Нинель Мягкова – Магия льда для чайников (страница 13)

Куда ни ткни — везде пробелы.

Так что я откусила кусок мяса побольше и принялась старательно жевать, всем телом изображая занятость процессом.

— Ты младше Кальдорна на три года, значит, тебе пятнадцать, — сама посчитала тем временем Тириса. — Поздно у тебя дар проснулся. Слабенький, наверное. Не повезло.

— Почему? — глупо захлопала я глазами, спешно проглотив все, что было во рту.

Благо дурочкой и притворяться не приходится. Так и есть — ничего о мире не знаю.

— Не примет тебя Древо, если магии капля, — сочувствующе вздохнула привратница. — Придется на обычную работу устраиваться. Ну да если девка ты рукастая, справишься. Шить-вышивать умеешь? А готовить?

Вряд ли штопание свежих ран и зажарку свежепойманной крольчатины на костре можно считать за умение. Так что я с чистой совестью замотала головой. Нет, мол.

— Чему тебя дома-то учили? — нахмурилась Тириса. — Вы ж с братом из благородных… были.

Такта у тетки ни на грамм. Нормальная девушка на моем месте давно бы рыдала от безысходности и тоски. Представить только: выбросили из родной семьи на мороз в чем была, отказали от дома, из перспектив — тяжелый физический труд и рабская метка леса, если повезет.

Может, истерику сымитировать?

Вряд ли потяну. Актриса из меня еще хуже, чем швея.

— Замуж меня готовили, — буркнула я негромко. — Дом вести, детей растить.

— И то верно, — согласилась Тириса. — Не повезло тебе, Кристель. Ну да ты молодая, красивая, еще найдешь кого-нибудь.

Голос ее звучал не слишком уверенно.

Догадываюсь, почему.

Раз водная магия здесь не в почете, маг меня замуж вряд ли возьмет, опасаясь, что дети унаследуют мою «никчемную» стихию. Простолюдин тоже засомневается, причем вдвойне. Зачем ему жена, способная при ссоре приморозить задницу к стулу?

Разве что среди своих отверженных водников пару искать.

Не то чтобы я рвалась сильно, но чисто теоретически.

Они же должны размножаться?

Неужели все привязываются к Древу?

Кто-то же продолжает создавать семьи, иначе водная магия давно исчезла бы.

Рано мне еще о таком думать в любом случае. Выжить бы, да брата от метки уберечь.

— Пойдем, покажу, где тебе умыться и лечь, — бодро подхватилась Тириса сразу же, стоило мне запихнуть в рот последний кусок.

Ванная комната — я бы даже назвала это залом — располагалась здесь же, недалеко от кухни. Длинное узкое помещение с множеством кабинок — туалетных и душевых, десяток умывальников в ряд.

— Здесь много детей живет сейчас? — рассеянно спросила, прикидывая, в какой момент лучше всего приходить на водные процедуры.

И вывод напрашивался, что раньше всех. Иначе затопчут.

— Сорок шесть. Из них двенадцать совсем малыши, от них родители отказались сразу, — с сожалением добавила Тириса.

— И все с водной магией?

— Не все. Есть неодаренные. — Привратница удивленно на меня взглянула. — Ты же не думала, что в приют попадают только такие, как ты? Многие не могут прокормить лишнего ребенка, вот и отдают сюда. Частенько просто подкидывают на порог еще младенцем.

«Хорошо, что сюда, а не в сугроб», — подумала я и передернулась.

Вода оказалась ожидаемо ледяной.

Тириса тактично топталась снаружи, так что я украдкой повесила согревающее колечко магии на кран. Слабенькое, но и того достаточно, чтобы не клацать зубами при умывании. Резерва как раз хватило, причем чуть дольше, чем я рассчитывала.

Потихоньку раскачивается. Хорошо.

Смену одежды мне никто не предложил, но, как утверждала привратница, как только меня официально поставят на учет, выдадут все — от простыни до нижнего белья.

Брезгливость ворочалась глубоко в груди, но я ее задавила, пообещав себе пропарить все и продезинфицировать по возможности.

Над головой подмигивал алыми глазками очередной огненно-воздушный артефакт. Тепло он цедил еле-еле, но, учитывая, что мы сейчас в обычном здании, а снаружи зима, — вполне прилично. В коридоре было куда прохладнее.

Кроме одеяла, Тириса выдала мне кусок шкуры внушительного размера. Нечто бурое и пушистое, скорее всего, лошадиная.

Спать мне предстояло на лавке в холле, так что щедрость тетки оказалась очень кстати. По пустому гулкому помещению гулял сквозняк, а мех создал своеобразную палатку, изолируя не только от ветра, но и от шума.

Только этим, да еще непомерной для тщедушного тела усталостью и могу объяснить то, что я умудрилась проспать сигнал к побудке — омерзительно пронзительный звонок, топот множества ног и детские возгласы.

Очнулась, лишь когда край шкуры приподняли, и на меня уставились сразу три оживленные мордашки.

— Новенькая. А жилетка ничего, — деловито оценила мою одежду одна из них, лет семи на вид.

— Из водников наверняка, — скривилась вторая, постарше. Примерно моя ровесница.

— Вы что-то имеете против одаренных, юная леди? — пробормотала я, не открывая глаз.

Потревожившие мой сон хулиганки прыснули в стороны. Вместо них чеканным шагом подошел кто-то взрослый. Тяжелый, с характерной военной выправкой, сопровождаемый запахом выделанной кожи и почему-то чеснока.

— Госпожа Кристель Торсфламм? — уточнил низкий мужской голос.

— Уже нет, — буркнула я, выбираясь из убежища.

Директор приюта — а похоже, это именно он — оказался стариком, но язык не повернулся бы назвать его дряхлым. Седым, покрытым морщинами — да. Но развороту плеч и осанке позавидовали бы многие молодые.

У меня нехорошо засосало под ложечкой. Не от голода.

Раз за юной порослью магов присматривают армейские — все серьезно. Я это предполагала, но получить подтверждение догадкам досадно. Отсюда так просто не выбраться.

А ведь зрела еще мысль отмазать брата от сомнительной чести питать купол. Но как, если примерный уровень дара уже всем известен? Если лес его теперь не примет, возникнут вопросы.

И захочет ли этот Кальдорн отмазываться? Вдруг он, как и многие, спит и видит пристроиться на теплое местечко, где нужно всего-то изредка делиться магией.

Вздернутая левая бровь директора требовала пояснений.

— Род от меня отрекся. Точнее, я от них. Я более не Торсфламм, — нехотя выдавила я, поднимаясь и обнимая подушку в качестве последнего щита.

Взгляд деда смягчился.

Вероятно, таких, как я, выкинутых на улицу, к нему ежегодно поступало с десяток, а то и больше. Но сердцем мужик не очерствел до конца. Уже радует.

— Пойдем, запишем тебя как положено. Ты уже решила, чью фамилию возьмешь? — куда мягче уточнил он. — Вещи оставь, никто их не заберет. Потом отнесешь.

— А брат чью взял? — осторожно спросила я, послушно укладывая подушку обратно на скамью.

Кроме звучавшей ранее отцовской я более никаких фамилий не знаю. Не прибиваться же к Карвальдам, это смешно и глупо.

А вот Кальдорн наверняка этот вопрос обдумывал долго и всесторонне. Доверюсь ему, как старшему и более опытному.

По крайней мере в том, что касается местного быта.

— Он теперь Фроствик. По материнской стороне, — директор уголком рта обозначил одобрительную улыбку. — Но не думай, что их род примет вас. У них своих водников хватает.

«Таких, как я, у них точно нет», — хмыкнула про себя, но смолчала, принимая вид смиренный и покорный.

— Тогда я тоже буду Фроствик. И ни на кого не рассчитываю, — прошелестела в ответ.

Вот еще, об одолжении молить. Пусть сами за нами бегают, а мы еще подумаем — оказывать им честь или нет!

Кабинет директора располагался под самой крышей. Господин Эльгард — так его звали — предложил мне присесть в довольно мягкое низкое кресло, сам устроился за массивным столом со множеством ящиков, выудил из нижнего стопку бумаги и принялся заполнять документ о поступлении.