Нинель Мягкова – Исцеляющая тьмой. Второй шанс (страница 32)

Воровато оглядевшись, я проверила замок на наличие следилок и с легким удивлением отметила, что он настроен и на мою ауру тоже. Получается, дед предоставил мне доступ заранее, догадываясь, что мне понадобится практика.

Предусмотрительно.

С легким скрипом отворилась одна из створок, я просочилась внутрь и быстро захлопнула ее за собой, чуть не прищемив хвост спутнику.

Внутри пахло мужским потом и металлом. Здесь чаще всего гоняли гвардию таммавата. Отрабатывали щиты, блоки и атаки в замкнутых пространствах и тесных коридорах дворца.

Для водников же, обороняющих корабли от пиратов, существовал другой полигон, ближе к океану.

Сейчас помещение пустовало. На ночь препятствия и ловушки убирали, чтобы никто не подсмотрел и не подготовился заранее.

Я крадучись пробралась в самый центр и уселась прямо на песок, скрестив ноги и разложив перед собой записи.

Итак, что делать с молитвами?

Создала пару светлячков пожирнее, чтобы опустошить резерв. Крупные шарики тяжело взмыли под высокий потолок.

Для начала разберемся с экстренным восстановителем, потом с остальными.

Помня предыдущий опыт, начала не слишком громко, но и не шепотом. Промычала мелодию без слов, проговаривая их про себя.

Ни малейшего эффекта.

Просто музыка не поможет.

Вычеркиваем.

Заменила весь текст на невнятное «ля-ля-ля», но вслух.

Тьмок дернул ухом. Больше ничего не произошло.

Тоже вычеркиваем.

Я билась не менее получаса, пока не вычислила зависимость.

Магия реагировала на определенное сочетание звуков. Если их убрать — молитва теряла все свои свойства. Но если воспроизвести правильные слоги в нужном месте — не слова, а совершенно конкретную акустическую вибрацию —заклинание срабатывало как надо. Чуть слабее, чем если полноценно восхвалять Мараям, но и так это уже куда больше, чем я умела в прошлой жизни.

— Мне бы такой стишок в бою, — вздохнула я с сожалением, подчеркивая важные вокальные узлы. Перед глазами пронеслись сотни моментов, когда вовремя пополненный резерв мог бы спасти чью-то жизнь.

Не сотни. Тысячи.

Ну что поделать.

Этот раздел некромантии силами добрых жрецов пресветлой был утрачен полностью.

Зато на сей раз у меня есть возможность всем тем бедолагам помочь.

Отогнав посторонние мысли, сосредоточилась на исписанных вкривь и вкось листах.

Не слишком вразумительный текст. Что-то вроде А-ва-ооет, Е-у-ее-а-ейот.

Мда.

Подведем итог.

Главное не дословность. Основное — именно речитатив, звучание, настраивающее на нужный энергетический ритм. И если заменить восхваление Мараям любой созвучной абракадаброй — получится почти то же самое, только не так опасно для исполнителя.

Упрекнуть в этом случае в поклонении запретной богине или в призыве тьмы невозможно. Мало ли что человек себе под нос бормочет, может, там детская считалочка…

Кстати, отличный вариант. В нее и переделаем. Все проще, чем бормотать нечто абстрактное. Их и запомнить сложнее, все эти выыы-ууу-ее, чем простенькую рифмованную песенку.

Творческие муки длились довольно долго. Кто бы мне сказал, что вместо изучения зловещих тайных свитков в первый же день мне придется сочинять детский стишок —не поверила бы.

Но его приходилось не просто сочинять, а еще и многократно перепроверять, чтобы строчки не теряли своих рабочих свойств. Мало ли какая лишняя буква затесалась или посторонний звук.

За узкими окнами-бойницами под потолком заалел рассвет, когда я наконец с хрустом и стоном разогнулась. Зато результат ночного труда меня вполне устраивал: более сотни созданных светлячков, ноющее ощущение в груди из-за переутомления, увеличившийся резерв — на сущие крупицы магии, но в моем случае любая мелочь важна — и полностью готовая к зубрежке песенка.

Раз, два — ночь зовёт,

В тёмный лес нас унесёт.

Три, четыре — тишина,

Темнота глядит со дна.

Пять, шесть — лунный свет,

За собой укажет след.

Семь, восемь — тень придёт,

В мире мрака оживёт.

Девять, десять — смерти нить,

В руках той, что не убить.

Вышло жутенько, но не излишне провокационно. Некроманты — мы такие, чтим смерть и потустороннее даже в детстве.

Потому и относятся к нам так себе.

Относились.

До пришествия тварей.

Вроде и истребить всех почитателей Мараям под корень — не выход, не по-человечески.

Не по-светлому.

Смешно звучит, да, учитывая, что за поклонение темнейшей и ныне сжечь могут.

Хотя пытались одно время, проредили наши ряды отменно. Повезло, что не до конца.

Увлекшись подбором слов и сочинением стихов —давненько не занималась ничем подобным, со времен поэтических вечеров в компании мужа — я не заметила, как за моей спиной открылась дверь.

Только тихий мявк Тьмока заставил меня очнуться и обернуться.

Мгновение паники — застукали! — сменилось отрезвляющим — наверняка кто-то из своих, точнее,дедовских. Чужие тут не ходят и допуска на полигон не имеют.

А после в неверном свете двух дюжин светлячков разной степени яркости я разглядела изборожденное морщинами мужское лицо.

Сказала бы, что незнакомое, но это не было бы правдой.

Мы не встречались с таном Ямритом в прошлой жизни. Но я видела его изображения среди уцелевших после разгрома дворца портретов. Читала хроники обороны архипелага, написанные на заляпанных кровью листах дрожащими руками последних очевидцев.

Престарелый некромант стоял до последнего, в очередной раз доказав, что иногда опыт куда важнее молодости и силы.

— Танари… что это вы здесь делаете?

Герой неслучившейся еще войны обежал взглядом изрытый шагами за ночь песок — я бродила туда-сюда в поисках вдохновения и нужной рифмы, Тьмок в таком деликатном деле помогал мало, — и, приподняв бровь,заглянул мне в лицо.

— Стишки учу, — пролепетала я, потупившись.

Бровь вздернулась еще выше.

Тан Ямрит, чуть прихрамывая на левую ногу, подошел ближе, прищурился и наклонился, изучая мое творчество.

Хорошо, что неудачные попытки и исходник я успела сжечь и развеять.