Нина Запольская – Скрываясь от гуронов (страница 2)

– Она сказала, что ей надоела моя бедность, – ответил Томас, потом вскричал: – Она сказала, что ей надоели мои вечные проекты!.. Она сказала, что наш брак всё равно недействителен, потому что нас, протестанта и католичку, венчал католический священник!

Он остановился: возмущение выплеснулось из него, и ярость утихла.

– Она вернётся. Вот посмотришь, она вернётся, – с убеждением произнёс капитан и вставал.

Томас с надеждой посмотрел на него, но тут же сник.

– Нет, не вернётся, – прошептал он. – Она со своим новым мужем уехала в Ирландию.

Капитан опять сел. Какое-то время они молчали. За окнами звонко прозвучали подковы и раздалось дребезжание колёс, потом ещё и ещё раз. Капитан сидел за столом, уперев подбородок в кисти рук, вложенные одна в другую. Потом он поднял голову и, не расцепляя рук, сказал:

– Я знаю, чем тебе надо заняться… Тебе надо писать книгу.

– Мне? Писать? – переспросил Томас удивлённо.

– Да не пугайся, – Капитан сощурился. – Тебе надо писать не роман и не памфлет, а руководство.

– Руководство? – опять переспросил Томас.

– Да, руководство, – подтвердил капитан, для верности качнув головой. – Или, как там это у вас, у мебельщиков, называется?

Он защёлкал пальцами, вспоминая, и, наконец, выговорил:

– Альбом эскизов мебели – вот как!

– Но таких альбомов выходит множество! – заспорил Томас. – Я сам пользуюсь двумя.

– Ну, так и что же? – спросил капитан. – А твой будет самый полный, самый хорошо иллюстрированный… И у тебя ведь самого есть собственные разработки?

– Да, есть, я спроектировал несколько новых мебельных предметов.

– Ну, вот видишь? Неужели тебе нечего будет сказать своим читателям?

– Да, конечно!.. Материалов масса! – вскричал Томас, уже воодушевляясь. – Ты даже себе не представляешь, как их много!..

Он забегал по мастерской, стискивая руки и бормоча под нос:

– Тут и рокайльные мотивы, и готические… Прелесть!.. Чудо!.. А ещё французское направление и испанское. А китайская тема? Боже мой!

Томас остановился, посмотрел на китайский стул и, подлетев к нему, сорвал с него покров.

– Я начну рисовать иллюстрации с этого стула! – очень уверенно провозгласил он.

– Начни, – поспешил согласиться капитан. – Сними с него лекала, сделай кальку с перламутровой вставки.

Тут он замолчал и уставился невидящими глазами в пространство, а переступив несколько раз задумчиво с пяток на носки, добавил:

– А потом отдай всё мне. Ты понимаешь?.. И никому про этот стул не рассказывай, а уж, тем более, не пиши. Про всё пиши, а про этот стул – нет.

– Понимаю, – сказал Томас. – Сегодня же и начну… Прямо вот сейчас и начну.

– Начинай, работы с книгой будет много… Не на один год, – подтвердил капитан и спросил: – Ты же днём будешь мебель резать, а писать только по ночам?

– Да, конечно, – ответил Томас и улыбнулся. – Надо же и на жизнь зарабатывать.

– Тогда не буду тебе мешать, – ответил капитан.

Он быстро собрался и ушёл к себе в гостиницу, пообещав Томасу в скорости опять наведаться, как только закончит свои дела.

У него были какие-то дела в Грейвзенде.

Вот там-то, недалеко от Грейвзенда, через пару дней капитан и увидел Дэниз, Дэниз с Тортуги.

Она стала совсем взрослой женщиной, взрослой и очень красивой, и капитан ни за что бы не узнал Дэниз, если бы не её взгляд – отчаянный взгляд, которым незнакомые женщины никогда не смотрят на незнакомых мужчин. Он обомлел, потом подошёл и, не говоря ни слова, снял треуголку и поцеловал ей руку. Она сказала, что сейчас идёт к себе в гостиницу, что только что проводила мужа-капитана, который ушёл в рейс. Капитан, любуясь ею и ещё сам не зная зачем, договорился с Дэниз, что зайдёт к ней завтра, и они поедут куда-нибудь, может быть, к морю. Ещё раз поцеловав руку Дэниз, он проводил её взглядом и пошёл дальше, временами останавливаясь: он был не в себе – воспоминания разгорались в нём всё сильнее.

Скоро капитан поймал себя на мысли, что думает только о том жалком комочке платка, который Дэниз, в наивности и простодушии, а может быть, от отчаяния, протягивала ему в таверне Бастера, и как он от неё тогда сбежал. Стыд горячей волной прошёл по его спине, горло стиснулось комком, он опять остановился, глядя невидящими глазами перед собой, и скоро невыносимое желание спасти, защитить Дэниз охватило его.

Ночь он почти не спал. Он рвался к Дэниз, как едва оперившийся мальчик, мечтающий о первом свидании, образ новой Дэниз не выходил у него из головы, преследуя до одури, до умопомрачения. Он едва-едва дождался утра.

Утром следующего дня они взяли карету и поехали в Маргит, совсем крохотный городок, только-только получивший популярность, как место для морских купаний, и всю дорогу они говорили и говорили, иногда смолкая надолго и вглядываясь в лица друг друга. В Маргите они нашли небольшую и пустую в этот час таверну у моря и сели за стол на берегу.

И море рокотало совсем рядом с ними, как и миллион лет назад.

– Возьмём королевских омаров? – спросил капитан, он снял треуголку и положил её рядом, на свободный стул.

Дэниз не ответила, она смотрела на него, улыбаясь, и, кажется, не могла отвести глаз. Капитан подозвал хозяина и попросил показать им омаров. Скоро слуга притащил корзину и, показывая омаров, сказал с улыбкой:

– Выбирайте! Смотрите, они все шевелятся… Совсем свежие. Ещё живые.

Капитан исподлобья глядел на Дэниз, вбирая её нежным взглядом. Та молча смотрела на омаров. Наконец, произнесла:

– Они жили в родной тине… Их схватили, увезли. Теперь убьют.

– Тогда закажем что-нибудь другое, – поспешно сказал капитан и отпустил слугу с корзиной.

Когда они сделали заказ, капитан встал и, поклонившись Дэниз, подошёл к хозяину.

– Я хочу купить у вас омаров, – сказал капитан.

Он обернулся к Дэниз от стойки и улыбнулся ей: она смотрела на него, не отрываясь.

– Сколько штучек прикажите вам отварить? – спросил хозяин.

– Я возьму у вас всех, – капитан взглянул на хозяина и добавил: – И отваривать их не надо. Так сколько у вас омаров?

Хозяин стал быстро вытирать руки о фартук.

– Сегодня привезли три корзины, – пролепетал он.

– Сколько вы за них хотите? – спросил капитан и опять обернулся к Дэниз – ветер играл подолом её юбки и шевелил скатерть на столе.

Потрясённый хозяин, глаза которого, впрочем, тут же жадно загорелись, назвал цену. Капитан достал монеты и положил на стойку.

– Велите отнести омаров к морю. Хоть… Вон к тем камням, – сказал он.

– Но, сэр… Зачем?

– Я хочу выпустить их.

– Но, сэр!.. Они могут не отживеть в воде!

– Не важно. Выполняйте! – приказал капитан и вернулся к Дэниз за стол.

Хозяин заворожённо следил за ним.

У стола этот моряк, по виду – настоящий капитан, что-то сказал своей даме, и та удивлённо глянула на него. Капитан взял руку дамы, поднёс к губам, а потом решительно повёл за собой к прибою. Возле камней они остановились и, не разжимая рук и касаясь одеждой друг друга, стали смотреть в море.

Хозяин крикнул слугу и послал его в сторону камней. Слуга с вытянутым лицом потащил корзину с омарами к морю, опустил на гальку и со всех ног побежал за второй.

Капитан и Дэниз стали бросать омаров в волны. Омары были большие, чуть меньше фута. Они шевелились, ползая в корзине друг по другу, топорщились клешнями, норовили ущипнуть. В воде они, замерев и покачиваясь несколько мгновений на волне бледно-рыжим тельцем, всё же шли на дно и терялись там, в темноте и мути. Выкинув почти всех омаров из первой корзины, Дэниз отошла и отвернулась, глядя в воду у камней. Капитан поддёрнул манжеты и, подняв корзину, высыпал оставшихся омаров в воду. Отбросив пустую корзину в сторону, он высыпал в море вторую, потом, чуть подальше – третью.

Они пошли назад к своему столу.

– Почему ты плакала? – спросил капитан у Дэниз.

– Ты сердишься на меня? – спросила она.

– Нет, скажи, почему ты плакала? – не отставал он.