Нина Стожкова – 12 призраков Москвы (страница 9)

- Давайте уже скорее переходить к тайнам и ужасам, - попросила Кристина. - Мы не архитекторы, даже не реставраторы – она саркастически взглянула на Анжелу – чтобы обсуждать все эти «подзоры» и «закомары». Всё равно не запомним!

Нелли улыбнулась:

- Насчет мистики вы, Кристина, правы. Этому дому повезло. Он хранит не одну, а целых несколько легенд.

- Ура! Значит, призраков будет много! – обрадовалась Юля и по-детски захлопала в ладоши.

- Совершено верно, Юлечка! – согласилась Нелли. - Первая легенда - вполне правдоподобная. Архитектор Пётр Поздеев потратил на возведение дома около миллиона рублей, но не смог объяснить заказчику, почему сумма оказалась так высока. Купец отказался платить зодчему, и, спасая свою репутацию, архитектор застрелился. Правда, официальная версия гласит, что он сгорел от скоротечного туберкулеза. Так или этак, но призрак архитектора бродит здесь по ночам и требует у французов, чтобы те вернули ему потраченные денежки. Между прочим, этот особняк недавно отреставрировали за 10 миллионов долларов. Кстати сказать, резиденция французского посла и канцелярия французского посольства по иронии судьбы находятся-аккурат напротив красивейшей церкви Ивана воина. Между тем, именно французы разрушили и осквернили эту церковь в 1812 году. После отступления французов храм восстановили, и вот уже 200 лет он украшает Якиманку. Словом, нынешним французам приходится ежедневно смотреть на храм, который двести лет назад разрушили их соотечественники. Кстати, соседний храм Марона Пустынника в Старых Панях тоже от них здорово пострадал. Испытывают ли нынешние галлы стыд за деяния предков? Вряд ли. Столько с тех пор воды утекло!

- «Французик из Бордо, надсаживая грудь,

Собрал вокруг себя род веча», - ни с того, ни с сего продекламировала библиотекарша Ада Иннокентьевна. Все улыбнулись неуместности цитаты, однако Нелли невозмутимо продолжала:

- Существует ещё одна легенда об этом доме. В начале прошлого века ходили слухи, что купец Игумнов широко отмечал новоселье в только что построенном особняке. Хозяин решил поразить гостей своей удалью и широтой и рассыпал по полу золотые червонцы. На золотых монетах, разумеется, был портрет самодержца Николая II. Выпив и поймав кураж, купчина внезапно принялся топтать монеты сапогами – дескать, плевать я хотел на ваши деньги, у меня их, как грязи. Видно, захотелось торговцу предстать перед гостями удалым и бравым - мол, сам чёрт мне не брат. Это была роковая ошибка! Не скумекал купчина, чей портрет он топчет! Буквально назавтра императору обо всём донесли (доносчиков у нас во все времена хватало), и купца выселили из Москвы без права возвращения. Да куда выселили-то! В Абхазию, в субтропики, в гиблый край болот и комарья!

- Уважуха! – хмыкнул Фёдор. – Вот это погулял чувак - так погулял!

- Прямо, как в песне, «ухарь-купец, удалой молодец»! – улыбнулась Иветта Александровна.

- Только вот уехал наш «удалой молодец», как говорится, «в край не столь отдаленный»! – назидательно сказал Илья Израилевич, строго взглянув на спутницу. - Вот чем порой оборачивается глупый кураж!

Нелли остановила рукой внезапно вспыхнувшую дискуссию и продолжала:

- Наш удалой молодец был крут: даже в Абхазии не пропал. Напротив, проявил деловую хватку и природную смекалку. Купец накупил эвкалиптовых деревьев, которые вытянули из почвы излишнюю влагу, осушил болота и развёл в районе Пицунды мандариновые плантации. В итоге он избежал и сумы, и тюрьмы, и даже гибели. Останься он в Москве в 1917 году, понятно, как окончилась бы жизнь «классово чуждого элемента». Расстреляли бы «купца-мироеда» в его же доме без суда и следствия. Выходит, Николай II, не желая того, спас Игумнова от будущих репрессий, а сам погиб в горниле революции вместе с семьёй. Вот какие зигзаги порой выписывает судьба!

- А что купец делал после революции в Абхазии? – поинтересовался айтишник Стасик. – Большевики ведь упразднили частную собственность и всё национализировали.

Нелли с удовольствием пояснила:

- Игумнов получил должность агронома в своем же хозяйстве и продолжал успешно выращивать мандарины. Теперь это был богатый советский совхоз, снабжавший фруктами столицу. Бывший купец, а позже советский служащий товарищ Игумнов умер в своей постели в 1924 году. По странному совпадению, в один год с Лениным.

- Ну, тогда его призрак должен появляться в Сбере и требовать выплаты стоимости золотых червонцев по нынешнему курсу! – заявил Илларион, поправив бейсболку «Душнила».

- Об этом мне ничего неизвестно, - улыбнулась Нелли, - зато следующий призрак люди видели в этом доме не раз. Легенда номер три, связанная с особняком Игумнова, самая мрачная. У купца была молодая прелестная любовница, которую звали Варвара. Говорят, Игумнов был от неё без ума и страшно ревновал. Поселил в своём доме, чтобы Варенька была подальше от пригляда его родни, а сам остался жить на прежнем месте, но часто к ней наведывался. А тут! Надо же было такому случиться! Возвращается хозяин особняка в неурочное время, а из покоев Вареньки пулей вылетает молодой гусар. Купец не стерпел измены, и с тех пор Вареньку никто не видел. В Москве ходили страшные слухи. Было, собственно, две версии этой трагедии. По одной купец стукнул Вареньку в лицо кулаком, она упала, ударилась виском о лепнину, украшавшую зал, и скончалась. По другой – любовник-душегуб живьем замуровал Варвару в толстую стену своего дома. С тех пор москвичи шептались, будто в доме Игумнова слышатся по ночам жалобные стоны и женский плач. Якобы кто-то даже видел ночью полупрозрачную женщину в белых одеждах. Говорят, призрак Вареньки до сих пор ходит ночами по дому и пугает охрану французского посла.

- И что, этому абьюзеру и самодуру всё сошло с рук? - возмутилась Анжела, кокетливо взглянув на Артёма.

- Увы, Анжела! – улыбнулась Нелли и добавила: - Игумнова даже не судили, как Харви Вайнштейна в Америке. Он не наложил на себя руки, как Эпштейн в тех же Штатах. Никаких улик следствие не обнаружило, и результаты положили под сукно. Слухи-то к делу не пришьёшь!

Нелли помолчала и, как случалось в конце каждой экскурсии, лучезарно улыбнулась:

- Друзья, давайте на этом закончим нашу историческую прогулку. Жду вас на новую экскурсию через неделю.

- Разрешите, Нелли, пригласить на чашку кофе в кафе «Какао-бобы»? - неожиданно предложил Артём и уточнил: - Видите, оно вон там, на другой стороне Якиманки? Уверен, там кофе вкуснее, чем в картонном стаканчике, каким я угощал вас в прошлый раз. Помните, неделю назад, у метро «Спортивная»? Кстати, десерты в «Какао-бобах» вполне приличные,

есть такие, мммм..., просто райское наслаждение!

- Благодарю вас, я спешу, - перебила Нелли навязчивого ухажёра и быстрым шагом направилась к метро «Октябрьская-радиальная». Смутная тревога опять появилась откуда ни возьмись и зацарапалась в груди голодной кошкой. Настроение было мерзкое, словно белое шёлковое платье, которое выбрала сегодня Нелли чтобы немного взбодриться, окатила грязью проезжая фура... Словом, распивать кофе с незнакомым мужчиной в эти минуты показалось ей напрасной тратой времени.

Утром будильник зазвонил так неожиданно и резко, что Нелли захотелось швырнуть его на пол. С трудом поборов сей разрушительный порыв, она неохотно разлепила глаза. Радости от наступления нового дня экскурсовод Яновская не почувствовала, и уже это показалось необычным. Прежде, если выдавался библиотечный день, как случилось сегодня, Нелли обожала поваляться в постели минут пятнадцать, сладко потягиваясь и с удовольствием предвкушая предстоящие летние часы полной свободы. Даже прыжки с разбегу кошки Алиски не могли заставить хозяйку резко подняться с кровати. Нелли минут пять крутила «велосипед» и делала ногами «ножницы», потом садилась на кровати, вращала головой и руками, и только потом брела в кухню. Там она обычно включала бодрую музыку, варила кофе, накладывала в тарелку дымящуюся овсянку и, чтобы дать каше немного остыть, брала смартфон и обдумывала план на день. Библиотечный день обычно складывался одинаково. Пару часиков после завтрака она работала над диссертацией, и этого было вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя бездельницей. Наконец, выключив компьютер, Нелли отправлялась на прогулку. Кстати сказать, гуляла она не просто так, а «по работе». Всегда сначала сама проходила маршрут, и лишь потом предлагала его экскурсантам. Она шла по улице в среднем темпе, поглядывая на часы в смартфоне и обдумывая, сколько минут она сможет уделить на экскурсии тому или иному объекту, чтобы уложиться в два часа.

В тот день сразу всё пошло не так. Наметив на прогулке план будущей экскурсии, Нелли взялась за телефон... В ту же секунду она почувствовала, что чудесное летнее утро несёт в себе какую-то непонятную, скрытую пока от неё угрозу. Нелли быстро пробежала глазами абзацы с лихими заголовками и выдохнула: к счастью, за ночь в столице никто никого не задушил чулком или поясом.

«Нет, так нельзя! Смахивает на паранойю. В таком случае мне уже не психолог, а психиатр требуется. Везде чудятся жертвы маньяка, живу в ожидании катастрофы. Две предыдущих истории – просто закон парных случаев, не более того. Глупо думать, что они как-то связаны с моими байками про Жужу и царевну Софью».