Нина Запольская – Офисное кресло и вуду-жаба (страница 1)
Нина Запольская
Офисное кресло и вуду-жаба
Глава первая. Лягушонка в коробчонке
Той осенью Верочка разорвала мениск левого колена: очень серьёзная травма для тех, кто знает, что это такое.
Она тогда ещё этого не знала, а просто медленно брела на работу от метро – колено ныло уже несколько дней. И вдруг – резкая боль, от которой ей пришлось застыть на месте и даже дыхание затаить. Пережив первое потрясение, она вытащила телефон и заказала такси, а потом позвонила на работу и рассказала главбуху Марь Иванне о своём несчастье.
– Бухгалтеру коленки не нужны, – отрезала непреклонная Марь Иванна. – Я тебя никуда не отпущу, пока ты мне квартал не закроешь.
– А в травму? – всхлипнула Верочка. – Можно мне сегодня в травму съездить?
– Дорогая, ну, что ты спрашиваешь глупости? – Голос Марь Иванны чуть смягчился. – В травму езжай, конечно! И к врачам, каким надо, я тебя отпущу, и на процедуры потом – пожалуйста! Но сначала – квартал. Закроешь квартал – и болей сколько влезет.
Тут Верочка увидела невдалеке своё такси и замахала водителю. Когда он подъехал, она, подволакивая больную ногу и стараясь не наступать на неё, кое-как залезла в машину и назвала адрес травмпункта.
Водитель оказался азиатом, вежливым и добрым до простоты мужчиной неопределённого возраста. Он поинтересовался у Верочки, что с ногой, а когда она стала объяснять, положил руку на её колено и спросил участливо:
– Тут болит?
– Уберите руку… Вы же не хирург, – смущённо пробормотала она, спихивая смуглую руку водителя с колена и отодвигая ногу от него подальше.
Доехали они быстро, а вот в травмпункте оказалось много народа, и в регистратуру пришлось стоять: все ближние кресла заняли травмированные. Когда Верочкина очередь подошла, какой-то мужчина, не выдержав, закричал через её плечо регистраторше в окошко:
– А побыстрее нельзя?.. Что вы возитесь?
– Надо было приезжать в травмпункт вчера, – спокойно ответила регистраторша. – Вчера у нас никого тут не было.
Очередь потрясённо замолчала, а регистраторша назвала Верочке номер кабинета, пояснив:
– Травматолог Нехорошев. Второй этаж… Лифта – нет.
Верочка забралась на второй этаж, хватаясь за перила руками и подтягиваясь на них всем телом. Потом она отсидела ещё одну очередь к травматологу, а когда вошла в кабинет, то сразу услышала:
– Не подходите ко мне! Сядьте на стул возле двери!
Видимо, увидев её удивлённое лицо, травматолог опять закричал от своего стола, объясняя:
– Я всё и так знаю!
Верочка тяжело опустилась на стул, держась для опоры за сидение.
– Рассказывайте, – приказал травматолог.
Потом он через сестру передал ей бумажку-направление на рентген и крикнул следующего пациента.
****
На другой день Верочка приехала на работу опять на такси, привязав к колену гипотермический лёд «Снежок».
Колено распухло и не сгибалось. Оно ныло ещё сильнее и подозрительно хрустело, а нога не хотела идти, несмотря на выпитые полпачки нестероидных противовоспалительных, которые Верочке прописал травматолог.
Родная бухгалтерия встретила её сочувственными ахами и рассказами о своих коленках и прочих других травмах. Наибольшую поддержку, конечно, Верочке оказала её закадычная подруга Пантелеева.
– Все врачи делятся на тех, кто смотрит в лицо пациенту и тех, кто даже не поворачивается к нему, – сказала Пантелеева. – И по моим наблюдениям: молодые врачи смотрят на пациента, но ничего ещё не знают… А вот врачи в возрасте – у них опыт уже есть, но пациента они даже не слушают. Так что считай – тебе повезло. Травматолог тебе попался опытный.
Верочка горестно вздохнула и пробормотала:
– Я сделала рентген, и он показал…
– Рентген – это провокация, – отрезала Пантелеева. – Помнишь, меня в мае на скорой привезли в Сокольническую больницу с прострелом поясницы?.. Сделали рентген и по нему поставили диагноз – воспаление лёгких. Неделю кололи от него, потом завотделением увидела снимок и сказала, что это не затемнение в лёгких, а след от моей большой груди.
– Да, помню, – потрясённо подтвердила Верочка и добавила с завистью: – Грудь у тебя – классная.
Пантелеева в задумчивости подняла тонкие брови и произнесла:
– Надо сделать МРТ. МРТ всё покажет лучше рентгена. Только в поликлинике по месту жительства ты будешь ждать МРТ полгода…
– Ну почему полгода? – отозвалась со своего места Нина Павловна. – Не полгода, а всего месяца три-четыре. Но сначала обязательно надо записаться к врачу, который направит твоё дело на комиссию… А та уже даст разрешение на МРТ.
– Но это долго! – воскликнула Верочка.
– Есть выход, птичка моя, – успокоила её Пантелеева. – Идёшь на МРТ в свою же районную поликлинику, но через «Платные услуги». Там всегда талоны есть, были бы деньги…
Верочка позвонила в Платные услуги. Там талоны действительно имелись, но ближайшее время оказалось только через неделю. Скрепя сердце, Верочка согласилась – ехать сейчас куда-либо далеко от дома она не могла.
Целый день она прикладывала к колену гипотермический «Снежок», а потом девочки нашли пластиковую квадратную бутылочку из-под воды и заморозили лёд в ней. В туалет они по очереди возили Верочку на офисном кресле – в общем, поддерживали изо всех сил. Верочка приняла все оставшиеся в пачке нестероидные противовоспалительные и время от времени кривилась от боли.
Первой не выдержала Петрова.
– Тебя сглазили, – сказала она, вытаскивая из ушей наушники. – Хочешь обижайся на меня – хочешь нет. Я тебе это всегда говорила. Поэтому ты и не замужем до сих пор. И твоя кожа здесь совершенно не при чём.
– У нас полстраны сглазили, – резко ответила Нина Павловна, не поднимая головы от клавиатуры. – У нас полстраны не замужем!
Петрова растерянно замолчала – крыть было нечем. В бухгалтерии, действительно, почти все были не замужем. Потом Петрова осторожно посмотрела на Верочку, проверяя, не обиделась ли она.
Верочка уткнулась в монитор: её кожа доставляла ей постоянные и мучительные страдания. Уж что только она не делала с этими прыщиками, которые появлялись и появлялись у неё на лице. А после недавней лазерной шлифовки на её лице остались пигментные тёмные пятна, в которых проступали кровеносные сосудики: горе-хирург просто сжёг ей кожу.
В офисе наступила тишина. Обстановку разрядила Соболькова.
– Попробуй намазать колено кремом «Софья – пчелиный яд» для суставов, – произнесла та из своего угла. – И погуще.
– Да ничего ваша «Софья» не помогает, – раздражённо отмахнулась Нина Павловна.
Тут не выдержала Пантелеева.
– Почему это не помогает? – возмутилась она. – Очень хороший крем, если мазать лицо. И оливковое масло там есть, и кедровое, и облепиховое. И мумиё. И экстракты шалфея и зверобоя. И ещё много всяких трав, целый список.
Девочки изумлённо замолчали, а Марь Иванна потянулась к своей сумочке за записной книжкой, в которую всё записывала «на память».
Ближе к вечеру нестероидные противовоспалительные перестали действовать вообще.
– Что ты пьёшь? – спросила Марь Иванна, видя Верочкины мучения.
– Найз, – ответила та.
Марь Иванна презрительно фыркнула и сказала:
– Верочка, ну кто так болеет? Только Целебрекс. Он самый сильный.
Бухгалтерия заспорила: посыпались названия, которые Верочка раньше даже не слышала. Когда все успокоились и немного поработали, Соболькова опять вытащила из ушей наушники и сказала:
– Надо к коленке привязать лягушку. Живую. Мне мой мануальный терапевт рассказывал про одну свою пациентку. Она к нему на первый приём пришла с лягушкой на ноге и говорила, что ей очень помогает.
Верочка онемела.
– Да что ты говоришь такие глупости! Какую лягушку? – вскричала Марь Иванна со своего места, потом она повернулась к Верочке и сказала: – Даже не слушай! И не лягушку вовсе надо привязывать, а жабу! У жабы слизь на коже особенная, едкая!
Девочки опять заспорили. Кто-то стал рассказывать о ядовитой тропической лягушке кокоа, кто-то – о вуду-жабе ага, страшно зловредной твари, умеющей, к тому же, плеваться ядом в своего противника. Конец спорам положила сама Верочка.
– Да где я сейчас лягушку найду? – спросила она. – Ведь осень уже.
Родная бухгалтерия притихла.
– Ну-у… Может купить в зоомагазине? – неуверенно предложила Соболькова.