Нина Стожкова – 12 призраков Москвы (страница 10)
Она добавила в кофе чайную ложку коньяка для бодрости, достала плитку шоколада и уселась в кресле с кошкой на коленях. Затем нашла в компьютере плей-лист с любимой музыкой и вскоре почувствовала, что тревога отпускает...
Шесть дней пролетели быстро, приближалось время новой экскурсии. Вечером Нелли открыла телефон, чтобы уточнить в интернете кое-какие факты, и обмерла:
«Трагический случай произошёл в полночь на Якиманке. В подъезде элитного ЖК «Sky Hall» был задушен шёлковым шейным платком жилец этого дома. Редакции удалось выяснить личность покойного. Им оказался известный столичный архитектор Аристарх Бернини. Убийство с отягчающими обстоятельствами взял на контроль Генеральный прокурор. Ведется следствие».
Конец архитектора
Аристарх Бернини слыл среди друзей счастливчиком. Родился, как говорится, с золотой ложкой во рту. Дорогие игрушки и новейший велик в детстве, знаменитая в городе школа в юности. Словом, у Ариса с ранних лет всё было самое лучшее. Другие дети смотрели на богатенького мальчика с завистью, порой смахивавшей на ненависть, однако все до единого мечтали попасть к нему в друзья. Дружить с Арисом было престижно. Родители малышей, посещавших, как и Аристарх, частный детский сад «Маленький принц», в свою очередь мечтали сблизиться с одной из самых влиятельных семей города. Отец Ариса, Михаил Берковский, был большой шишкой - главным архитектором Краснодара и членом Законодательного собрания Краснодарского края - словом, уважаемым в городе и весьма обеспеченным человеком. Сейчас его бы назвали местной элитой. В южных регионах, даже если исключить Кавказ, должности и звания всегда значили больше, чем в двух столицах, где подобных знаменитостей – как ягод в кубанских садах.
У отца Ариса было всё: деньги, связи, ресурсы, а главное – умение всем этим правильно распорядиться. Мальчика с детства готовили к карьере архитектора. Отец мечтал стать основателем архитектурной династии и делал для этого всё, что было в его силах. Михаил Михайлович понимал: связи-связями, но надо приучать наследника к систематическому труду с пелёнок. Арис целых семь лет послушно таскал огромную папку с рисунками в художку, прилежно занимался с репетиторами по основным предметам и в итоге легко поступил в знаменитый МАРХИ - Московский архитектурный институт.
Отец назвал сына странным именем Аристарх в честь любимого художника Аристарха Лентулова. Михал Михалыч посчитал, что архитектора с таким именем заказчики запомнят сразу. Между прочим, необычное имя для творческого человека всегда имело значение. В России до сих пор помнят итальянцев, построивших Московский Кремль по образцу замка Сфорцо в Милане. Скажешь: «Алевиз» - и сразу у людей, не чуждых архитектуре, возникает в памяти Алевиз Фрязин, один из архитекторов Кремля. Произнесешь: «Аристотель» - и любой зодчий подумает не о древнегреческом философе, а об Аристотеле Фиораванти, построившем Успенский собор там же, в Кремле. Назовёшь имя «Огюст», и тут же искусствоведу или историку придет на память Огюст Монферран, воплотивший свой грандиозный замысел в Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге. Одним словом, Михал Михалычу очень хотелось, чтобы у позднего ребёнка (Арис появился на свет, когда отцу стукнуло сорок пять) было особенное имя. Когда мать младенца прочла в какой-то брошюрке, что Аристарх по-гречески означает «предводитель лучших», это окончательно решило в семье вопрос с именем.
Арис учился в трудном вузе играючи – во-первых, сказывались способности, унаследованные от отца. а, во-вторых, воспитанная с детства привычка много трудиться. Однако главную роль для его успешной карьеры сыграли большие амбиции - видимо, они передались мальчику с отцовскими генами. Аристарх с первого курса мечтал поступить в лучшее архитектурное бюро столицы, участвовать в амбициозных проектах и, разумеется, получать за труды достойную плату. Когда карьера пошла в гору и молодым архитектором заинтересовались серьезные строительные фирмы, Арис впервые принял самостоятельное решение, не посоветовавшись с отцом. Он захотел сменить фамилию. Берковский звучало как-то обыденно и намекало на еврейское происхождение. То ли дело Бернини! Скульптор с такой фамилией украсил в семнадцатом веке своими фонтанами и памятниками пол Рима. В этом он был схож с Церетели, наводнившим через триста лет Москву огромными статуями. Одним словом, Арис решил, что заказчики такую необычную фамилию не забудут, к тому же продвинутым в архитектуре людям она многое скажет. Главное, завистники не станут постоянно намекать, что успехами в столь молодые годы он обязан не себе, а отцу, точнее, его деньгам и связям.
Михал Михалыч поначалу обиделся: мол, сын предал род, не ценит имя и заслуги отца, ну и всё в таком же духе. Фамилия Бернини Берковского-старшего тоже покоробила: слишком уж претенциозно и пафосно она звучит. Любой скульптор или архитектор, заслышав её, усмехнётся: ну-ну, мол, показывай, Бернини, очередной «шедевр». Кроме того, Берковский-старший не любил барокко, излюбленный стиль Бернини. Михал Михалыч считал, что работы Бернини явно уступают шедеврам Возрождения, вышедшим из-под резца того же Микеланджело. Однако отец вскоре убедился: наследник стартовал в столице почти без разбега и стремительно пошёл на взлёт. Пришлось поневоле смириться с его экстравагантным решением. Пускай династии Берковских не случится, зато его мальчик обещает стать успешным архитектором. Если он попадёт в Википедию, там всё равно появится фамилия отца. Бернини – это ведь практически псевдоним - так принято у творческих людей, например, у писателей и актёров. В общем, почему бы и нет?
«В конце концов, у меня всё лучшее в прошлом, рассуждал Михал Михалыч, я уже достиг пенсионного возраста, хоть и продолжаю работать. А у моего мальчика всё впереди».
Михал Михалыч работал уже не столь энергично, как раньше. Он понимал: скоро в крае сменится губернатор, и новая метла, как говорится, начнет мести по-новому. Хочешь - не хочешь, придётся на пенсию уходить. Заартачишься - чего доброго, домой с обыском придут. Возьми в наши дни любого, кто давно близок к власти - много чего интересного откопаешь. Сыну жить и работать дальше, не стоит ему мешать. Короче, пусть будет Бернини. Так даже лучше... и безопаснее. Имя мальчику они с женой дали звонкое, чтобы запоминалось сходу, ну, а фамилия... Бог с ней, с фамилией, пускай носит какую хочет, лишь бы хорошо зарабатывал и родителей не забывал.
Аристарх Бернини довольно быстро стал известен в кругу столичных зодчих. Его то и дело приглашали участвовать в конкурсах молодых архитекторов, и он всё чаще занимал в них призовые места. Через десять лет, набравшись опыта, Аристарх ушёл из строительной компании и создал собственное архитектурное бюро «Дом мечты». Заказать у Аристарха Бернини проект загородного дома было престижно и, конечно, дорого, однако заказчиков хватало. Аристарх купил для семьи просторную квартиру в новом ЖК на Якиманке и стал задумываться о строительстве собственного загородного дома. У них уже было двое наследников, и жена постоянно намекала: мол, детям нужен свежий воздух, ягоды – прямо с куста, а клубника – с грядки. Да и самому приятно отдохнуть летом в гамаке в тени деревьев. Пока же приходилось за немалые деньги арендовать на лето дачу. Аристарх всё чаще думал: хорошо бы построить дом, отселить семью за город и навещать по выходным, а самому работать в Москве без помех и… Словом, вести в городе прежнюю холостую жизнь, по которой он порой скучал. Ясное дело, недостатка в молодых симпатичных девушках, желавших скрасить одиночество успешного и не старого ещё мужчины не наблюдалось.
В тот день архитектор Бернини возвращался домой в отличном настроении. На вернисаже в одной из частных галерей он встретил троих однокашников из МАРХИ. Выпили водочки, поговорили за жизнь, похвастались достижениями. Карьера у Аристарха оказалась самой успешной. По глазам коллег он видел, что те ему завидуют. Пусть завидуют, то ли еще будет! Богатых заказчиков в столице хватает, а у него в голове столько классных идей! Только успевай поражать смелыми проектами столичную элитку!
Бернини вошел в подъезд, поздоровался с консьержкой и направился к лифту. Войдя в кабину, он почувствовал, как чья-то цепкая и сильная рука сжала ему горло и резко затянула на шее узел шёлкового платка. Архитектор захрипел и неуклюже грохнулся на пол. Он отключился и уже не видел, что лифт остановился на последнем этаже. Фигура в чёрном худи выскочила наружу и ринулась вниз по чёрной лестнице.
Ничего не ясно
Когда Нелли прочитала сообщение в криминальной хронике про смерть архитектора, «вечер перестал быть томным», как любят нынче изъясняться популярные блогеры. Страх, гнев и тревога охватили её от макушки до пяток. Взрывоопасный коктейль требовал выхода, и Нелли принялась яростно тереть чистый пол, который вымыла вчера, а заодно (чего уж мелочиться!) стала драить унитаз и раковину в кухне. Упахавшись вусмерть, плюхнулась в кухне перед компьютером и попыталась смотреть любимый сериал, однако вскоре заметила, что не следит за сюжетом. Нелли выключила компьютер и попробовала сосредоточиться. Она решила вспомнить малейшие детали последней экскурсии, буквально по минутам. В результате настроение вместе с самооценкой упали до нулевой отметки. Оказалось, ничего необычного она в тот день не заметила. Кошке Алиске тут же передалось мрачное состояние хозяйки. Она не стала запрыгивать к ней на колени и громко мурлыкать, как обычно, а тихонько улеглась в углу дивана, свернувшись тугим клубком и сочувственно поглядывая на Нелли, поскольку та с каждой минутой становилась всё мрачнее и мрачнее. Нелли наконец убедилась: трёх случайных совпадений не бывает. Кто-то решил воспользоваться её экскурсиями и цинично выбрал место для очередного убийства именно в тех местах, о которых она рассказывала. Двух мнений быть не может: серийный убийца - один из её экскурсантов. Осталось понять - кто?