Нина Воронель – Секрет Сабины Шпильрайн (страница 57)

За ночь дождь прекратился, и в безоблачном небе счастливым предзнаменованием сияло настоящее летнее солнце. Сговорившись с Эльзой, что за двойную плату она останется с Ренатой на весь день, я отправилась на пристань. Несмотря на сияющее солнце, с гор дул сильный ветер, так что волны в озере вздымались высоко, как в настоящем море. После нескольких неудачных попыток я нашла лодочника, готового отвезти меня на крошечный остров с непроизносимым названием.

Он согласился ждать меня там, сколько понадобится, назначив баснословную цену за каждый час ожидания. Глядя на карту, лодочник уверенно объявил, что волны ему нипочем и что через час мы будем на месте. Однако волны оказались сильней, чем выглядели с берега, а лодочник, хоть и хорохорился, оказался не слишком грамотным в чтении карт и не смог с ходу разобраться в путанице мелких островков. Так что на таинственный остров мы прибыли уже после полудня, он – раздраженный своей беспомощностью, я – раздраженная его беспомощностью. За это время небо тоже начало раздражаться – его затянули нервозные густо-серые тучи, и день уже выглядел не таким праздничным, каким казался с утра.

Но я не отчаивалась, подогреваемая уверенностью, что при моей встрече с юнгой солнце опять засияет и тучи спрячутся за горизонт. Остров оказался небольшим, но малодоступным – с трех сторон он обрывисто спускался к озеру почти отвесными скалами, с четвертой открывалась маленькая бухта, оснащенная грубо оструганными мостками. К столбу возле мостков была пришвартована большая моторная лодка.

– Лодочка-то недешевая, видать, хорошие денежки в нее вложены, – с завистью сказал мой лодочник.

– Вы уверены, что это именно тот остров, который отмечен на карте? – прервала я его финансовые соображения.

– Ясно, что уверен. Все-все совпадает – и широта, и долгота, значит, он и есть.

«Ну почему у входа на остров не поставить табличку с его названием?» – подумала я раздраженно и начала осторожно выбираться из лодки на мостки.

Задача была не из простых – неугомонные волны качали и швыряли нашу лодочку, то отгоняя ее от мостков, то снова приближая.

– Гляньте, там за кучей камней кто-то есть. Позвать бы его, чтобы он помог вам из лодки выбраться, – посоветовал лодочник.

Действительно, недалеко от берега была навалена высокая груда больших валунов, возле которой какой-то человек в грубом рабочем комбинезоне долбил ломом то ли землю, то ли камень – на таком расстоянии разобрать было трудно. Работяга не обращал на нас внимания, а может, из-за рокота волн он даже не слышал, как мы вошли в бухту.

– Вы бы лучше сами постарались мне помочь, – рассердилась я на лодочника, – я ведь за это вам плачу.

– Вы платите мне за то, чтобы я вас довез до этого проклятого островка и отсюда обратно, а не за то, чтобы я промочил ноги, таская вас из лодки на берег.

– Хорошо, я постараюсь справиться сама, но, если я упаду в озеро и утону, вам никто не заплатит! – рявкнула я и решительно ступила на мостки одной ногой. В этот момент высокая волна подхватила нашу лодку и отшвырнула от берега, и я, сама себе удивляясь, с громким визгом взлетела, как балерина, вспрыгнула на мостки и рухнула там на колени.

Мой визг и грохот падения привлекли наконец внимание рабочего – он отбросил свой лом и побежал к бухте. В несколько прыжков очутившись на берегу, он вскочил на мостки и грохнулся передо мной на колени.

– Как ты сюда попала, Сабина? – спросил он, и я вдруг поняла, что это юнга, неузнаваемо грязный и неуклюжий в тяжелом брезентовом комбинезоне. Взгляд у него был странный – тяжелый, незнакомый и какой-то вязкий. Мне стало страшно.

– Я приехала… вот, лодочника наняла… и приехала, – забормотала я бессвязно. Взгляд юнги подавлял меня и лишал речи.

– Я вижу, что ты наняла лодочника, я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю, как ты сюда попала?

– Эмма дала мне карту.

– Ты была у Эммы? Зачем?

– Я надеялась, что ты мне поможешь. А она передала для тебя корзинку с едой.

– При чем тут корзинка? Зачем она послала тебя ко мне?

– Она меня не посылала, она только дала мне карту, на которой отмечен остров.

– Эмма не так проста, чтобы отправить тебя ко мне безо всякого умысла. Может, она сговорилась со стариком Зиги?

До меня не сразу дошло, что стариком Зиги юнга называет Фрейда.

– Она что, за твоей спиной сговаривается с Зиги?

Юнга захохотал – это был какой-то деревянный смех, будто кто-то щелкал дощечкой о дощечку.

– Теперь все сговариваются за моей спиной. Вот и ты сговорилась с Эммой. Кто бы мог подумать, что вы когда-нибудь сможете сговориться?

– А о чем Эмма могла сговориться с Зиги?

– Ясно о чем – устроить так, чтобы ты от меня отреклась, как все другие. Ведь я знаю, что Зиги засыпает тебя письмами, в которых требует, чтобы ты от меня отреклась.

– Откуда ты можешь это знать?

Юнга хитро прищурился:

– Я за это время научился читать письма Зиги. Это оказалось очень просто – я смотрю через его плечо, когда он их пишет. Он расписывает тебе, какой я негодяй, и понятия не имеет, что я все его письма читаю!

У меня потемнело в глазах – похоже, юнга и впрямь сошел с ума! А он продолжал с веселым отчаянием висельника:

– Я все знаю. Ведь ты участвовала в этих ужасных Берлинских дебатах, устроенных, чтобы полностью меня уничтожить?

– Да, я прочла там доклад об этике в науке в надежде устыдить своих коллег.

– И чем это кончилось?

– Тем, что меня тоже пытались затоптать, но меня спасла благосклонность великого шефа.

– А чем ты объясняешь его благосклонность?

– Ясно чем. Его надеждой вытравить тебя из моего сердца. Он не хочет меня потерять, но не может перенести, что кто-то из его круга продолжает с тобой водиться.

– После Берлинских дебатов я понял, что они решили стереть меня в порошок, и начал строить эту башню, – юнга показал на груду валунов, – она будет совершенно круглая, так что ничей злой дух не сможет спрятаться в углу. А пока я буду строить башню – всю своими руками, чтобы сюда не проникла ничья злая воля, это тоже средство против злых духов, – я напишу главную книгу своей жизни.

– Книгу? О чем?

– О путешествии по ночному морю. Она так и будет называться – Никея. Я соберу в ней все сны, символы и мифы и найду между ними настоящую связь.

– И ради этого ты бросил клинику и ушел из университета?

– Я ушел, потому что все хотели от меня избавиться. Я, осужденный и отвергнутый, стал для всех, как бельмо на глазу, даже для Эммы. Разве теперь можно сказать с гордостью: мой муж – Карл Густав Юнг? Только здесь, на этом крошечном островке, обтесывая твердый гранит, я знаю, кто я и зачем послан в этот мир… Я болен, Сабина, моя голова вздувается, как воздушный шар, ко мне по ночам являются морские чудовища, и я не знаю, это явь или сон.

Я протянула руки и прижала его голову к груди:

– Бедный, бедный мой юнга! А я рассчитывала, что ты мне поможешь!

– Какая помощь тебе нужна?

– Ты понимаешь, из-за войны меня выставили из Австрии и Германии.

– Что, началась война?

О боже, война идет уже больше месяца, а он об этом даже не знает!

– А я ведь предсказывал: ты помнишь мой сон про Европу, всю залитую кровью?

– Еще бы не помнить, конечно, помню!

– Но у тебя же есть муж!

– Моего мужа призвали в русскую армию и выслали из Германии! Он уехал в Россию, а я осталась одна с ребенком.

Ничего такого тогда еще не случилось: Павла призвали в русскую армию только через полгода, и он не смог отказаться, из страха, что его признают дезертиром. Он уехал, а я осталась одна с ребенком. Но хоть это случилось только в январе 1915 года, я увидела это уже тогда, в августе 1914-го: на острове юнги не было разницы между настоящим и будущим!

Стало вечереть, ветер усилился, в небе появились первые звезды.

– Фройляйн! – крикнул лодочник. – Скоро стемнеет, и ветер крепчает, нам пора возвращаться!

– Слушай, отпусти его и оставайся! Я завтра сам отвезу тебя в Цюрих.

– Я не могу – мне нужно забрать у чужой няньки свою маленькую дочку, я и так опоздала!

Но юнга не слушал меня, он схватил меня за плечи и потащил на берег:

– Оставайся, и мы поедем по ночному морю! Я нашел грот, из которого можно войти в подсознание. Мне не хватало только тебя, чтобы решиться спуститься туда!

– А где мои деньги, фройляйн? Я без денег не уеду! – завопил лодочник.

– Отдай ему деньги и оставайся!

– Не могу! Я оставила деньги в камере хранения на пристани – мне этот лодочник показался подозрительным. И я подумала – а вдруг он заберет деньги и сбросит меня в озеро?

– Зачем же ты его наняла?