Нинель Нуар – Отборная бабушка (страница 7)

– Уважаемый леший! Примите угощение, не побрезгуйте. Взамен прошу выпустить меня из леса, домой очень хочется. Устала, и ноги болят. Заранее спасибо!

Чувствовала я себя при этом полной идиоткой. Но, как говорится, захочешь жить, еще не так станцуешь.

Надеясь, что меня услышали, я развернулась и из последних сил заковыляла в сторону, где как мне казалось, располагались поместье и деревни.

Темнело. На мое счастье, взошла луна, так что спотыкалась я не часто. Через раз.

Через, примерно, час блужданий я снова вышла к пеньку.

Хлеба не было. Шершавая поверхность слома влажно блестела в свете луны, будто ее кто-то вылизал.

Кусты неподалеку неуверенно зашуршали.

Так, кажется, контакт налаживается.

Я присела на пенек – ноги после многочасового скитания по лесу не держали.

– Выходи уж, пообщаемся, – предложила я кустам.

Ветки затряслись, и из-под них осторожно вылезло…нечто.

– А не обидишь? – уточнило оно.

– Не обижу. – Вздохнула я. Существо было довольно большое и очень лохматое. Тут бы кто меня не обидел.

– Хозяйка, а Хозяйка. А чем так от хлебушка вкусно пахло?

– Колбасой, – отстраненно ответила я на автопилоте, изучая ночного гостя. Хотя, какого гостя – хозяина леса.

Леший оказался мельче, чем мне с перепугу показалось в начале, размером с некрупную овцу, и такой же мохнатый. Глаза в темноте светились, как у кошек, ярко-бирюзовой радужкой вокруг вертикального зрачка.

Будь у меня чуть больше сил, я бы верещала и металась от ужаса. А так ничего – разглядывала, общалась.

– А колбасыыы… – существо смачно протянуло новое слово и сглотнуло слюну – Больше не осталось?

– Есть еще немного, – созналась я, послушно копаясь в котомке. У самой аппетит от стресса отбился напрочь, так что все мои пищевые запасы лежали в мешке нетронутыми. Я выложила горсть не очень аппетитно выглядящих, помятых кусочков на пенек и отползла в сторону, не мешая нечисти подкрепляться. Лучше колбасой, чем мной.

Несмотря на неказистый вид, пахло угощение завлекательно. Все-таки натуральный продукт, свежее мясо, чеснок, травы всякие. Кухарка у нас мастерица. Леший подмел колбасу в момент и долго еще обнюхивал и полизывал щепки. Потом повернул ко мне кудлатую башку.

Мне стало дурно. Колбаса закончилась, а ну как он теперь мной закусит?

– Если я тебя выпущу, Хозяйка, ты еще принесешь? – нечисть проникновенно заглянула мне в глаза. Светящиеся в темноте плошки с вертикальными зрачками пробирали до печенки.

– Конечно, принесу! – быстро пообещала я. Что угодно, лишь бы домой, в тепло и безопасность!

– Все вы так. Обещаете, а потом носу в лес не кажете, – вздохнуло существо. Я усовестилась. Сколько раз его, бедолагу, наверное обманывали, в обмен на возможность выбраться из Черного леса, а все равно доверяет людям.

– Я обязательно принесу, – заверила его я, уже абсолютно уверенная – принесу, еще как. И приручу, и прикормлю, и колтуны вычешу. Русская женщина, берущая всех под крыло, жалеющая сирых и убогих, подняла во мне голову в полный рост. – А почему я хозяйка?

Леший бросил еще один тоскливый взгляд на то место, где недавно была колбаса.

– Так видишь же, и слышишь меня. Значит, Хозяйка.

Я кивнула, принимая звание. Не помешает. Звучит уважительно, да и хозяек обычно не едят.

– А тебя как зовут? – спохватилась я. А то невежливо как-то получается. В должность вступила, а не познакомилась толком. – Я Марианна, а ты?

– А как назовешь. – Пожал плечами… или что там у него ниже шеи, леший, и совершенно по-кошачьи почесал за ухом. – Раньше меня как-то звали, только давно это было, забыл я. Да и Хозяина того давно нет.

– Васькой будешь, – ляпнула я, наблюдая за почесухами. Беднягу, кажется, мучили паразиты. Не забыть бы лук или чеснок в следующий раз с собой взять, будем блох выводить. Или попросить его же показать, где полынь растет? В хозяйстве тоже пригодится.

Свежепоименованный Василий приосанился. Похоже, иметь хозяина в мире нечисти очень даже почетно, а не унизительно, как можно бы подумать. Не рабовладение, поди.

– Ну что, Вась, выведешь из леса? Обещаю завтра колбаской не обидеть.

Я поднялась, разминая затекшие ноги. О кровати мечталось уже как о чем-то несбыточном.

– Так ты уже не в лесу. Не забудь, Хозяйка, ты обещала. – Сверкнув на прощание глазищами, леший исчез в ближайших кустах. Я огляделась – и правда, та самая опушка на месте. Даже поместье видно. Рассвет занимается уже.

Вот и погуляла.

Отец, завидев меня поутру, вымокшую от росы и в грязном от сидения на пеньке платье, не знал, драть меня ремнем или душить в объятиях. Ни он, ни Санна всю ночь не спали, пытаясь дозваться меня из леса, и уже потеряли всяческую надежду.

Девчонки тоже хотели меня звать, но их в принудительном порядке отправили спать. Сам порыв меня растрогал до глубины души.

Мачеха, естественно, спала без задних ног, и вряд ли вообще заметила бы мою пропажу, если бы отец не сказал.

Кто бы сомневался.

Решив вопрос с объятиями и ремнем в пользу первых, гер Кауфхоф наконец успокоился до вменяемого состояния. Внимательно выслушав всю историю моих ночных похождений – за время рассказа мы успели дойти до гостиной, завернуть меня в плед, и выпить втроем густой ромашковый отвар – и для расслабления нервов, и для обогрева изнутри – он, в свою очередь, поделился занимательной историей.

Как оказалось, лес подарили дальнему отцовскому предку за какие-то заслуги перед короной, а вовсе не в наказание, как я было решила. Тогда нечисть еще вела себя тихо – или скорее люди не наглели, перевела я для себя. Со временем деревни отвоевывали все больше территории у дикой природы, вырубка и охота вышла за все допустимые рамки, ну леший и принял меры. То тут, то там стали пропадать охотники и собиратели ягод, потом и водяной подключился, начали тонуть рыбаки. Дурная слава распространилась быстро, отпугивая потенциальных вредителей, а заодно и всех местных жителей вообще.

Черный лес стал запретной для людей территорией. Черная река, протекавшая мимо одной из деревень, тоже приобрела дурную славу. Стирать белье и рыбачить местные жители ходили аж на границу наших территорий, к степям. Там тоже протекала мелкая, но быстрая речушка, но у ее водяного характер был потерпимей. Или его не так достали в свое время.

Часа три пути в одну сторону, но жизнь дороже.

Меня неумолимо клонило в сон. Даже самый молодой и здоровый организм нуждается в отдыхе после такого стресса. Заметив мои едва сдерживаемые зевки, отец безапелляционно приказал мне идти спать.

– Хорошо. К обеду меня разбуди, Санна, я лешему еды обещала.

Отец и горничная синхронно сделали страшные глаза, но у лешего плошки были куда страшнее. Кое-как я объяснила обоим, что обещания надо выполнять, тем более данные ближайшим соседям. И раз уж я выбралась, то во второй раз все пройдет быстрее и легче.

Почти как роды, да.

Отец, хоть и был категорически против этой дурной идеи, видя мою упертость, скрепя сердце согласился. Тем более, когда услышал, что леший называл меня Хозяйкой. Как я и догадывалась, это оказался титул. Люди называли таких одаренных Видящие. Рождались они крайне редко, даже не в каждом поколении. В нашей семье таких не было отродясь.

Мне даже пришло в голову, а рождались ли Видящие на самом деле, или становились ими? Как я. Вдруг все те одаренные, что были до меня, тоже попаданцы? Очередная мысленная зарубочка на будущее – почитать биографии прежних Видящих. Не изобретали ли они что-то новое и не менялись ли подозрительно сильно в детстве-юношестве.

Хозяев-Видящих нечисть слушалась беспрекословно. Просто физически не могла навредить, срабатывал какой-то психологический блок. Так что отец успокоился окончательно и с легкой душой отпустил меня в лес, а позже и к реке.

К водяному я шла уже осознанно, запасшись продуктами на выбор. Никаких сомнений, что именно он топил сети и несчастных рыбаков, у меня уже не было.

Ждать на излучине реки пришлось долго. Уточнив у лешего, можно ли рвать цветы, надрала себе веник разноцветья – тут и ромашки обыкновенные, и васильки, и мохнатые лапы зверобоя – и принялась плести венок. Под боком странновато пахла колбасой и корицей котомка, под ногами плескалось мелководье. Идиллия.

Водяной появился как-то неожиданно. Без плеска. Поднимаю глаза от почти законченного венка – только закрепить травинкой осталось – и вижу перед собой натуральное чудо-юдо. Хорошо, я с внучками «Пиратов Карибского моря» смотрела, там примерно такие же рожи на призрачном корабле мелькали. Так что не завизжала с перепугу, а вполне вежливо поздоровалась.

Вставать не стала – я же Хозяйка, могу и посидеть. Тем более если поднимусь с земли, придется смотреть на собеседника сильно сверху вниз. Невежливо.

Влажно блестевшее синюшное лицо водяного оказалось пугающе человекоподобным. Выпученные рыбьи глаза смотрели прямо на меня и часто моргали третьим, полупрозрачным веком. Щупальца, начинавшиеся сразу от головогруди, непрестанно шевелились.

Да, такой рыбака на дно утянет и не запыхается.

Водяной недовольно пожевал толстыми губами.

– Чего звала, Хозяйка?

Я слегка удивилась.

– Я вообще-то не звала. Надеялась просто, что мимо проплывете. Я вот вам гостинцев принесла.

Водяной уже не так смурно повел щелями, заменявшими ему нос.

– И что просить будешь? – буркнул он, явно одобрив унюханное.