Нинель Мягкова – Бастард ее величества (страница 50)

Это что же творится, при живой-то любовнице?

— Так, почитай, половина деревни новые или пришлые, — кокетливо повела подавальщица плечиком. Рубашка, не завязанная у горла по случаю жаркой погоды, соскользнула, приоткрывая молочно-белое пышное тело. Даже я засмотрелась на сей незатейливый стриптиз, что уж говорить о мужчинах. От вида ее декольте чуть не забыла, что переодета мужчиной: так захотелось устроить моему темнейшеству скандал.

— У нас старожилов мало, кто в город подался, кто и вовсе…

Девица махнула рукой, небрежно поправив одежду, и убежала на кухню. Ладинье проводил ее взглядом, потом покосился на меня и вздрогнул.

— Я ж для дела! Хочешь — сама допрашивай, — поспешно предложил он, чуя надвигающуюся бурю, на что я только фыркнула. Если начать ревновать к каждой подавальщице, то зачем вообще такого мужчину заводить? Либо веришь ему, либо нет, а если нет — так и говорить не о чем. Пинка ему и все.

Дейрону я верила.

— Нет уж, я лучше поем, — открестилась я от ведения допроса, и вовремя. Девица вернулась, ловко балансируя на одной руке три глубокие миски. Две сгрузила перед нами, одну отнесла страждущему рыбаку. На обратном пути, повинуясь подзывающему жесту Ладинье, опять подошла к нашему столику.

— А маги у вас тут есть? — зашёл с другой стороны темнейшество. Скрывать дар тяжело, особенно когда он только проснулся. Судя по запустению, царившему в комнатном мирке, принц-бастард не появлялся там минимум несколько лет. Магия появляется в подростковом периоде вместе со всплеском гормонов, а сыну королевы еще нет двадцати лет, по словам Ладинье. Значит, самый пиковый и проблемный возраст он пережил на берегу, вне своего убежища. И уж точно должен был наследить по полной.

Как признался Дейрон, королеве настолько тяжело было говорить, что подробностей она не поведала. Хорошо хоть, ее сил хватило, чтобы указать точное направление и описать заклинание на входе. По обмолвкам ее величества, Ладинье понял, что юный бастард жил в том райском уголке чуть ли не с рождения.

Допрашивать Лисвер, тем более в ее состоянии, темнейшество не стал. А жаль. Нам бы сейчас лишние сведения не помешали, хотя бы чтобы портрет подростка себе представлять или особые приметы.

— Есть, как не быть, — девица, оставив в покое ворот рубахи, занялась волосами: поправила выбившийся локон, ненароком накрутив на палец, перекинула вперед толстую белесую косу. Поглядывала она при этом не на Дейрона, а на меня, отчего я чуть похлебкой не подавилась. — Целая обитель.

Показалось, что я ослышалась, засмотревшись на попытки непринужденного флирта со мной же.

— Обитель? — переспросила я, чуть не забыв изменить голос, чтобы не выдать себя. Подавальщица зарделась.

— Да, Обитель Святого пламени, — кивнула она, теребя кончик косы.

— Обитель Святого Пламени… — повторила я, сама не понимая до конца, что именно меня в этом названии царапнуло.

— И чем они занимаются? — продолжил импровизированный допрос Ладинье, с аппетитом уминая рыбную похлебку. Получилась она и вправду наваристой, сытной и густой благодаря высыпанной вовремя горстке крупы, а сама по себе рыба была достаточно жирной и разваливалась на сочные кусочки прямо в ложке. Водоросли и какие-то травы, плававшие в бульоне, добавляли блюду пикантности, походя одновременно на перец чили и базилик.

— Помогают страждущим, учат детишек грамоте, сдерживают напор тварей из моря, да много пользы от них, всей и не упомнишь, — заученно, повторяя за кем-то из старших, ответила девица, а меня наконец-то осенило.

— Дей, у нас есть монастыри в столице? — уточнила я, едва дождавшись, когда подавальщица снова скрылась на кухне. Ладинье похлопал на меня глазами, не до конца понимая вопрос. — Ну, обители. Ты когда-нибудь про такое вообще слышал?

— Нет, наверное, какое-то местное специфическое образование, — протянул темнейшество неуверенно. — Дело хорошее, что помогают рыбакам и детей учат. Вот бы и у нас, ближе к центру, больше о селянах думали и меньше — о собственном кошельке.

— Так может, специально его и открыли? Чтобы помогать детям, — я специально с намеком выделила последнее слово, и Дейрон замер, открыв рот. Переварив мысль, чуть не ринулся на кухню выспрашивать подробности, но, к счастью, девица вернулась сама, чтобы забрать очень быстро опустевшие тарелки.

— А давно ли у вас эта обитель стоит? — спросил Ладинье, любезно улыбаясь подавальщице.

— Так давно, уже лет пятьдесят поди, — прощебетала одарённая двумя выдающимися талантами девица. Дейрон красноречиво на меня посмотрел, и я чуть сникла. Ну да, не вписывается эта обитель в мою концепцию. Но проверить все равно надо! — Раньше-то там меньше народу было. Почитай, один отшельник. А потом оживилось, еще маги подтянулись. Так что жить можно, господин, тихо у нас тут, не хуже, чем в столице!

Теперь уже я глянула на Ладинье торжествующе. Какой бы отшельник здесь раньше ни жил, а оживленно стало не так давно. Да еще и маги! Мало кто променяет хлебное и спокойное место в столице на рыбацкую деревню, да еще и займётся безвозмездным обучением детишек. Разве что тот, кому возвращаться некуда.

Или кому нужно отсидеться в укромном месте.

Расплатившись с трактирщиком и выспросив местонахождение обители, мы двинулись в путь. Лошади были недовольны тем, что их оторвали от увлекательной кормушки с овсом, но с удилами не поспоришь. Пришлось беднягам бодро клацать подковами по каменной тропе, уходящей от поселения все дальше в лес.

Шаги скоро зазвучали приглушенно — камни под ногами сменил густой мох и прелая листва. В лесу было довольно сыро, но мы неуклонно поднимались вверх, петляя и периодически сворачивая то вправо, то влево, как на горном серпантине, и я забеспокоилась.

Мне теперь в каждом холме мерещился вулкан.

— А оно опять не рванет? — поинтересовалась я, нагнав Ладинье и придержав кобылу только в самый последний момент. Были бы они жеребцами — не избежать драки, а так обошлось недовольным обоюдным фырком. — Мне кажется, паленым пахнет.

— Вроде нет, — Дейрон тщательно принюхался и пожал плечами. — Трактирщик говорил, в этом районе не было трещин и извержений уже несколько десятков лет. Они уже и забыли, что это. С моря только заливает периодически.

— Значит, водных магов среди отшельников нет, — сделала я вывод, хотя, учитывая удаленность монастыря от берега, ни в чем нельзя быть уверенными.

Тропа становилась все круче и каменистее. Лес поредел, перед нами замаячил склон горы обычного серого цвета, безо всяких радужных вкраплений.

— Лошадей придется оставить здесь, — буркнул Ладинье без особого энтузиазма, спешиваясь. — Дальше только ногами.

Я слушала наставления трактирщика вполуха. Всегда страдала топографическим кретинизмом, путаясь в трех соснах, тем более на природе. В городе хоть название улиц посмотреть можно или в навигаторе глянуть. Потому даже не пыталась запоминать объяснения вроде «до кривой сосны и налево». А Дейрон, вижу, не только выслушал внимательно, но и понял.

Лошадей привязали под одной из тех самых кривых сосен. Травы и мха в окрестностях, на расстоянии натянутого повода, было предостаточно. Воды бы им еще, но надеюсь, мы быстро разберёмся с проверкой обители и вернёмся за беднягами. А если нет — как-то же здесь решается вопрос с транспортом. Не бегают же монахи по лесам пешком.

Спустя полчаса я начала в этом сомневаться.

Судя по крутизне и количеству выбитых в скале ступеней, на вершине горы располагался как минимум Шаолинь. После таких упражнений жители обители должны носиться как горные козы, лошади им ни к чему. Лично я выдохлась минуте на второй, но, сцепив зубы, все медленнее и медленнее, зато с завидным упорством брела вслед за Ладинье. Он-то скакал не хуже пресловутых козлов — если дыхание темнейшества и сбилось, то незначительно. Мне же приходилось иногда помогать себе руками, взбираясь на очередную высокую крутую ступеньку.

— Еще немного, — подбодрил меня Дейрон, поджидая на очередной сравнительно горизонтальной площадке. Она все равно исподтишка стремилась ввысь, но на фоне бесконечных ступеней казалась просто отрадой для колен и, простите, ягодичных мышц. — Уже почти все.

— Это точно, — пропыхтела я, упираясь в колени руками и пытаясь отдышаться. Как все-таки хорошо, что мешки мы оставили на седлах. Кроме утвари и одежды, полезного там ничего не было, даже если уведут — не жалко. А тащить сейчас что-то, кроме себя, я была абсолютно не способна. — Я почти все, совсем.

— Хочешь, я тебя понесу? — щедро предложил Ладинье. Я покосилась на виднеющийся по левую руку обрыв — забрались мы уже высоко, лошадей и не разглядеть толком сквозь дырявые сосновые кроны… Падать долго будет. А стоит темнейшеству оступиться — лететь нам обоим. Нет уж, лучше я сама, хоть за собой не утяну, если что.

Мелькала у меня мысль о связке, даже веревку нашла в мешке еще там, у подножия. Но потом передумала. Ритм у нас разный, как и физподготовка. Я только мешать буду. А ступени казались достаточно широкими, чтобы при известной осторожности с них не навернуться. Главное — вниз не смотреть.

Так и ползли.

Ладинье далеко не уходил. Кажется, он в любой момент ожидал, что я оступлюсь и полечу вниз, и готовился меня страховать тьмой. Я не знала, обидеться за недоверие к моим способностям или порадоваться заботливости.