Нина Воронель – Секрет Сабины Шпильрайн (страница 38)

Но управдом, нет, это раньше он был управдом, а теперь он стал комендант. Так вот, этот новый комендант не дал мне провести его за нос:

– А ты, Сталина Столярова, что тут делаешь? Ты же русская, зачем же ты лезешь со своими дурацкими вопросами?

Тут вся толпа обернулась и уставилась на меня – зачем эта русская Сталина Столярова затесалась среди евреев и говорит лишнее? Как будто не понимает, что не стоит раздражать немецкое начальство дурацкими вопросами? Под их взглядами я прикусила язык и втиснулась между Сабиной и Ренатой, чтобы меня не стало видно.

А комендант строго спросил:

– Все всем ясно?

В ответ все опять промолчали.

– Тогда пусть каждый возьмет это воззвание еврейского совета и распишется о его получении.

Притихшие люди начали осторожно подходить к столу, брать листки, расписываться в толстой тетради и поскорей выскакивать из этой страшной комнаты. Когда все прошли, остались только мы – Сабина, Рената и я.

– Вы что, ждете отдельного приглашения, гражданки Шефтель? – рявкнул комендант.

– А если я не хочу брать это воззвание? – спросила Сабина по-немецки.

Комендант открыл было пасть, чтобы снова рявкнуть, но обершарфюрер ответил ей спокойно и даже любезно:

– Не хотите, можете не брать. Главное – приходите вовремя на сборный пункт.

После его ответа коменданту нечего было добавить, разве что выкрикнуть:

– Ровно в восемь, без опозданий!

И мы вышли на улицу, там никого уже не было – похоже, толпа быстро разбежалась, никто не остановился, чтобы обсудить воззвание.

– А какое сегодня число? – спросила Сабина.

– Девятое, – ответила Рената.

– Значит, послезавтра.

И мы тоже замолчали – страшно было даже подумать, что это воззвание значит.

Когда мы подошли к нашему подвалу, Рената тихо сказала:

– Давайте не рассказывать Еве про это воззвание.

– Давайте, – согласилась Сабина. – Лина, ты поняла? Еве ни слова.

Но она напрасно старалась – когда мы открыли дверь в подвал, там было пусто. Евы и след простыл.

23

Мы ждали Еву все оставшиеся полтора дня.

– Может, ее надо искать? А вдруг ее кто-нибудь похитил? – неуверенно предложила я, но Рената резко меня оборвала:

– Никто ее не похитил! Она просто удрала, и дай Бог, чтобы ее не поймали!

Удивительно, почему, когда случается что-то страшное, неверующие люди вспоминают про Бога? Ведь и моя мама, которая уволила няню Дашу за то, что та повела меня в церковь, перекрестила меня перед тем, как отдать маме Вале.

– Куда же она могла пойти одна? – прошептала Сабина. – И как она сумеет пройти мимо немецких постов, где она найдет ночлег и еду? Ведь она еще ребенок!

– Ты за нее не беспокойся, мама. Она такую школу прошла по дороге из Москвы в Ростов, что ей смело можно выдать аттестат зрелости!

Весь следующий день я тоже вспоминала про Бога, когда сидела и смотрела на дверь, представляя, как она откроется и два полицая вбросят в подвал Еву, всю в синяках. Но дверь открылась только, когда Рената вернулась домой с менки – она понесла туда менять на еду свою шикарную бархатную юбку.

– Вряд ли она мне еще пригодится, – вздохнула она, – а есть хочется.

Ей удалось выменять юбку на два стакана пшена и стакан постного масла. Это было здорово, потому что у меня голова уже совсем помутилась от голода.

Мы сварили полную кастрюлю роскошной пшенной каши с постным маслом и решили съесть всю разом, не оставляя на завтра.

– Кто знает, сможем ли мы поесть завтра, – сказала Сабина и замолчала, глядя на дверь. Она, наверно, тоже представляла, как дверь откроется и два полицая вбросят в подвал Еву, всю в синяках. Но дверь так и не открылась, и Ева не появилась ни вечером, ни ночью, ни утром, когда пора было идти на сборный пункт.

Мы встали рано, умылись, причесались, Рената слегка подкрасилась, и решили на сборный пункт не идти – если им так нужно, пусть за нами приходят. Тем более что никаких враждебных действий мы от своих соседей не видели. Мы, конечно, нервничали, понимая, что так просто это нам с рук не сойдет. И точно, часов в девять появился комендант с двумя немецкими солдатами.

Они без стука распахнули дверь ударом сапога, и комендант заорал:

– Почему вы не явились на сборный пункт? Вы что, приказа не слыхали?

Сабина ответила спокойно по-немецки:

– Это был не приказ, а воззвание. Нас защищать не нужно, нас соседи не обижают.

Солдат хмыкнул, а комендант побагровел от злости:

– Говори по-русски, старая жидовка!

Сабина даже глазом не моргнула и обратилась к солдату:

– Почему этот человек кричит? Я по-русски не понимаю.

Солдат сказал:

– Я тоже. Но вам, мадам, придется пойти с нами на сборный пункт. Это приказ.

А второй солдат добавил:

– Вы же не хотите, чтобы мы потащили вас силой?

Сабина сказала Ренате:

– Что ж, раз приказ, придется идти, – и двинулась к двери, Рената за ней.

Комендант заорал:

– А где третья жидовка? Опять спряталась? – И ринулся в подвал искать Еву: – Зажгите свет, черт бы вас побрал!

Рената возразила:

– Вы же знаете, что у нас нет спичек.

Комендант выхватил у солдата ружье и стал тыкать штыком в разные предметы:

– А ну, выходи! Выходи, девка! От меня не спрячешься – все равно найду!

Но не нашел и бросился на Сабину, схватил ее за воротник и тряхнул:

– Отвечай, куда девчонку спрятали!

Рената оттолкнула его от матери:

– Убери руки! Никто ее не прятал. Она пошла к восьми часам на сборный пункт.

– Я что-то ее там не видел!

– Лучше смотреть надо было!

Рената взяла мать за руку и потянула из подвала.

Солдат спросил:

– А маленькая девочка почему не идет?