Нина Запольская – Кровавая вода Африки (страница 12)

– Вот сволочь, – обругал капитан непонятно кого.

Он сел к костру и зябко протянул руки к огню.

– Ну что? – спросил у него сквайр коротко.

– Колдун сказал, чтобы мы уходили, – ответил капитан зло, он смотрел на свои пальцы, красные от огня костра и был словно не в себе.

– А вот это уже приказ! – воскликнул дон Родригу, он как-то вдруг сразу заволновался.

Капитан поднял глаза и оглядел всех.

– Вы, конечно, уже всё понимаете? – спросил он и добавил: – Надо уходить… Сегодня. Перед рассветом. Часовых мы с Платоном берём на себя.

Тут он посмотрел на дона Родригу, который сидел рядом с сыном, и спросил:

– Дон Родригу, вы с Жуаном идёте с нами?

– Да, конечно, – поспешно ответил португалец и что-то сказал сыну.

Жуан кивнул. Капитан улыбнулся ему ободряюще. Некоторое время все сидели молча, думая каждый о своём и готовясь мысленно к завтрашнему дню.

– Как вам местный колдун? – вдруг спросил сквайр.

– Угм, – хмыкнул капитан неопределённо. – Производит впечатление.

– И главное: он ведь старый уже мужчина, – сказал сквайр чуть ли не с одобрением.

– Старый? – переспросил капитан, он казался удивлённым. – Мне он показался не старше вас… Мускулистый такой.

– Мускулистый?.. Да нет же! – заспорил сквайр. – Сухонький, тщедушный старичок, но сильный ещё, кажется. Жилистый.

– Может мы говорим о разных колдунах? – произнёс капитан и обратился к португальцу. – Скажите, дон Родригу, ведь вы этого колдуна уже видели раньше… Как он вам сегодня показался?

– Я его сегодня не видел, – сказал португалец коротко.

– Ну как же? – ахнул капитан. – Мы пришли, он сидел на полу… У его ног горел светильник.

Дон Родригу помолчал, потом потёр себе виски изящным жестом и, не спуская застывших глаз с костра, проговорил медленно:

– Может быть, он и сидел на полу, но он сидел за ширмой… Что-то наподобие ширмы, зелёной такой… Из травы и веток.

У капитана вытянулось лицо. Он потрясённо смотрел на проводника.

– Мать его разтак! – вскричал доктор в полнейшем изумлении.

Остальные ошарашенно молчали, не зная, что и сказать. Тишину нарушил капитан.

– Всем приготовиться, проверить оружие и спать, – сказал он, вставая. – Мы с Платоном – на вахте.

Потом он подошёл к костру матросов и стал с ними о чём-то договариваться.

****

Глава 3. Фульбе

Эта ночь была тёмная.

В назначенное время капитан подполз к первому туземцу-часовому, который стоял неподвижно очень давно и не подавал признаков жизни. Капитан бросил в сторону камешек. Тот глухо, но явственно стукнул о землю – часовой даже не повернул голову в ту сторону. Капитан понял к своему удивлению, что часовой спит, причём спит стоя, в сгорбленной позе, опираясь на копьё всем своим могучим телом – грудь часового мерно поднималась и опускалась. Капитан пополз ко второму часовому – тот тоже спал в такой же застывшей, окаменевшей позе. С другого конца лагеря, от другой пары часовых, капитану призывно махнул рукой Платон. Капитан встал на ноги и пошёл к нему.

– Кажется, они спят, – прошептал Платон, он тоже поднялся на ноги.

– Ещё как спят, – ответил ему капитан. – Да ещё в такой «удобной» позе… Мы могли бы даже собрать палатки… Собери хоть одну. И буди наших.

Платон скользнул к палаткам. Капитан приблизился к часовому и посмотрел ему в лицо – часовой спал, глаза его были закрыты, размеренное дыхание было отчётливо слышно. Капитан поводил рукой перед носом часового, потом оглянулся на Платона.

Из палаток уже вылезали матросы. Они молча шли в центральную палатку, брали оттуда заплечные мешки, закидывали их себе на спину, вешали на плечо патронные сумки и мушкеты и уходили к ближайшим зарослям. Жуан помогал Платону собирать самую маленькую палатку. Дон Родригу, мистер Трелони и доктор Легг тоже взяли свой груз и оружие и бесшумно растворились в темноте. Капитан дождался, когда Жуан и Платон уйдут, и ещё раз оглядел неясно озаряемые светом совсем прогоревшего костра палатки и застывшие фигуры часовых. Потом он тяжело поднял с земли и закинул себе на спину мешок, положил мушкет на плечо курком кверху и произнёс едва слышно, угрожающе:

– Но если кто-нибудь решится нас преследовать… Пусть молится тогда всем своим богам.

Он поторопился догнать остальных. Платон первым пошёл по узкой дорожке мимо деревенских наделов и посадок. Все двинулись за ним.

За ночь долина остыла, и к рассвету стало даже прохладно. Восходящее солнце высветило клочковатый ночной туман, и в этом зарождающемся свете нового дня отряд пошёл по мокрой от росы траве быстрее. Скоро утреннюю тишину робко проверила первая, ещё сонная птица, ей ответила вторая, потом птицы загомонили на все лады… «Петухов не слышно, – подумал капитан. – Значит, мы ушли уже далеко». Он вспомнил перекличку деревенских петухов: начинали кричать почему-то всегда молодые голоса, им вторили хриплые напевы петухов-ветеранов. Тут же, отпущенной пружиной, в деревне мандинка раскручивался очередной день – из островерхих хижин выходили женщины, азартно кудахтали куры, звякали колокольчики горбатых длиннорогих коров, которых босоногий пастух гнал на пастбище.

Скоро Платона, идущего впереди отряда, сменил Жуан – места начинались неизведанные, так далеко моряки, охотясь, ещё не заходили. Тропа давно кончилась, незаметно истаяв. Время от времени капитан, идущий последним, оглядывался, и вдруг ему показалось, что на оставленном позади пути стоит белёсая маленькая фигурка и машет ему рукой, прощаясь.

– Что? – обернувшись, спросил у него Платон.

Он тоже остановился, так же усиленно всматриваясь в клубящуюся рассветную мглу – за плечами его висел лук, в руках он держал мушкет.

– Нет… Померещилось что-то. Ты посматривай назад, ладно? – попросил капитан и, уже отходя от Платона, пробормотал: – А дождя так и не было.

Капитан быстро пошёл, обгоняя матросов и внимательно приглядываясь к каждому. Трава на земле была жёлтая и сухая, почти лишённая боковых побегов, она постепенно густела и становилась выше, а её сломанные ногами стебли упруго и чувствительно кололись.

Жуан, словно почувствовав что-то, оглянулся, увидел капитана и остановился. За ним встали и остальные. Капитан подошёл к проводникам, про себя отметив, что оба тяжёлых мушкета Жуан несёт сам, отдав отцу свой лук.

Глянув на дона Родригу, – тот выглядел усталым, – капитан спросил у него:

– Они далеко живут, эти фульбе?

– Не далеко… К вечеру придём, – ответил тот. – Совсем маленькая деревушка этих фульбе-язычников расположена вон на том плато.

И дон Родригу показал на виднеющиеся впереди уступы.

– А какой-нибудь ручей на пути будет? – спросил капитан и пояснил: – Нам надо поесть и отдохнуть.

– Да, сейчас найдём, – быстро ответил дон Родригу и обратился к сыну.

Жуан кивнул утвердительно, огляделся и через секунду направился в сторону, до опушки ближайшего леса, на которой, несмотря на жаркое лето, ещё сохранилась почти пересохшая речушка. Все занялись устройством привала. Доктор Легг с мистером Трелони подошли к капитану.

Доктор сказал:

– Капитан, когда вас вчера не было, мы с мистером Трелони сделали в деревне запас провизии на сегодня.

– Вот как? – удивился капитан и понимающе улыбнулся. – И во что вам это обошлось?

– Одно маленькое зеркало для Йаро, – ответил сквайр и хихикнул.

– Ну, тогда накормите нас, пожалуйста, джентльмены, – попросил капитан.

Он пошёл к речке, а доктор расстелил покрывало и с помощью мистера Трелони стал доставать и раскладывать еду из мешка. Потом доктор стал созывать остальных «к столу». Когда все расселись вокруг покрывала, доктор важно, не без гордости произнёс, изображая радушного хозяина и потирая руки:

– Итак, господа путешественники, прошу отведать – настоящий завтрак горных мандинка!

Потом он широкими жестами стал указывать на то, что лежало «на столе»:

– Пожалуйста… Лепёшки мандинка. Куры мандинка. Фрукты мандинка. И даже яйца.

– Яйца тоже мандинка? – спросил капитан, опустив глаза.

– Нет, – начал объяснять доктор, не раскусив подвоха. – Яйца кури…

Тут он остановился на полуслове, удивлённый взгляд его застыл на капитане.

– О, чёрт! – воскликнул он и добродушно рассмеялся. – Как вы меня поймали, капитан!.. Нет, друзья! Яйца не мандинка… Яйца куриные. Кушайте спокойно, пожалуйста.

Все довольно расхохотались и принялись за еду.

Скоро капитан скомандовал «подъём» – бивуак быстро свернули и тронулись в путь.