Нинель Нуар – Отборная бабушка (страница 9)

К сестрицам вскоре тоже зачастили модистки. Девицы вступали в девичество, пора было избавляться от детских нарядов и выставлять напоказ зарождающуюся грудь. Статью они пошли в маменьку, и уже в одиннадцать-двенадцать могли похвастаться вполне себе округлостями.

И тут акселерация, никуда от нее не денешься.

Мне, впрочем, жаловаться не приходилось. Упражнения на свежем воздухе, вроде прополки сада, а теперь и прогулки по лесу, и купание в реке, благотворно сказались на моей в свое время запущенной фигуре.

Близилось мое совершеннолетие, шестнадцать лет, мачеха начала поговаривать о замужестве.

Я те попытки сразу заглушила на корню. Не для того я столько сил вложила в поместье, чтобы теперь уехать в другую семью. Была я замужем, ничего хорошего там нет. Даже от вывоза в свет отказалась. Что я на тех балах забыла? Женихов мне не надо, а на платья те роскошные расходы одни.

Мы только-только нормально жить начали.

Отец прикупил лошадей. До того всю нашу просторную конюшню занимал один старый мерин, годный лишь на то, чтобы проехать по деревням в бричке и собрать налог, или подвезти отца до перевалочной станции в ближайшем городе.

У меня возникла непредвиденная проблема.

Учиться верховой езде предлагалось в дамском седле. А перед глазами сразу встал пример Скарлетт О’Хары, ее дочери, и целой вереницы женщин в классической литературе, свернувших шею путем выпадения из подобной конструкции.

Ну уж нет, решила я.

Сяду в мужское.

Женщина в брюках?

О, как визжала от ужаса и негодования моя мачеха, когда я вышла к завтраку в перешитых отцовских штанах. Ноги! И о боги, промежность на виду! Скандал!

Папенька тоже не пришел в восторг. Пришлось переодеться обратно в платье и думать.

К мачехе как раз тем же днем приехала долгожданная модистка из столицы. Они с отцом собирались на ежегодное дворянское собрание во дворце, и Жаклин жаждала продемонстрировать всем свое новоприобретенное богатство.

Кармилла считалась признанным специалистом своего дела. Дамы в столице и провинции выстраивались в очередь, чтобы воспользоваться ее услугами. Появиться на балу в платье от Кармиллы означало привлечь всеобщее внимание – ни одно ее изделие не повторялось, и гениальная швея всегда находила, чем удивить или даже эпатировать.

В этот раз на примерку я пришла.

Обычно я избегала всех этих волокит с обмерками-подгонками. Щеголять нарядами мне особо было негде, лешему, что ли, обновками хвастаться? Пока что я просто перешивала платья, оставшиеся от матери. Они, конечно, лет двадцать как вышли из моды, но если спороть все рюшечки и бантики, получались обычная повседневная скромная одежда.

Но сейчас мне было нужно нечто абсолютно новое, и я даже примерно представляла, что. Осталось подготовить к этой новинке общественность, чтобы мачеха не падала в обморок, а я могла гордо заявить – в столице так носят!

Столичная модистка прибыла со свитой из трех помощниц.

Встречали их с помпой. Мачеха выгнала на крыльцо всех – и горничных, и даже кухарку, дабы с поклонами проводили почетную гостью в гостиную.

Я наблюдала за цирком из сада. Даже шляпу, с которой в солнечные дни не расставалась, на затылок сдвинула, чтоб не мешала. Кармилла, похоже, усилия провинции оценила, и с трудом давила расползающуюся по лицу усмешку.

Думаю, мы с ней поладим. Снобом модистка не выглядела.

Меня на примерку, естественно, никто не звал, но я сделала лицо кирпичом и прошла мимо горничных, не обратив внимания на их робкие попытки меня задержать.

В открытую мне противостоять никто из прислуги уже не решался. Все видели, с кем хозяин дома советуется в первую очередь, и по поводу подбора кадров в том числе.

Кармилла удобно расположилась в кресле с чашкой свежезаваренного чаю. Я скромно подсела к столику рядом, налила себе ароматный напиток в свободную чашку, и тоже с большим удовольствием уставилась на мучения мачехи. Ту как раз укололи булавкой.

– Осторожнее, девочки, – лениво прикрикнула Кармилла, не глядя в их сторону, выбирая с подноса булочку посимпатичнее.

Я критически осмотрела будущее вечернее платье.

За прошедшие годы Жаклин раздобрела, сказывались возрастные гормональные перестройки. Тот участок, где по современной моде на платье полагалось быть облегающей талии, собирался валиками и некрасиво топорщился вопреки всем усилиям модисток.

– Корсет бы сюда, – вздохнула я. Хоть с мачехой у нас и не сложились доверительно-дружественные отношения, чисто по-женски я ее понимала.

Стареть, расплываться с возрастом, мягко говоря, неприятно. Так вот смотришь в один не особо прекрасный день в зеркало – под глазами мешки, на лбу морщины, под подбородком складки, руки в пятнах – и откуда все взялось? Ужас.

– Корсет? Это что? – насторожилась Кармилла. Как хорошая гончая, она моментально уцепилась за неизвестное слово.

Я, как могла, объяснила. Потом зарисовала. Модистка загорелась идеей.

Похоже, в этом мире изобретателем пыточных дел орудия стану именно я. До сих пор местные женщины не догадывались, как можно придать телесам соблазнительную форму искусственно.

– Значит, здесь утянуть, тут проложить. Блестяще, просто блестяще! – приговаривала знаменитость, лихорадочно набрасывая эскиз за эскизом.

– Только имейте в виду, детям и беременным такое носить нельзя, – сделала я попытку исправить ситуацию. На меня глянули, как на безумную.

– Это же для тех, у кого лишний вес. При чем тут дети и беременные? – вытаращила глаза Кармилла. Ну и ладушки, вот и хорошо. Будем надеяться, они тут окажутся и вправду благоразумнее, чем в моем мире.

Но вернемся к моим проблемам. Я вытащила из кармана юбки и подтолкнула по столу к модистке выстраданный за последние несколько дней рисунок.

Она глянула с любопытством. Задумалась.

– Это для чего? – решила уточнить Кармилла. – Выглядит как-то странно.

– Для верховой езды, – вздохнула я. – По-дамски сидеть боюсь, а по-мужски юбки мешают.

– Хмм, – протянула модистка. – А ведь и правда, если разделить их на три части…

– Как тюльпан, – подхватила я. – Представьте, когда сядешь на лошадь, передние две детали закроют ноги, задняя ляжет на круп.

– Если красиво расправить, можно еще для лошади подходящий вальтрап и уздечку… – бессвязно забормотала Кармилла, уходя в творческий транс. Я удовлетворенно откинулась в кресле, уничтожая булочку с кремом. Свою задачу я выполнила и даже перевыполнила.

Расставалась со мной Кармилла чуть ли не со слезами на глазах. Оставила адрес, умоляла писать, и присылать малейшие промелькнувшие модные идеи.

Почуяла, как хороший делец, золотую жилу.

Не все сразу, дорогая. Пока столице хватит и моей прогрессивной амазонки. Пусть переварит для начала.

Через две недели почтовый дилижанс завез нам пухлый пакет. В нем оказалась та самая, выстраданная мною модель и письмо от модистки.

Как любая женщина, первым делом я примерила обновку.

Кармилла не зря славилась на всю страну. Костюм сел как влитой.

Именно костюм. Для начала я предложила отделить верх от низа. Проще подогнать по фигуре, легче одеться, можно комбинировать разные цвета и отделки – заказать два комплекта, получится четыре варианта.

Верх оформили как мужской жилет, по талии уплотненно, почти корсетно, чтобы легче было держать спину ровно на лошади.

Я, например, все время норовила сгорбиться и скукожиться. Высоко же! Страшно!

Низ, как я и предлагала, составили из трех запахивающихся друг на друга частей. При ходьбе он выглядел, как юбка нестандартного кроя. Зато едва всадница оказывалась в седле, части расходились, как лепестки цветка. Подъюбники распадались на две половины, свисая по бокам, заднюю часть предполагалось живописно разложить по спине лошади. Под всю эту красоту предлагалось еще поддеть кожаные штаны для верховой езды, наподобие мужских. А то мало ли, ветер подует или еще какая неожиданность приключится.

Летом, конечно, в таком количестве одежек можно упариться, но лучше взмокнуть, чем убиться, так я рассудила.

Покрутившись радостно перед зеркалом и порепетировав раскладывание юбок на диване, я взялась за письмо.

Кармилла оказалась даже честнее, чем я думала, и оформила патент на два изобретения в мире моды на наши оба имени. Так что теперь я ежемесячно буду получать процент с пошива корсетов и амазонок, который с каждым днем увеличивался. Столичные дамы быстро осознали преимущества утянутого стана и к Кармилле выстроилась очередь в два раза пуще прежней. Ей даже пришлось открыть еще одну мастерскую, исключительно для пошива корсетов. Она настоятельно звала меня в столицу, сотрудничать.

Я написала крайне вежливый отказ, мотивируя тем, что в поместье очень много дел и без меня никак не справятся – чистую правду.

Отец делами поместья уже практически не занимался, с облегчением сложив все полномочия на меня. Я не возражала. Заниматься бухгалтерией, составлять план расходов, разъезжать по деревням, вникая в проблемы крестьян, мне искренне нравилось. А отец моложе не становился. Тяжело ему уже по полям скакать и овец с коровами инспектировать.

Глава 7

Так далеко я еще не заезжала.

Отец показывал мне карту наших владений. Официально наше поместье считались обширным, потому что очень щедрый король древности прикрепил к нему весь Черный лес. Толку с той территории до недавнего времени был ноль, зато налог за имеющуюся площадь нас чуть не разорил. Если бы не мой мирный договор с лешим, нас бы выселили из поместья в ближайшие годы. На улице бы мы не остались, у отца был еще домик в столице, где он останавливался, когда бывал там по делам, но жить в Берге все время считалось непрестижным.