Нина Воробьёва – Зимний рыцарь. Сказки для барышень любого возраста (страница 12)

Гость еще раз окинул меня ошалелым взглядом – и когда он придет в себя? Можно было уже и привыкнуть, что вместо ожидаемой старухи в избушке на курьих ножках проживает красна девица, но, в конце концов, все старухи когда-то были девицами, и эта проблема со временем пройдет сама собой – и, не задавая лишних вопросов, вымелся наружу, плечом саданув по опять застрявшей двери.

– Намыл гостя? – обернулась я к Баюну. – Вот теперь помогай его кормить. Тащи крынку со сметаной, и не лезь внутрь усатой мордой! Я тебе сама отложу.

Гость задерживался. Уже и самовар вскипел и пыхтел белым паром на столе, и дымилась горка румяных блинов, и остывшие, но все равно вкусные пирожки горкой возлежали на расписном блюде, и Баюн дочиста вылизал свою миску сметаны и нехорошо косился на плошку с ней же, предусмотрительно убранную в центр стола, а добрый молодец все не возвращался. Я уже начинала прикидывать, не пойти ли его спасать? Заскучавшая Рина могла и не посмотреть на полотенце, сразу утащив нежданного красавца на глубину. Как это я сказала? Красавца?

Ну да, его самого. Именно красавца: высокого, могучего и умного. Мечту любой женщины.

Дверь, радостно скрипнув, отворилась, и гость вновь появился на пороге, комкая шапку с соколиным пером в кулаке. Рубашка и кафтан были мокрыми – видимо, Рина все-таки расшалилась и напоследок окатила добра молодца с головы до ног. Черные как смоль волосы успели просохнуть и разлохматиться, а на губах играла виноватая улыбка.

– Садись к столу, гость дорогой, – привычно запела я, пододвигая ему табуретку. – Ешь, пей, а потом рассказывать будешь.

– Спасибо на добром слове, хозяюшка, – вежливо поблагодарил гость и отказываться от еды не стал. Он умял четыре пирожка с яблоками, две ватрушки и несколько пышных блинов, как бы случайно отставив сметану на край стола. Миска тут же исчезла с моих глаз, а из-под лавки донеслось утробное мурлыканье:

– Мя-я-урси!

Я умиленно смотрела, как он ел, одновременно прикидывая, с какой проблемой гость явился. Причины появления гостей, собственно, новизной не отличались: или выполнить приказание невесты и добыть что-нибудь редкое (или вообще несуществующее), или умертвить страшной смертью недруга. Иногда, как совмещение этих двух, возникал третий вариант: спасти несчастную невесту от злобного недруга. Но мне как-то не верилось, что пришедший мужчина может выполнять чье-то бездарное желание и искать по всему свету аленький цветочек. Или же ему требуется помощь в убиении Змея Горыныча: с таким мечом и такими руками он может скрутить в шпагат любую рептилию.

– Так что привело тебя сюда, добрый молодец? – не выдержала я напора любопытства, когда гость, кажется, наелся. Но его ответ поверг меня в глубокое удивление.

– Как тебя зовут?

Еще ни один гость не интересовался моим именем. В крайности они обращались ко мне как к «деве-яге», но, как правило, не утруждали себя и этим, принимаясь рассказывать о собственных проблемах.

– Я же должен как-то называть тебя, хозяюшка, – пояснил мужчина. – Могу представиться первым, если так положено: Иван.

– Царевич? – автоматически отозвалась я.

– Нет, княжич. А это имеет значение?

– Никакого, – помотала я головой.

– Так как тебя зовут, хозяюшка?

– Лса. и

– Лис? – переспросил он, напирая на последний слог. а

– Нет, Лса, с ударением на первый. и

– Лса… – повторил он, словно перекатывая мое имя на языке. Мне даже понравилось, как оно звучит – так звонко, как будто ручеек бежит по камешкам. и

– Благодарствую, Лиса, за хлеб-соль, за доброту твою, за то, что приняла меня, непутевого, – встал Иван, кланяясь мне в пол.

– Сядь! – рассмеялась я, силой усаживая его на место. – Сядь и рассказывай, что привело тебя в лесную глушь к бабе-яге.

– Честно говоря, я не специально шел сюда, – признался Иван. – Можно сказать, случайно зашел.

– Заблудился?

– Нет. Не совсем.

Я потратила много времени, но все-таки вытащила из гостя его историю, не подпадающую ни под второй, ни под третий варианты, и имеющую очень слабое отношение к первому.

Ивану требовалось жениться. Отец неудержимо старел, желал видеть внуков от наследника, но ни одна предлагаемая им невеста сына не устраивала: то косая, то рябая, то глупая, то толстая, то, наоборот, худая. В конце концов дряхлеющему князю привиделся сон, что на восходящем солнце его сын найдет нечто, открывающее ему дорогу к счастью. Утром, не успел Иван продрать глаза, ему вручили котомку, крепкие сапоги и отправили на восток.

– Я шел три дня по лесу, – бесхитростно признался Иван, – тщательно обходя все деревни, чтобы случайно не столкнуться с какой-нибудь девицей.

– И наткнулся на меня, – понимающе покивала я. – Так и быть, добрый молодец, помогу твоему горю.

– Слушай, я не имел в виду!.. – покраснел он, отшатываясь назад. Я недоумевающе посмотрела на него – и сама залилась густым румянцем, обиженно поясняя:

– Я тоже. Вообще-то ко мне приходят не в поисках невесты, а за магическими предметами, помогающими решать чужие проблемы. И твою решим. Ложись спать, утро вечера мудренее. Я на полатях постелила уже.

– А ты сама?

– А я – баба-яга, у меня ночью вся работа, – соврала я и торопливо выскользнула из дома.

Избушка составила лапы поближе, чтобы я могла угнездиться между ними, обхватить руками колени и задуматься – а что, собственно, происходит? Почему я удрала, хотя никогда прежде наличие добра молодца в хижине меня не смущало? Почему мне так нравится звук его голоса? Почему растрепанные волосы вызывают желание взять расческу и причесать их, бережно укладывая каждую прядь? Или Рина права, и я просто соскучилась по мужскому присутствию в своей жизни, так как последний царевич появлялся в ней почти год назад?

Мысли сонно ползали, сталкивались и путались. Глаза слипались. Пришедший с ночной прогулки Баюн невероятно удивился, увидев меня между лапами избушки, пристроился рядом и заурчал колыбельную.

Уже потом, во сне, я ощутила, как меня подняли с земли и унесли в избушку.

А утром ноздри защекотал аромат дыма и жареной рыбы.

Отбросив одеяло и спрыгнув на пол, я заторопилась к окну. Над небольшим костерком на прутиках жарились два крупных леща. Иван внимательно следил за ними, иногда поворачивая. Баюн сидел рядом и не сводил с них взгляда.

– Слушай, кот, ты же сожрал одну рыбину! – удивился добрый молодец.

– Ма-ало, – внятно сообщил кот. Я наскоро переплела косу и спустилась к мужчинам.

– Доброе утро. Иван, не обращай на него внимания. Баюн может сожрать все это, а потом потребовать добавки. Только кто же ему даст?

– Мра-ак, – прокомментировал кот, задрал хвост и царственно удалился к лапам избушки, где и залег, продолжая внимательно смотреть на рыбу.

– А откуда лещи? Или в комплектацию охотника за невестами входит и рыболовный крючок? – весело поинтересовалась я.

– Рина поделилась, – просто сообщил Иван.

Неприятное чувство царапнуло по сердцу – как-то слишком добра русалка к проезжему добру молодцу. Или это тоже действие из разряда «накорми, напои и подарками одари»?

С моей стороны раздача даров состоялась после завтрака.

– Вот, – протянула я Ивану моточек серых ниток. – Бросишь на землю и произнеси волшебные слова: «Покажи мне, клубочек, где суженая моя живет», и иди за ним.

– Полезная, должно быть, вещица, – пробормотал гость. – А как тебе его вернуть, Лиса?

Я опять отстраненно удивилась – обычно царевичи не заботились о возвращении волшебных артефактов, оставляя их себе, и приходилось наколдовывать новые.

– Найдешь невесту – опять брось на землю и скажи: «Возвращайся, откуда пришел». Клубочек сам ко мне прибежит.

– Вон оно как… – задумчиво проговорил Иван. – Ну что же, спасибо тебе, хозяюшка, за хлеб-соль, за приют, за ласку да за подарки. Не поминай лихом.

Он задумчиво посмотрел на клубочек в своей ладони и неловко поклонился.

– До свидания, Лиса.

– Прощай, Иван. Доброго пути.

Я еще долго смотрела в лес, куда ушел добрый молодец, чтобы никогда не возвращаться.

Никогда продлилось три дня.

Возвращаясь из леса с полным лукошком земляники, я издалека услышала стук топора и заторопилась: это кто еще там осмелился хозяйничать или, того хуже, разбойничать в доме у бабы-яги?

Иван, раздевшись по пояс, с молодецким уханьем рубил дрова, складывая их в аккуратную поленницу.

– А как там поживает невеста? – только и смогла поинтересоваться я, прислоняясь к крылечку – почему-то не держали ноги. Баюн, разлегшийся на пороге и подставляющий солнцу набитое пузо, недовольно мявкнул и прикрыл глаза.

– Живет как жила, – спокойно ответил гость, беря следующее полешко. – Она ждала столько времени, может и еще подождать. Я не мог просто так уйти и оставить тебя в такой разрухе.

– Какой разрухе? – праведно возмутилась я. Иван выпрямился и начал загибать по одному пальцы:

– Дверь покосилась, ставни слетели, пол ходуном ходит, крыльцо прогнило. Топор – и тот слетел с топорища. – Он покрутил перед моим носом сжатым кулаком и веско закончил: – Починю – тогда и пойду свое счастье искать.

Гость в очередной раз размахнулся починенным топором, и расколотое полено развалилось надвое. Я молча поднялась в избу доставать чугунок и варить щи: мужчину в доме требовалось кормить, и отнюдь не земляникой.

Иван оставался у меня все лето. Он поправил дверь, навесил ставни, починил крыльцо, переложил пол и заново перекрыл крышу. Избушка словно приосанилась и сбросила с себя пару сотен лет.