Нинель Мягкова – Снежная невеста (страница 8)
Кстати.
— А что я обычно делаю на съёмках? — поинтересовалась я у помощника.
Спрашивать о себе самой подобным образом было странно, но я быстро привыкала. Не так уж далеко и ушли технологии в этом мире. Ну, кроме разве что телефона, который вовсе не походил на знакомый громоздкий аппарат с ручкой.
— Показать записи? — услужливо спросили меня.
Я кивнула и, спохватившись, что жесты Алиса не распознаёт, подтвердила вслух.
Она и показала.
Первые полчаса я сидела в прострации на кровати. На экране мелькали потрясающе реалистичные цветные картинки — вот бы нам такое! — но демонстрировали они сущий кошмар. Моя копия бесстыдно открывала то, что я бы лично и мужу постеснялась открыть, употребляла непонятные выражения и, кажется, ругалась. Не могу сказать с уверенностью.
Проблем с местным языком у меня почему-то не возникло, что хорошо. Я даже читать могла. Вот только если в моём родном не существовало какого-то понятия, то и перевести его было невозможно. Для меня незнакомые слова так и оставались набором звуков. Можно было разве что догадываться о смысле по контексту, но не уверена что правильно.
Чем дольше я вглядывалась в уверенно тараторящую Алису-человека, тем яснее понимала: я так не смогу. И пытаться нечего. Но и отменять съёмку тоже не вариант! Придётся идти и импровизировать. Можно соврать, что я приболела, нехорошо себя чувствую, и валить все странности на мигрень или простуду. Да, пожалуй, так и поступлю.
Я кивнула сама себе, остановила ролик и принялась готовиться ко сну. От вида новой зубной щётки, запакованной в прозрачную плёнку, признаюсь, чуть не расплакалась, настолько она напоминала мою, привычную. Только ручка у моей деревянная и щетинки более ровные, а так один в один! Кто бы мог подумать, что во мне так быстро проснётся ностальгия.
Нет, я не скучала по нравоучениям матушки и строгим наставлениям отца. Но по ним, по родным — со страшной силой.
Глядя на себя в зеркало, я старательно выпрямила плечи и улыбнулась полным пены ртом своему отражению.
— Ты уж постарайся. Там, — пробормотала я неразборчиво. — А я тебя здесь не подведу.
Уснула я, как только голова коснулась подушки. Перенервничала.
Странный писк ворвался в моё сознание в тот момент, когда мне вручали премию «Лучшая актриса года», а я с ужасом понимала, что не заготовила подходящую речь. Писк становился всё пронзительнее и протяжнее, к нему добавилось низкое прерывистое гудение, словно мимо рывками проезжал крошечный поезд.
Разлепив глаза, я воззрилась на ткань подушки. Яркие алые маки, расплескавшиеся по чёрному шёлку, окончательно разбудили меня.
Я не дома.
Мало того, я даже не в своем мире!
Осознание оглушило не хуже пыльного мешка, которым мне однажды прилетело по голове во время репетиции. Хорошо, что там было лишь тряпьё для объёма, а не кирпичи. Однако в нынешний мешок, кажется, судьба подложила и кирпичей тоже.
С трудом усевшись и нащупав телефон на прикроватной тумбочке, я выключила звук — вся эта какофония была всего лишь призвана меня разбудить — и с омерзением покосилась в сторону купальника, что нагло висел на спинке стула и откровенно дразнился чашечками.
— Это не я. Это Алиса, — пытаясь настроиться на рабочий лад, повторила я про себя, поднимаясь и бредя в ванную. — Моя репутация не пострадает от того, что я пару часов попрыгаю полураздетой перед посторонними. Никто не узнает.
И тут меня как из ведра ледяной водой окатили.
Так сама Алиса-то сейчас на моём месте! И учитывая, к какому поведению она привыкла здесь… мне и в самом деле стало дурно. Вдруг она подобным образом поведёт себя при матушке? Её же дома запрут! Возможно, оно и к лучшему… но как бы мне по возвращении не оказаться глубоко замужем!
Что успокаивало — использованная зубная щётка до моего появления в стаканчике была всего одна. Как и полотенец — единственный комплект. Мужчины у неё нет, а значит, и ко мне никто приставать не будет. А то я уже ко всему готовилась!
Собираться пришлось быстро и на редкость бестолково. Как утверждал помощник, выходить мне нужно всего через полчаса, а воспроизвести обычный макияж двойника оказалось не так-то просто. Непривычно жидкая подводка норовила превратиться в кляксу вместо аккуратной линии, помада размазывалась — а прочитав надпись на ней я и вовсе поняла, что это румяна, отчего-то в баночке, жидковатой текстуры, а не в порошке. Пудры не нашлось совсем, вместо неё на полочке выстроилась батарея разных оттенков кремообразных тональных средств. Не выдержав, я потребовала инструкцию, а получив её, чуть не расплакалась. Тут и кисти нужны были, и стробинг, и контуринг, и ещё десяток непонятных слов.
Подышав, я вспомнила, что мне нужно ещё в бассейн и спа. Вряд ли туда следует краситься как на приём. Так что выбрав с подсказками Алисы несколько водостойких средств, я ограничилась минимумом.
И с трудом узнала себя в зеркале.
Вот эта яркая красотка с томным взглядом, бесконечными ресничками и пухлыми губами — я? Не верится.
Не верится в основном в то, что я на самом деле привлекательна. Матушка столько раз твердила, что у меня слишком специфическая внешность, многовато рта и маловато талии, что я морально готовилась всю жизнь играть второстепенные роли. Меня бы и это устроило. Но теперь, видя, насколько популярен мой двойник с точно такими же данными, усомнилась в своей некрасивости. Не стали бы за страшилкой следить несколько миллионов человек!
От осознания этой цифры меня вновь бросило в дрожь. Да у нас обитателей всех долин едва ли миллион наскребётся! Получается, за ней следит вся страна?! А то и не одна! И мне придётся перед ними всеми выступать! Ой, мамочки…
*
Глава 6
Алиса
Сочтя свой родительский долг выполненным, матушка наконец-то удалилась. Вовремя. А то мои мысли уже начинали прорываться наружу скрипом зубов и невнятным пыхтением. Ещё немного и снесло бы чайнику крышечку.
Громко выдохнув, я упала спиной на кровать и устало прикрыла глаза. Суматошный день меня вымотал. Мне не привыкать держать маску — обычно это разбитная стерва, выискивающая везде недостатки и подвохи — но притворяться перед родителями моей копии оказалось на удивление сложно. Возможно, оттого что мне было обидно за бедняжку, возможно, я воспринимала происходящее слишком близко к сердцу из-за нашего сходства, а, скорее всего, добило меня понимание, что всё всерьёз. Это не дурная постановка с тупым сценарием. Это реальная жизнь несчастной девушки, не придумавшей ничего лучше, чем попросить высшие силы о чуде.
— У них специфическое чувство юмора, раз они послали ей меня, — хмыкнула я вслух, не удержавшись, и закопалась в одеяло.
Нужно хорошенько отдохнуть и прийти в себя перед дорогой. Как подумаю что придётся садиться в дирижабль, тем более зимой, аж внутри всё сворачивается от нехороших предчувствий. Не промёрзнет ли оболочка? Наверное, инженеры здесь не идиоты и как-то предусмотрели возможные проблемы, но непривычное средство передвижения всё равно выглядело сомнительным. Недаром от него отказались в своё время почти полностью.
Впрочем, выбора у меня особого не было.
Я проснулась резко. Села на постели и огляделась, недоумевая, отчего не слышу привычного писка будильника. Ах, да! Иной мир — иные технологии. В дверь деликатно постучали, и горничная поинтересовалась, соблаговолю ли я позавтракать.
Вот и побудка подоспела.
— Да! Сейчас иду! — отозвалась, сползая с постели.
Радует, что прогресс в этом мире почти соответствует нашим двадцатым или тридцатым, довоенным годам в Европе. То есть водопровод с горячей водой и прочие удобства в доме имелись.
Приведя себя в порядок и облачившись в дорожный балахон — плюс те самые вязаные подштанники, чтобы не отморозить себе чего важного — я спустилась вниз. Родители уже чинно восседали за столом: отец с неизменной газетой, матушка — с чопорным выражением лица. Пожелав всем приятного аппетита, я присоединилась и налегла на воздушный омлет с тостами.
Что-что, а еда здесь высочайшего качества. Чувствуется, что ни химии, ни красителей не добавляют.
— Элис, умоляю, следи за собой. При тётушке постарайся не вести себя… вот так, — открыла наконец рот матушка.
Лучше бы и дальше молчала, честное слово.
— Простите, а что не так? — отложив укушенный тост, поинтересовалась я. — Не чавкаю, не хлебаю, приборами пользуюсь, сижу ровно. Уточните, пожалуйста, чтобы мне впросак не попасть!
И глазами на неё так — хлоп-хлоп!
Невинный, наивный ребёночек. Привычная картина. Только вот деточка внезапно повзрослела и отрастила зубки.
— Я же просила тебя есть поменьше. У тебя и так излишне выдающаяся фигура, — поморщилась мефру Тиннер. — Ни в один модный наряд не влезаешь. Тут топорщится, там неприлично. Фу.
По мне, так греметь костями это фу. И нет у меня лишнего ничего! За этим личный тренер следит. Следил. Ох, надеюсь, Алиса напомнит Элис, что нужно бы собой заняться? Девочке не мешало бы подкачаться, ручки-веточки, ветер подует — зашатается.
— Боюсь, до весны ты вконец себя запустишь, — продолжала сокрушаться заботливая мать. — Как бы не пришлось корсет примерять.