайно не решил, что я рехнулась от счастья. — И никакого контроля над текстом. Все, что идет в печать, выпускаю и проверяю лично я. Впрочем, можете предлагать статьи, не запрещаю.

— У вас бульдожья хватка, милая барышня, — из уст господина Сташевского это звучало как однозначный комплимент. — Я согласен. И как вы собираетесь назвать газету?

— «Уездный вестник», — не без злорадства отозвалась я.

— Отличное название. Емкое, — озадаченно склонил голову гость.

— А главное, оригинальное, — поддакнула я.

В столице «вестников» было шесть. Из них один так и назывался — «Столичный вестник».

И принадлежал он не кому иному, как этому самому хлыщу.

Глава 7.1

Беседы о делах папенька за столом не одобрял. Потому для обсуждения подробностей и деталей мы перешли в гостиную.

Ночь постепенно вступала в права, за окном давно стемнело, газовые лампы на стенах горели довольно тускло. Папенька приказал добавить на стол свечей, чтобы видно было написанное.

Договор о разделе долей составлял господин Сташевский. Но прямо сейчас, на коленке, мы его подписывать не будем. Сначала отнесем нашему поверенному, пусть посмотрит, что там столичный хлыщ навертел.

Но предварительное соглашение зафиксировать не помешает. Как и обсудить нюансы.

— Вы уже нашли, где остановитесь в нашем городке? —небрежно и слегка невпопад осведомился папенька.

Я насторожилась. Очень уж тон у него был характерный. Все же купеческая кровь в нас сильна, и стоило отцу почуять близкую наживу, его голос менялся.

Вот прямо как сейчас.

Сэкономить приличную сумму благодаря поддержкегосподина Сташевского неплохо, но папенька бы на этот счет так не оживился. Мы и без того сейчас не бедствовали, неожиданное меценатство нам, конечно, на руку, но не принципиально важно.

Значит, дело в другом.

— В гостинице «У Ремезовских», — пожал плечами хлыщ, не отвлекаясь от договора.

Он заполнял лист ровными, уверенными строчками, и как я ни вчитывалась, подвоха не видела. Все как оговорено — права на вето и все решения у меня, со стороны господина Сташевского только деньги и изредка предложения по текстам. Которые я при желании могу забраковать и не пустить в печать.

В чем ему выгода выходит? Числиться собственником?

Главное, чтобы не пропихнул какую-то свою статейку втихаря. А нам потом отдуваться всей семьей, потому что со столичного гостя взятки гладки, вот он документ. Раз в газете вышло, значит, я разрешила и одобрила, несу полную ответственность.

— Добавьте еще, что любые политические новости, связанные с властями и царской семьей, публикации не подлежат! — выпалила я. — У нас будет листок для дам со сплетнями и слухами. Никаких сомнительных затей!

Карандаш в руках господина Сташевского дрогнул.

— Разумеется, — процедил он не слишком радостно.

Кажется, я правильно угадала ход его мыслей. Не разорить, так подставить. Чего еще от бессовестного франта ожидать?

Послать бы его лесом, поднимать разрушенную фабрику за городом. Но тогда у меня и иллюзии контроля над этим страшным человеком не будет! А так, может, и обойдется, только за выпуском следить нужно будет в оба. И проверять каждую партию трижды.

— Дороговато в той гостинице, — поморщился папенька, не заметив нашего обмена репликами. — Вы ж надолго в Унгур? Лучше бы комнату у знакомых сняли или дом.

— Я б с удовольствием, но знакомыми пока что не обзавелся, — сверкнул белыми зубами господин Сташевский. На меня он зыркал волком, зато с папенькой был любезен донельзя. — Возможно, вы мне посоветуете кого?

— А зачем советовать? У нас при типографии старой пристройка пустует. Там днем довольно шумно, но если вас это не смутит…

— Совершенно! Меня наоборот тишина смущает. Привык, знаете ли, к столичной суете. С благодарностью принимаю ваше щедрое предложение. Вы не против, если я уже завтра и заеду?

— Можно и сегодня… — заикнулся было папенька, но поймал мой гневный взгляд и смолк.

— Завтра, — мягко повторил господин Сташевский. — Не хочу вас смущать на ночь глядя. Пора, пожалуй. Поздно уже.

Он отодвинул полностью исписанный лист. Я тут же сунула нос, проверить — добавил ли пункт насчет сомнительных новостей.

Добавил.

Что ж, на худший случай я подстраховалась как могла. Дальше все зависит от моей бдительности. На честное слово хлыща рассчитывать не приходится. Он его как даст, так и обратно заберет.

— Да, вы правы, там прибраться еще не помешает, —засуетился папенька.

Это мягко сказано. Пристройкой не пользовались несколько лет, а до того держали там ненужные вещи, превратив в натуральный склад. Ее не только вымыть, оттуда еще мусор вывезти и мебель поставить.

— Вы не торопитесь. Лучше послезавтра. Уборки очень уж много предстоит. Позвольте, я провожу вас до дверей, —предложила я любезно, с трудом сдерживая возмущение.

Что папенька творит? Зачем? Вдова Пташинская уже заждалась!

Хотя, помнится, я ей собиралась помочь, отвадить ненадежного кавалера. Вот оно само собой и вышло.

— Послезавтра так послезавтра, — не стал настаивать господин Сташевский.

Он вообще, кажется, не слишком торопился съезжать из гостиницы в нашу скромную обитель. «У Ремезовских» чисто, уютно и по-провинциальному роскошно, с позолотой и множеством картин в массивных рамах. Не то что пристройка, где шаром покати.

Но и отказываться от папенькиного гостеприимства хлыщ не спешил.

Видимо, решил, что ему выгоднее будет ошиваться поблизости от типографии. Хотя бы одной из.

Пожалуй, стоит и за отцовскими наборщиками присмотреть. На «Вестник»-то у нас договор составлен, а ну как в «Ведомостях» что крамольное выйдет? Чисто случайно, да.

Глава 7.2

Гость накинул модное пальто, щегольским жестом намотал шарф. Я терпеливо ждала в прихожей, поеживаясь на сквозняке.

— Скажите, это вы предупредили фокусника? —неожиданно бросил господин Сташевский, оборачиваясь на пороге.

Я старательно изобразила изумление.

— О чем? — и ресницами захлопала для пущей убедительности.

— Не играйте дурочку, вам не идет, — отрезал хлыщ. — Господин Завьяловский так резво задал стрекача, будто за ним волки гнались. Что вы ему сказали?

— Понятия не имею, почему он уехал, — пожала плечами с самым невинным видом. — Даже не знала, что он покинул Унгур. Жаль, я надеялась получить долг обратно.

Господин Сташевский смерил меня долгим пронизывающим взглядом, но не на ту напал. Я ответила не менее прямым и вызывающим.

Доказательств у него нет, а голословно обвинить добропорядочную барышню не пойми в чем не получится. Мое слово против его, приезжего, никому не известного. Кому поверят кумушки? Да и смысла рассказывать кому-то нет. Благо обобрать господин Завьяловский в нашем городишке никого не успел. Ни скандала не выйдет, ни даже сплетни захудалой.

Долгами и погоней за должниками у нас никого не удивить.

— Что ж, увидимся, — процедил господин Сташевский на грани вежливости и вышел.

Я выдохнула, ссутулилась, расслабляя затёкшую от правильной осанки спину.

Очень уж напряженный вечерок выдался.

И еще не закончился.

Набрав воздуху, я вновь приняла строгий и стройный вид.

— Зачем ты его позвал к нам жить? — прошипела я безо всякого почтения, возвращаясь в столовую.

Со стола уже убирали, а жаль. Я бы не отказалась еще перекусить — из-за незваного гостя кусок в горло не лез. А сейчас вот проголодалась.

— А как же? Упускать такого завидного жениха? —заулыбался папенька.