Нина Стиббе – Райский уголок (страница 52)

И я впервые догадалась, что там нарисован маленький домик. Вплоть до того момента я видела на картине футболиста «Астон Виллы» (в футбольных воротах). Я потрясенно так и выпалила это Аттенборо. И Аттенборо посчитали данное обстоятельство – то, что я видела дом как футболиста, – более интересным, чем само произведение.

– Чудный, но широко распространенный феномен, – сказал тот Аттенборо, что поменьше, – два изображения в одном. – Он прищурился на картину: – Ага, я тоже вижу футболиста. А вот сейчас отвернусь, потом опять посмотрю и опять вижу домик. Смотрю опять, ага, опять футболист.

– Кролик Витгенштейна[60], – сказал тот Аттенборо, что повыше.

– Что ты видишь, то там и изображено. Ты видишь футболиста, кто скажет, что это не футболист? – объяснил мне маленький Аттенборо.

– Это коттедж, – встряла Эйлин.

– О, но кто может это утверждать?

– Я, – сказала Эйлин. – Моя бабушка там жила.

– Он хочет сказать, что живопись, любая живопись, – это то, что мы в ней видим, – сказала я, сама себе удивляясь.

– Совершенно точно: именно то, что мы видим, – подтвердил маленький.

Эйлин, кажется, немножко обиделась, но осталась стоять поблизости, пока они разглядывали картину, на случай, если их вновь заинтересует лично она (художник).

Феномен здорово меня озадачил. Я и не осознавала, что это такой феномен; думала, просто я вижу неправильно. Но не стала этим больше заморачиваться – всему есть предел.

Уже в дверях маленький Аттенборо заинтересовался моим праздничным платьем и украшениями повсюду. Я рассказала про день-свадьбы-открытых-дверей, и что у нас ожидается грандиозное двойное торжество, и что меньше чем через три часа мои мама и отчим станут мужем и женой и приедут сюда праздновать и все такое. Я подробно описала предстоящие развлечения и представления, включая выступление их друга мистера Симмонса с комическими куплетами Гилберта и Салливана под губную гармошку, фигурки из воздушных шариков в исполнении Гордона Бэнкса и трюки Большого Смига в стиле «Шоу Барри Шина», после чего решительно пригласила их посетить наш праздник. Они, похоже, обрадовались и сказали, что постараются заглянуть.

– Мы постараемся заскочить, – сказал тот, что поменьше ростом, который, как выяснилось, был фанатом Брюса Ли и мог поделиться впечатлениями.

Они сели в машину, а мы с Эйлин стояли на дорожке и махали им вслед.

Тут на металлическом мостике появились Хозяин с Рассветом, завершившие свою прогулку ровно в тот момент, когда «пежо» Аттенборо сворачивал на дорогу.

– Кто это был? – спросил Хозяин.

И я рассказала ему про Аттенборо и что они постараются заскочить на день открытых дверей. А потом вернулась в кухню украсить петрушкой блюда с сэндвичами. Вскоре к чаю все было готово – шестнадцать больших тарелок, закрытых фольгой. Шарики и флажки развесили, пациенты в своих лучших нарядах предвкушали веселье. Миранда должна была отвечать за музыку, а Салли-Энн обязалась вовремя вскипятить чайники – на это требовалось примерно полчаса.

Потом явился Майк Ю – подать жаркое на ланч и наполнить воздух вокруг всякими благоуханиями. И, вероятно, повидаться с Салли-Энн или с Мирандой, а то и с обеими. Да наплевать.

Я теперь ненавидела Майка Ю, хотя он по-прежнему оставался удивительным, милым и добрым и почти самым прекрасным человеком на свете.

32

Кекс-сердечко

Утро было в разгаре, когда по мостику прогромыхал фургон из «Подснежника», и я пошлепала в балетках на улицу. Пора было ехать в бюро регистраций. Карла Б, опередив меня, метнулась к фургону, стремительно натянула несколько белых ленточек на ветровое стекло, радостно рассмеялась и упорхнула. Мистер Холт вылез из фургона и сорвал ленточки.

Сестра принарядила маму в платье с лилиями из «Войны с бедностью». Она была такая красавица – волнистые волосы, сине-зеленые веки. Мама надела сандалии, но не стала красить ногти на ногах, что мне показалось неприличным. Мистер Холт надел коричневый костюм, в котором я видела его всего пару раз, но все-таки подтянул рукава. Дэнни нарядили в ковбойский костюмчик, а Джек в джинсах и черном свитере был похож на француза.

Сестра выглядела гораздо милее, чем я, потому что у нее хватило духу отказаться от жуткого платья подружки невесты производства Кэрри Фрост, и она надела свободное шелковое, и собрала волосы наверх, и нацепила длинные сережки. Видимо, немало времени потратила на себя, судя по маминым ненакрашенным ногтям.

В общем, мы, нарядное семейство, отправились жениться, и это было прекрасно. Стоял солнечный осенний день, как уже упоминалось, и, проезжая деревни по пути к Маркет-Харбороу, я признала, что наша округа ничуть не уступает Новой Англии по части буйства осенней листвы. Не то чтобы я там бывала.

Мама хотела, чтобы Джек повел ее к алтарю, но наша свадьба была регистрационная, так что она просто вошла в зал и встала рядом с мистером Холтом, и они кивнули друг другу, как будто случайно встретились около скобяной лавки. Регистраторша уныло бубнила, и было ужасно скучно, пока брачующиеся не повернулись друг к другу и не начали повторять вслед за регистраторшей слова, которые положено произносить при вступлении в брак. Мама перепутала и захихикала, поправилась, опять сбилась и опять засмеялась. А мистер Холт, когда настала его очередь, произнес все правильно, но чересчур обстоятельно, – в общем, в сумме получилось как надо. И вот тут я очень обрадовалась по поводу мистера Холта. Ну моя мама есть моя мама, тут уж ничего не поделаешь, но все же мы сумели заполучить этого мужчину, необычного мужчину, который никогда не произнесет неверного слова. Который все будет делать медленно, но зато абсолютно точно. Мужчина-антидот.

В «Райский уголок» мы вернулись чуть позже, чем рассчитывали, потому что не учли, что нужно перекусить, что Дэнни уснет и что нужно захватить собачку Сью, которой сегодня еще выпрыгивать в окно.

А когда мы добрались до места, день открытых дверей уже шел полным ходом, и отлично шел.

Мы пропустили Гордона Бэнкса с воздушными шарами. Но мистер Симмонс как раз играл на губной гармошке жалостную мелодию. Французские окна распахнуты, чтобы зрители видели сцену, как и планировалось, и раскрыт большой зонт, и повсюду расставлены кувшины с напитками. И хотя на дворе октябрь и прошло всего несколько дней с годовщины самого трагического дня нашей жизни, все было идеально – если не считать истории с Майком, отсутствия Матроны и того, что леди Бриггс умерла и больше не споет «Мне снилось, что я жила в мраморных залах». За исключением всего упомянутого, остальное было прекрасно.

Сестра Салим блистала в ослепительно желтом костюме, а Эйлин надела светло-зеленую форму (которая в тот день была необязательна). Карла Б – в клетчатых брюках капри и коротком топе, а в чем была Салли-Энн, я не помню, помню только, что она выглядела угрюмой и я ее ненавидела.

Я надеялась, что мы проскользнем незамеченными, но сестра Салим воскликнула:

– Свадебный пир!

И персонал, и пациенты тотчас выстроились в парадную арку для нашего торжественного прохода и улюлюкали, как будто мы явились на праздник в одном исподнем. Официальные свадебные гости – либеральная пара, мисс Келлогг, шофер Дино и Кэрри Фрост – уже были на месте. Джефф и Бетти из «Подснежника» заскочили на минутку и уехали и уже, наверное, проводили осеннюю инвентаризацию на складе.

Хозяин прелестно сыграл на пианино в честь нашего прибытия, но в конце все испортил, вскричав:

– Эти сраные Аттенборо явились наконец?

Крошка Джек официально приветствовал мистера Холта в качестве члена нашей семьи, как обычно поступают отцы семейства, приветствующие жениха, мистер Холт торжественно кивнул и поблагодарил его. Мама сказала, что собиралась прочесть стихи Джона Китса, но теперь хочет вместо этого сказать пару слов о моей сестре. Она начала с того, как сестра сдала в прошлом году выпускные экзамены (по-моему, бестактно), а потом сказала, как отважно она решила – несмотря на пережитое потрясение, перевернувшее ее жизнь, – записаться на курсы в Королевскую больницу. И что мы все должны заботиться о себе, своих чувствах и душах точно так же, как и о теле. Речь продолжалась минуты две. Большинство присутствующих так и не поняли, о чем это она. А когда официальные выступления закончились, Миранда Лонглейди выступила с танцем под «На небесах, должно быть, потеряли ангела». Моя сестра явно пребывала в ужасе, но держала себя в руках.

Откровенно говоря, остаток дня был отчасти испорчен тем сумбуром, что творился у меня в душе и голове. Я чувствовала себя счастливой, готовясь к свадьбе, потому что была занята делом. Но сейчас, на дне открытых дверей, и Майк рядом, а леди Бриггс нет, я пыталась нащупать истину – но что есть истина? И как ее отыскать?

Должна ли я была догадаться, что леди Бриггс – мать Хозяина? И какое имеет значение, что я не догадалась?

Если бы леди Бриггс не вмешалась, может, я сейчас разминалась бы, чтобы выступить с кунг-фу номером вместе с Майком? Почему Майк предположил, что сестричка, которая в него влюблена, – это Салли-Энн, когда совершенно очевидно, что это я?

И, в самом общем смысле, почему что-то считается или не считается истиной? И как проверить истинность истины? Короче, меня мучили те же самые вопросы, которыми моя сестра была одержима до катастрофы с кемпингом. В какой-то момент я подошла к ней и попыталась заговорить об этом.